Парадокс жнеца (СИ)

Говорила Марина немного сумбурно — мне показалось, что она произносит подобную речь впервые.
— Здесь, в этом мире, бытует теория, что таким образом проявляется хаос, условно злая, демоническая часть нашей души, которая после перемещения постепенно берет верх на условно-доброй, упорядоченной. Люди, подвергшиеся такому изменению, становятся опасны — могут легко попытаться убить человека без повода, или же сделать что-то гораздо более страшное. Но, даже если вы чувствуете, что вас начинает захватывать злая сущность, шанс есть — специалисты Альтергена научились брать подобные случаи под контроль. Таких людей забирают в специализированные клиники, пытаясь вернуть им разум и как-то помочь…
Полная, так скажем, ложь — мысленно хмыкнул я. Да и по Марине было хорошо заметно, что сама она в сказанное не очень-то и верит или уже знает, что это совсем не так. Но прямо намекать об этом конечно же не стала — берегла психику слушателей, а также свою карьеру, жизнь и здоровье, действуя по инструкции.
Из памяти Вики я знал, что таких поврежденных умом людей называют демонами. Вот только Вика не знала, что с ними делают, когда выявляют — по недомолвкам понимала, что ничего хорошего, но…
«Демонов подчиняют и создают миньонов», — вдруг раздалось у меня в голове эхо.
Снова незнакомый мужской голос, словно где-то вдали звучит. Неожиданно — второй раз уже такое. Если в первый показалось галлюцинацией, то сейчас уже более-менее отчетливо услышал. Что это — осколки памяти тех жнецов, кого пустоглазая убила до Вики? Скорее всего так.
— Проявление демонической сущности происходит в первые дни, — между тем продолжала Марина. — Самый главный признак — это расширяющийся зрачок, полностью закрывающий радужку и создающий эффект черного глаза. Мои коллеги, — Марина сделала паузу и показала на группу корпоратов, — находятся здесь, чтобы отслеживать подобные случаи и сразу же начать работать с теми, кто начал трансформацию. Я же сейчас буду вас опрашивать, составляя ваши личные дела. Если у коллег в процессе возникнут к вам вопросы, я буду их переводить. После того, как все личные дела будут сформированы, я уже смогу ответить на ваши вопросы.
— Мариш, процент какой? — вдруг негромко спросил Виталик, который сейчас наблюдал за девушкой, просунув руки через решетку.
— В демонов превращается меньше пяти процентов перегринов.
— Мариш, а…
— Не нужно больше вопросов, или и я и вы можем подвергнуться дисциплинарному взысканию. До вас я обязательно дойду, и все интересующие вопросы вы мне обязательно зададите, у нас с вами впереди трое суток карантина.
В голосе Марины послышались металлические нотки. Стрельнув в Виталика строгим взглядом, девушка развернулась и направилась в сторону выхода из барака, куда уже ушли остальные корпораты. Похоже, начинают ото входа.
И хорошо — могу пока поваляться и обдумать услышанное. Отойдя от решетки и завалившись на койку, я попытался проанализировать происходящее, но что-то мешало — как комар зудит. Вот, снова — словно шипение какое-то. И снова, чуть громче:
— Эй! Сышь! Братиш, сышь-сышь меня⁈
Природа шипения оказалась проста — мое внимание пытался привлечь Виталя-суетолог. Вот ведь неугомонный — стоит возле решетки и смотрит на меня с ожиданием. Он хотел задать какой-то вопрос, но я покачал головой и показал в сторону начала коридора, намекая на группу корпоратов и гримасой давай понять, что не стоит нам пока разговаривать.
Виталя поморщился, но вроде понял и больше меня не звал. Начал мерить свою уютную камеру шагами как зверь в клетке, громко сопя. Мельтешение и громкие вздохи маячившего напротив Виталика мешало мне сосредоточиться, и я прикрыл глаза, размышляя.
Из минусов: я в клетке и вокруг определенно нездоровая канитель.
Из плюсов: похоже, происходящее учитывает мое инкогнито, так что в ближайшие три дня скорее всего я буду плыть по течению и у меня есть время поворошить память и что-нибудь вспомнить.
  
