Продукт (СИ)

– Какой кошмар… какая фантасмагория… – расстроенно проговорил Джон, на автомате поднеся трубку к губам, да так с ней и замер.
Элис произнесла обеспокоенно и задумчиво:
– И впрямь история повторяется…
– В каком смысле? – сухо бросил господин Йорн в ответ.
– Опять… опять из эдакой грязи поднимается бутон эдакого лотоса… У меня просто сердце надрывается думать, что без настигшего тебя несчастья не возник бы этот мальчик. Нам всем пришлось пережить горе и невыносимую боль ради того, чтобы ребенок сидел сейчас и пил чай… – Сёрэн закусил губу, он ведь не сидел и не пил чай, а прятался за дверью и бесстыже подслушивал. – Почему за вас, ракшасов, приходится все время платить такой ценой, скажи мне на милость, Йорис?
– Элис, я, ей богу, не знаю, почему мы все стабильно вылупляемся из человеческих перверсивных устремлений, – пожал плечами Йорн. – Смею предположить, что некая кармическая предопределенность требует вернуть земле то, что она уже давно похоронила.
– Ерунда! – взмахнул трубкой господин Джон. – Вот не надо обесценивать ни свое существование, Йорн, ни наше усилие по его поддержанию. Я твоего отца никогда не понимал: ни его поступка, ни его добровольного ухода из жизни, но всегда подозревал, что он соприкоснулся с таким сиянием, которого его природа попросту не выдержала. И несмотря на это ему я благодарен за «поход против природы». И против кармы, и против исторической эволюционной судьбы. У самого у меня попросту не хватило бы элементарной фантазии придумать себе подобную амбразуру и броситься на нее грудью. Наверное, одни ненормальные гении на такое и способны. Но вот благодарен я ему, как ни крути, что он, подлец, толкнул под пули.
– Я просто не понимаю, почему такие прекрасные существа выходят каждый раз из смерти их создателей и боли воспитателей, – добавила Элис. – Что-то во всем этом есть пугающе мистическое.
– Не думаю, что Джек самозабвенно страдал, воспитывая мальчика, – скептически заметил господин Йорн.
– Не думаю, что его муштровку имеет смысл называть воспитанием, – парировала Элис. – А вот тебе, любимый мой мальчик, хочу сказать: «Добро пожаловать в наш клуб!»
– З-звучит не слишком воодушевляюще, – хмыкнул Йорн, а госпожа лишь пожала плечами.
– Вы ведь…кхм…– господин Джон запнулся и кашлянул. – Он же у вас теперь будет…? – поинтересовался он, понижая голос почти до шепота.
Господин Йорн полез в карман, очевидно, за сигаретами.
– А куда эту Альрауне засунешь? Ни развидеть, ни родить обратно, – бросил он, вынимая пачку. – Сначала документы ему нужны, а потом надо что-то предпринимать с образованием.
– Сложная ситуация? – понимающе поддакнул Джон.
Йорн молча покачал головой и поджал губы, закуривая, но знак был весьма недвусмысленный. Сёрэн встревожился.
– Тяжелый случай, – бросил господин Йорн, наконец, после паузы. – Два класса церковно-приходской школы и курсы ногтевого сервиса. Процессор при этом вполне рабочий. Он мне пересказал всю геологическую периодизацию и про Кювье рассуждает. К тому же он мгновенно подсчитывает количество предметов. Просто единственное окно в большой мир у него – это были документальные фильмы, причем, насколько я вывожу, строго про природные явления и, чтобы никаких намеков на социальное устройство, историю или психологию. Кристаллические решетки, фотосинтез, темная материя. То есть, отобрали все самое абстрактное и нейтральное, дабы не экстраполировал в туалете, пока никто не видит, – заключил господин Йорн со смешком. Сёрэн же подумал, что господин делает не совсем правильные выводы. Ведь ему показывали фильм про бомжей, еще про нищету в некоторых районах Китая, еще про то, как нескольких людей из разных бедных стран со всякими жуткими уродствами, опухолями и деформациями лечили бесплатно в очень дорогой клинике с поразительным в своей сверкающей, почти храмовой, красоте оборудованием; еще однажды показали про дикие племена в тропических лесах. Но Йорн был прав в одном: среди обширной видеотеки документального кино, которое он пересмотрел, фильмы про жизнь людей можно было пересчитать на пальцах одной руки, и после каждого, если честно, хотелось пойти и подышать свежим воздухом или заесть увиденное какой-нибудь красивой 3-D графикой про сборку вирусной ДНК в пораженной клетке. – Ввиду вышеизложенного, уж не знаю, в ваш ли клуб я попал, господа родители, – с легким сарказмом прибавил господин Йорн, поглядывая из-за сигаретного дыма на госпожу Элис.
