Невольница. Книга 2

Я нахмурилась. Судя по его насмешливому взгляду, на моем лице явно отразилась растерянность.
— П-почему… ты остановился? — спросила я, все еще пребывая в смятении.
— Я же предупредил, что за мелкого расплатишься ты, — тихо проговорил он и отошел. — И, повторяя твои собственные слова… Придется тебе смириться.
Меня накрыла волна неудовлетворенности, вызвав полное недоумение: я впервые столкнулась с этим чувством. Я чувствовала себя неудовлетворенной, и впервые тело не напряглось. По крайней мере, так, как прежде.
Словно не только мое сердце любило Эшера, но и тело. Я чуть улыбнулась. Дело оставалось только за мозгом.
Эшер Скотт… мой разум ненавидит любовь к тебе… но тело и сердце любят беззаветно.
Три дня спустя, 23:00. Манхэттен
— А ничего получше ты придумать не смог?
— Это меньшее из зол, — устало вздохнул Эшер. — Она вернется в Лос-Анджелес, как только все закончится. Ее присутствие меня тоже не вдохновляет.
Прошло три дня после совещания с Эшером, Беном и Ноем, и все это время он брал меня с собой, когда уезжал в сеть. Словно его люди недостаточно компетентны, чтобы обеспечить безопасность дома.
Бен застрял дома из-за Киары. Что до Кайла и Элли, они вчера вечером отправились на задание. И Эшер не пожелал, чтобы я оставалась одна в доме на Манхэттене, пока он занимается делами. Тогда-то у него и появилась гениальная идея взять с собой единственного человека, которому моя безопасность была глубоко до лампочки. Больше того, я подозревала, что сейчас она предпочла бы видеть меня мертвой.
Хэзер.
— Я в душ, — сообщил он, прихватывая свои вещи.
Я повернулась к панорамным окнам спальни, которая была моей несколько месяцев назад. Мы прилетели на Манхэттен меньше часа назад. Эшер отправил Хэзер в одну из свободных квартир здания.
Все воспоминания, отодвинутые в дальний уголок сознания, всплыли, как только мы зашли сюда. Опять засосало под ложечкой, когда я подумала о Шоне и о том, что снова его увижу. Кстати, я три дня пыталась до него дозвониться, но он не ответил и не перезвонил.
Возможно, обиделся на то, что в последние месяцы я не подавала признаков жизни. Я не знала, как буду с ним объясняться и получится ли вообще это сделать.
Эшер был не в курсе. Он, конечно, взбеленится, узнав, что я звонила Шону. Его бы точно выбесило то, что я иногда думаю об этом его кузене и виню себя за то, что пропала с его горизонта.
Может, просто спуститься к нему?
Я потрясла головой, отгоняя эту мысль. Не хотелось испытывать на себе ярость Эшера.
Я встала с кровати и подошла к окну. На губах заиграла легкая улыбка: в памяти всплыли все ночи, когда я засыпала, любуясь этим видом. Я чувствовала себя в безопасности, когда смотрела на мир издали.
Но улыбка исчезла, стоило мне вспомнить повторяющиеся кошмары, панические атаки и горькие слезы, пролитые в этой самой комнате.
Год.
Многое изменилось за один год…
— Лучше полюбовалась бы на вид у себя за спиной, — произнес голос Эшера позади меня.
И очень изменилось…
Его руки обхватили мои плечи. Он прижал меня спиной к себе, и к щеке прилипли его мокрые волосы.
— О чем думаешь? — промурлыкал он мне в ухо.
— О всякой ерунде, — ответила я. — Можно задать тебе вопрос?
— Мм?
— Что ты здесь собираешься сделать?
Он напрягся, сделал глубокий вдох и тяжело выдохнул. Я не знала, почему он захотел, чтобы мы приехали на Манхэттен, ведь собрание было назначено только на завтрашний вечер. И я спрашивала себя, почему он не хочет взять меня с собой.
Это было странно.
— Семейные разборки, — ответил он просто. — Я недолго. Это займет максимум час.
Я покачала головой. Не став больше спрашивать, я устремила взгляд на Манхэттен. Та Элла, которой я была год назад, мечтала, чтобы Эшер каждый день был рядом.
А сегодня он здесь.