Глава 10
 
Разбудил меня довольно резкий звук, от которого я подскочил на кровати. Осмотрелся ошалело, в первые мгновения не понимая где нахожусь.
 
Надо же — уснул!
— Нам нужно задать вам несколько вопросов, — пожала плечами Марина, словно извиняясь от лица всех маячащих за ее спиной корпоратов.
Кроме привлекающего взгляда декольте — молния расстегнута, открывая приятную взору ложбинку, заметил в руках Марины ручку и держатель-планшет с закрепленным листом, расчерченный как опросник. Еще обратил внимание, что большая тусовка научников-корпоратов уже рассосалась, за спиной девушки сейчас только двое кастеров и Рома. Стоял он чуть в стороне от кастеров со скучающим видом и на меня показательно не смотрел, делая вид, что я его ну совсем не интересую.
Сдержав зевок, я подошел к решетке, в свою очередь стараясь не смотреть в неприятные нечеловеческие лица кастеров; на «знакомого» своего тоже смотреть избегал, выбрав как самый приятный объект приложения взгляда декольте Марины.
— Задавайте, раз нужно, — поднимая взгляд, посмотрел я девушке в глаза.
Она в этот момент едва заметно покачала головой, показывая неодобрение от моего откровенно изучающего взгляда. Вот удивительно — сама расстегнула так, понимая что внимание привлекает, но смотреть при этом нельзя, получается? Снова как обычно в момент напряжения странные мысли в голову лезут — я ведь уже волнуюсь до дрожи; Рома рядом, и, если я сейчас наговорю лишнего или ошибусь в легенде, беседа может очень плохо закончиться.
— Прежде обязана вас предупредить, что подобный опрос проводится для всех людей, появляющихся из монолита. Ответы заносятся в базу данных и все, что вы сейчас скажете, будет обязательно проверено. Если вы предоставите недостоверную информацию, это послужит поводом к серьезному наказанию, не только административному, но и физическому. Поэтому в ваших интересах говорить правду и только правду, тем более вопросы совсем простые.
— Вступление впечатляет.
— Да, здесь все более чем жестко и даже жестоко, — согласилась Марина. — Назовите пожалуйста имя и фамилию.
Вот насчет этого вопроса я, пока не уснул, как раз и пытался размышлять. Решил все же быть честным, сказав свое настоящее имя — потому что пустоглазая, захватив мое тело, врать скорее всего не собиралась.
— Марков Виктор.
— Отчество?
— Без отчества, как в паспорте.
— Ясно, — кивнула заметно озадаченная Марина. — Можно я задам вопрос, почему?
— Конечно. Но я могу на него отвечать?
— Конечно, — возвращая мне тон и интонацию едва заметно улыбнулась Марина, делая прочерк в графе. Похоже, судя по некоторым показываемым эмоциям, ощущает себя намного ближе к нам, чем к своим «коллегам» в белой униформе.
Вообще хорошо, что без вопросов обошлось. Не люблю об этом говорить — нашего с Викой отца мать или не знала, или не хотела знать, поэтому и в свидетельстве прочерк. А после нескольких лет материнства и меня перехотела знать — двое детей для нее оказалось слишком большой обузой: я поехал в детский дом, но ненадолго, двоюродная бабушка оформила на меня опекунство.
Вику мать оставила себе, на деле же скинув ее на родных бабушку и дедушку, уехав на Бали искать себя. Нашла там кроме прочего обеспеченного спутника жизни, после чего Вику забрала к себе и встретились мы с сестрой впервые уже когда нам было по восемнадцать лет. Мать тоже хотела повидаться, но я как-то не горел желанием и не сложилось.
Поэтому и имя я свое не люблю — имя, фамилию. Не потому, что не нравятся, а потому что не мои они, чужие и очень о многом сразу напоминают. Как слышу в свой адрес, сразу настроение портится.
— Место жительства? — спросила Марина, отвлекая от накативших воспоминаний.
— Город Княжев, Греческий проезд, дом три корпус пять.
— Это где у нас такое?
— Жилой комплекс «Арго».
— А, это новые дома на корабли похожие?
— Да.
— Прописка?
— Московская.
— То есть вы не из Княжева?