Продукт (СИ)

Потом он еще несколько раз проходил мимо туда и обратно с двумя небольшими чемоданчиками: один был зеленый, пластиковый, а второй – тот, что поменьше, – серебристый, металлический и выглядел он так, что не оставалось сомнения: в нем находится то-то важное и, наверняка, дорогостоящее. Господин Джон, как Сёрэн услышал, спросил у Йорна, зачем такое серьезное оборудование, ведь дело может быть совсем не в электронике, и вообще не боится ли Йорн вмешиваться в работу бортового компьютера самостоятельно, можно ведь только хуже сделать. После таких любительских манипуляций произошла уже не одна авария. Йорн напомнил приемному отцу вежливо, но несколько раздраженно – Сёрэн уже научился распознавать малейшие колебания в тоне господина Йорна, – что он лет пятнадцать, как не любитель.
– Сор! – громко сказал Йорн, опять заглядывая в столовую и заставляя Сёрэна вздрогнуть. Он вежливо встал со стула по привычке и вопросительно посмотрел на Йорна. Господин почему-то переоделся в черный спортивный костюм. – Как договаривались, ладно? – Йорн оглянулся. – Без лишних подробностей. Принято? Я их тоже попросил особенно не расспрашивать про Джека.
– Да, сэр, – кивнул Сёрэн.
– Если что-то понадобится, не стесняйся попросить. Ты еще живой? С мотоцикла не свалишься на обратном пути?
– Нет, сэр! Я мечтал, если честно, хоть раз всю ночь просидеть… Не на вечеринке, это не считается, а вот сам.
– Ну, если сморит, кофе выпей… Я пошел. Тоже сейчас… не самое приятное занятие предстоит…
И Йорн ушел, причем воспользовался не входной дверью, а опять полез через стену сада. Господин Джон, зябко укутавшись в свой солидный халат, подавал ему снизу чемоданчики.
– Фух! – госпожа Элис вошла в столовую и, перебарывая некоторую неловкость, заулыбалась Сёрэну. – Сиди-сиди! Зачем ты… От тебя требовали, наверное? – Сёрэн кивнул. – Не надо, миленький. Этикет – это, может, и неплохо, но не такой ценой… А Йорис не меняется. Скачет, словно сайгак… Он тебя еще с Брайаном, невзначай, не познакомил? – госпожа Элис проницательно прищурилась на Сёрэна. Он покачал головой отрицательно . – А то бы я обоим головы откусила. Конспирологи-любители… Впрочем да, уже семнадцать лет, как профессионалы… Сёрэн, дорогой, ты точно не хочешь перекусить?
– Нет, спасибо, мадам, все хорошо, – на самом деле Сёрэн бы сейчас не отказался от яблока или дольки свежей тыквы, но просить что-то по столь несущественному поводу у едва знакомых господ было выше его моральных сил. Вполне мог и обойтись, тем более, что без еды его оставляли не раз в качестве наказания.
– Миленький, ну расскажи, как ты обустраиваешься? – попросила госпожа Элис и многозначительно переглянулась с вошедшим в столовую супругом. – Как тебе удалось вырваться-то из ада этого? Ты… тебя господин Бейли в Лондон привез? Я знаю, что у него тут резиденция есть, но он же тут не живет. Где ты обычно жил, дорогой?
– Мы обычно в Сингапуре живем, – пояснил Сёрэн, наблюдая, как посерьезневший господин Джон усаживается напротив супруги.
– Мы? – спросил господин.
– Да, если со всеми-всеми, и с самыми мелкими, то тридцать семь штук. Раньше было тридцать девять, – Элис и Джон снова напряженно почему-то переглянулись.
– А как в Лондоне ты очутился?
– Но это же всего шесть часов от Айрон Маунтин. Мы должны были переночевать и лететь с… с… Госп… – Сёрэн вдруг понял, что ему ужасно неприятно произносить слово «Господин» перед приемными родителями Йорна. Ему даже Йорна стало неловко называть перед ними «господином», поэтому он весь вечер ограничивался обращением «сэр».
– С господином Бейли? – подсказал Джон и почему-то поморщился.
– Да, сэр. Но потом ему позвонили и сказали, что там дома происходит… нехорошее очень. Поэтому мы, конечно, никуда не полетели.
– А что случилось-то? – нахмурила жиденькие светлые бровки госпожа Элис. – Если, конечно, ты можешь рассказать?