 
Горло перехватило, на глаза набежали слезы, словно меня все еще разъедал этот тоскливый страх перед его неуверенностью в себе. Из-за нее я мучилась сомнениями, не бросит ли он меня однажды.
Но сейчас он здесь. И это главное.
— Ты ела?
Я слабо кивнула. Его голос звучал далеким эхом, настолько меня поглотили воспоминания. Я помнила дни, когда только и делала, что наблюдала за жизнью других, а моя жизнь была загублена. Помнила все вечера, когда боялась заснуть и больше не проснуться. Боялась навсегда остаться в своих кошмарах или умереть в одиночестве.
А может, и то и другое.
Я до сих пор помнила, как одного лишь голоса Киары хватало, чтобы зарыдать от восторга. Как визит к терапевту доставлял мне столько же счастья, сколько и стыда за ту жалкую радость, которая возникала при одной мысли о встрече с живым человеком. Манхэттен принял меня, и я медленно умирала в его объятиях.
— Можешь поспать со мной этой ночью? — спросила я, не отводя глаз от панорамы города.
— А разве это не входило в основную программу?
Робко улыбнувшись, вместо ответа я пожала плечами.
— Это из-за того говнюка, который проник к тебе в квартиру?
— Нет, просто… Я целый год мучилась бессонницей в этой спальне. И мне не снятся кошмары, когда ты со мной, — призналась я. — Я только хочу, чтобы эта комната смогла увидеть, как я сплю всю ночь напролет… без панических атак.
— Они часто у тебя случались?
— Почти каждую ночь, — ответила я и глубоко вздохнула.
— На что это похоже?
Я нахмурилась. О чем он?
— Я имел в виду… твои сны.
Сердце подпрыгнуло в груди. Губы невольно искривились. Весь год мои сны уже не были простыми встречами с демонами. В этих снах также оказывался он.
— Обычно повторяется одно и то же, — дрожащим голосом начала я. — Я в каком-то пространстве вроде туннеля… или еще где-то. Вокруг темно и… я слышу смех. Смех друзей и клиентов Джона. Потом все идет по одному сценарию: я бегу со всех ног, задыхаюсь, а их руки пытаются меня поймать. Они разрывают мою одежду, дергают за волосы, шепчут… всякие мерзости. Вот. В общих чертах.
— И тебе удается от них спастись?
Я покачала головой, узел в глубине горла стягивался все туже.
— В этом году нет.
Я вздохнула и обхватила его предплечье.
— Как это? — спросил Эшер.
Закрыв глаза, я тихо ответила:
— Раньше сон останавливался в середине. Я не знала, получилось ли убежать, или они меня схватили. Но весь последний год там была… дверь. А за ней ты.
Он закаменел, но ничего не сказал, ожидая продолжения, и меня охватило недоброе предчувствие.
— Ты… ты стоишь за дверью, — продолжила я, открыв глаза. — И я знаю, что это ты… Я узнаю твой силуэт… Бегу к тебе и…
Я с трудом сглотнула. В голове заново прокрутился этот кошмар, и по щеке скатилась слеза.
— И когда я… когда подбегаю к тебе, ты закрываешь дверь. Мой единственный выход.
Его дыхание прервалось. Он нахмурился, увидев слезы на моем лице.
— Я долго думала, что именно ты спасешь меня от той жизни, которой я не хотела, — начала я, не вытирая слезы, — что с тобой мне будет лучше… или хотя бы не так плохо. Я… я чувствовала с тобой то, чего никогда раньше не чувствовала ни с кем. А… потом, когда все прекратилось… мой мозг радостно напоминал, что ты не спас меня, как я себе вообразила.
Он приоткрыл рот. Его молчание побудило меня дать волю словам… больше не сдерживаясь. Словно сама квартира заставляла рассказать, что я здесь вытерпела.
— Чего только я не пережила в этой комнате, — снова заговорила я, смахивая слезы. — Будто она стала продолжением того чулана, где я спала у Джона. Я не чувствовала себя в безопасности. Почти каждый вечер у меня случался приступ паники, иногда казалось, что я его не переживу.
Я высвободилась из его объятий. Опустилась на колени и улыбнулась, когда заметила листок бумаги, так и оставшийся лежать под кроватью. Я протянула руку, придвинула его к себе и выпрямилась.