 
– В наш, в наш! Будь покоен! Очень даже в наш! – закивала Элис, и морщинки вокруг ее глаз как-то хитро заулыбались сами по себе. – Если понадобится консультация насчет обаятельных бесенят – обращайся в любое время.
– Что же вы мстительные-то все такие…
– Ну, а на что ты рассчитывал, ненаглядный мой? Я всю жизнь поджидала в засаде внуков, чтобы отомстить.
– Господа! Вот только можно без инсинуаций! – взгляд волчьих глаз Йорна резко похолодел и заострился как бритва. – Я серьезно. С биологической точки зрения он, скорее… – Йорн неожиданно осекся, оглянулся. Сёрэн молниеносным движением отпрянул назад, не произведя ни единого шороха. – Скорее geminus, нежели filius. Считаю нецелесообразным рассматривать наши отношения в какой-либо иной плоскости.
– Я понимаю, это страшновато… – мягко и в то же время поддразнивающе улыбнулся господин Джон.
– Так, господа! У меня машина стоит в двух километрах отсюда, я, собственно, в первую очередь за инструментом пришел и за моим компьютером, – внезапно развернул разговор господин Йорн. – Сёрэн – это незначительная мелочь, отложим Сёрэна в сторону. Главное, что у меня тачка заглохла, и я не могу понять в чем дело. Движок с приборной панелью отрубились, и мы покатились накатом. Хорошо, тормоза работают, я ее в карман для фур загнал, – Сёрэн улыбнулся тому, как непринужденно врал господин Йорн.
– Так тебе эвакуатор надо вызывать!
– Отец, ты представляешь, сколько мне в ближайшее время придется потратить на это беспаспортное чудо природы? – Йорн указал рукой в сторону столовой, доверительно понижая тон. – Вот то-то же. Я сейчас попробую сам разобраться. Вызвать сервис успею всегда. Вы ведь не против того, чтобы пацаны посидели у вас?
– Да, конечно, конечно… Боже мой… А сколько у тебя это займет времени? – спросил Джон Сорренто.
– Ну давайте рассчитывать часа на полтора. Покажите ему мою комнату, дайте книжку какую-нибудь про один день из жизни египетского мальчика – он будет счастлив. И идите спать. Совершенно не нужно его развлекать полночи, парень в этом плане как раз правильно воспитан.
– Ладно-ладно, иди. Уж как-нибудь справимся.
– Поправьте меня, если ошибаюсь, но мне кажется, подходящий момент наговорить избитой сентиментальной ерунды про то, как я вас люблю и как благодарен за эти гостеприимно распахнутые двери в любое время дня и ночи – ну, знаете, вот в таком все духе пошлости приходят сейчас на ум… – господин Йорн опять задорно оскалил свои ножевые клыки.
– Йорис, иди, деточка, иди с богом, зайчик, – Элис сделала точно такой же жест руками, который господин Кхаде производил, разгоняя павлинов и фазанов, все время бегавших за ним в ожидании чего-нибудь вкусного. – Я бы даже сказала, катись нафиг, милый, – ворковала госпожа Элис и кокетливо захлопала коротенькими редкими ресницами. – Ты свою задачу отработал, позволь теперь геронтократам взять, так сказать, бразды.
– Это ж какую задачу я отработал? Слово-то до чего богомерзкое… Булочку вам испек?
– А я-то и думаю: на кого мальчик похож? – театрально всплеснула Элис. – Йорис Неуемный, почти полночь уже!
– Ускоримся, пока мой «Мазератти» не превратился в калебас, – согласительно кивнул господин Йорн.
– Йорис, ты поосторожнее, – предупредил господин Джон. – В поле последнее время опять много… кхм… пикникующих.
– Я последние три недели в таком состоянии, что, скорее, «пикникующим» надо быть поосторожнее, – ответил Йорн, уже покидая гостиную и оборачиваясь через плечо к господам Сорренто. Сёрэн схватил со стола чашку, едва не пролив содержимое, и сделал вид, что рассматривает коллекцию хрустальных рюмок в одном из шкафчиков. Многие из них были склеены из кусков и казались очень старыми. А чай был вкусный, почти как на вилле…– Уж наступило ведьмовское время ночи, когда на кладбищах вскрываются гробы и ад заразу извергает в мир, – произнес Йорн, заглянув в столовую и смерив Сёрэна взглядом. – Теперь я мог бы пить живую кровь и совершать дела такие злые, что наступивший день их видом будет потрясен, – сообщил он куросу, хлопнул по дубовому косяку двери и отправился в неизведанные глубины родительского дома. – Но не войду в противоречие с природой. Пусть речь моя кинжалами сверкает, но ни один я в руки не возьму! – донеслось откуда-то снизу гулко, словно Йорн спускался по лестнице в подвальный этаж.