Комментарий к Стивенидж (Часть 2)
 
Музыко: https://www.youtube.com/watch?v=oZudfID2HUk
========== Кенсингтон (Часть 1) ==========
Сёрэн боролся со странным чувством. Ему было… как бы это сказать? Уютно снаружи и неуютно внутри. Все из-за вот этого – из-за его ужасающего косноязычия. Он силился «живописать», по выражению господина Йорна, яркие и яростные полотна еще свежих в памяти авантюрных приключений, как океан носивших его по стеклянным волнам, а вместо того слова выходили на поверхность, словно испарина во время силовой тренировки, и текли блеклым потным ручейком. Или вот еще одно сравнение пришло Сёрэну на ум, которое заключалось в следующем: некоторым гостям на вилле чрезвычайно нравились слюни. С шариком во рту питомцу трудно сглатывать, а им только того и надо. Стоило господам надеть резиновые перчатки выше локтя, и становилось вовсе не противно вытягивать, наматывать и размазывать по лицу питомца прозрачные, похожие на мокрую паутину сосульки. И это еще хорошо, если на Сёрэна надевали маску, в латексе всегда приятно и можно было поменьше контактировать с чужими… И воображалось ему в тени этих впечатлений, что слова, которые он подбирает для рассказа, слюнными сосульками тянутся, дрожат и не хотят сойти с языка, так и зависая на его губах.
Усилий, одним словом, надо было прилагать кучу, а зрелище выходило так себе. Наверняка Сёрэну не удалось пробудить в воображении господина и госпожи Сорренто тех же ярких образов, что осаждали его самого. Казалось, что пока мысль его космической ракетой взрезывает межзвездное пространство, язык, будто деревянная лопата, ковыряет траншею в грязи. Тем не менее, слушали его господа со всею возможной внимательностью. Сёрэн едва-едва начал привыкать к тому, что господин Йорн ловит едва ли не каждое слово его спотыкающейся речи, но, чтобы вовсе незнакомые люди интересовались хороводом мыслей ракшаса – такое было для Сёрэна большой неожиданностью. Госпожа Элис к тому же при каждом удобном случае гладила его по голове, недоумевая рассматривала волосы. Она называла Сёрэна всякими ласковыми именами, среди которых не было привычных слуху «шлюшек», «зверенышей» и «маленьких сладких попок», она подогревала и подливала в чашки чай, угощала солеными крекерами, которые дозволялись на вилле лишь изредка. Время от времени Элис тихо охала и не сдерживала горестных вздохов. А вот господин Джон держал себя очень похоже на штатного господского врача доктора Леннокса. Его темные глаза пытливо исследовали неловкого рассказчика через линзы очков в золотой оправе, а короткие, но проворные на вид пальцы поглаживали жесткую бороду с проседью. Он часто задавал уточняющие вопросы и помогал Сёрэну продираться через тернии воспоминаний, невыносимо коловших его мозг своими острыми, тонкими, как пчелиное жало, иглами. То и дело темные густые брови господина вздергивались, но он гасил вспышки изумления и негодования, стараясь держаться безоценочно.
Сёрэн не отважился рассказывать господину Джону и госпоже Элис о том, как он возвращался из Айрон Маунтин. Что-то было ему противно в этой части истории. Он чувствовал себя скверно вот уже несколько дней подряд – с того самого момента, как его вызволили из космической станции. Сёрэна ломало, тошнило, скручивало. Внизу тянула тупая боль, несмотря на анестетики. Откуда-то взялось препакостное жжение и покалывание в мышцах. Отступала и снова захлестывала тоска. Хотелось спать, но категорически не спалось, как если бы в голове сломался выключатель, и оборудование бесконтрольно трудилось двадцать четыре часа в сутки. Что оно перемалывало, рассеивало, потом снова конденсировало и опять принималось перемалывать? Все, что Сёрэн пережил в космическом корабле. Ужас, встреченный в этом инопланетном обиталище чудовищ, вспоминался Сёрэну, как невыносимо реалистический сон, лишенный логики и связности, но наделенный бритвенной детальностью, прецизионной четкостью посетивших его видений. И если судить по этим воспоминаниям, образы не поступали к питомцу через притупляющее и сглаживающее посредничество органов чувств, а закачивались по каналам оголенных нервов прямо в мозги. Хозяин хоть и утешил его, выслушал пересказ злоключений, даже погладил и пообнимал, пока Сёрэн стоял перед ним на коленях, но что-то Сёрэна насторожило. В самолете Джек сделался вдруг до крайности раздражительным. Обыкновенно во время полета Господину нравилось, чтобы питомцы сидели рядом с ним – ведь он их видел не каждый день, и Сёрэну верилось, что Хозяин хоть чуть-чуть, да скучает. Во всяком случае, Джеку нравилось лениво поглаживать и трогать ракшасов, благоговейно притихавших в его присутствии и подставлявших под его крепкую, но ласковую руку свои уязвимые и чувствительные места. Сёрэн всегда пользовался моментом, если удавалось заполучить Хозяина в свое распоряжение – осторожно ластился, позволял себе даже иногда поурчать, при условии, что Господин имел благодушный и смешливый настрой. «Хозяина получил в свое распоряжение» … Смехотворная глупость, но Сёрэн до того самого космического вояжа считал, что он имеет Хозяина, что его Хозяин и в самом деле – его. Буквально как Майерс: думает, что оставил свой запах – и теперь все его собственность…