Парадокс жнеца (СИ)

Ничего сделать из задуманного не успел, потому что одновременно услышал грохот нового выстрела, увидел появившуюся в двери рваную дыру с вогнутыми внутрь краями и почувствовал тупой удар в грудь.
Боли не было, но душу словно выдернуло из тела — рывком. Далеко не улетел, почти сразу остановился; непривычная тяжесть исчезла, да и вообще все ощущения исчезли — я сейчас был бесплотным духом и смотрел на происходящее сверху-сбоку, наблюдая замершую картинку.
Все замерло, время как будто остановилось. Словно в компьютерной игре с изометрической проекцией, если на паузу действие поставить: видел я сейчас и себя, и дверь с дырой от пули, видел даже стоящего в коридоре соседа с ружьем, а также убитое им существо, ярко высвеченное сейчас вспышкой выстрела.
Ну точно гоблин, как есть — первое, что пришло мне в голову определением. Причем не какой-то гоблин с фантастических картинок, а самый настоящий. Невысокий рост, широкое лицо с приплюснутым носом, заметно согбенная спина и неестественно для обычного человека длинные руки. Наверное, похожим образом могли выглядеть наши предки миллион лет назад. И существо это можно было бы назвать гоминидом, человекообразной обезьяной, если бы не несколько «но».
Для начала, у этого гоблина была темно-серая, с заметным оттенком синего кожа; совершенно безволосое тело, как и лицо — даже бровей нет. При этом голова фигурно выбрита: на темени идеально ровным кругом растут жесткие черные волосы, собранные в длинный — ниже плеч, хвост. На лбу, заходя выше на выбритую до зеркального блеска часть головы, видна слабо светящаяся кислотно-зеленым татуировка в виде латинских букв VPR. Кроме того, в руках убитый гоблин держит короткое копье с длинным широким наконечником — по виду современное изделие, фабричное. А еще на этом существе кожаная юбка из ремней, я такие на картинках у римских легионеров видел.
Так внимательно и скрупулезно я рассматривал гоблина потому, что вместе с болью и ощущением тела у меня исчезли и эмоции, оставив только холодный разум наблюдателя. Который отметил, что меня сейчас — бесплотного, повлекло вокруг рассматриваемой картины. Замершее время уже незаметно сняли с паузы, постепенно разгоняя — вспышка выстрела погасла, оставив в густом полумраке у моей двери только зеленоватый отсвет букв татуировки на голове гоблина.
Постепенно я ощутил себя словно в невидимом водовороте. Первый оборот проходил довольно медленно — поднявшись и над гоблином, и над своим начавшим истончаться в прах телом (я без эмоций отметил этот удивительный факт), не замечая и не видя стен, мой дух нарезал круги, постепенно ускоряясь. Третий и четвертый оборот я уже видел все вокруг размыто, а потом меня втянуло обратно в рассыпающееся прахом собственное тело, словно в центр воронки.
Мгновенно вернулись обычные чувства и ощущения, яркие эмоции, вернулась и привычная тяжесть тела, сменившая бесплотную легкость. Громко заорав от запоздало пришедшего страха, я машинально продолжил движение — ведь последней мыслью в сознании, побуждающей к действию, так и оставалось желание рухнуть на пол, уходя от соседской пули. Нога в носке (почему в носке, я же в кроссовках?) проскользнула по полу, и я свалился вниз.
Падая, успел с удивлением понять, что нахожусь сейчас не в коридоре, а на лоджии. Отпустив декоративные перила, на которые только что опирался, я уже валился вниз. С удивлением понимая, что вместо нереального глюка кошмарного сна вижу приближающийся пол — жесткий, у меня кафель на балконе.
В последний миг перед падением попытался опереться на круглый журнальный столик. Он мой вес предсказуемо не выдержал, рука поехала в сторону вместе с белой скатертью, и я наконец приземлился. Очень неудачно — рука неуклюже подломилась, голова с размаху ударилась об пол.
Вот теперь стало больно.
Похоже, я потерял сознание, но совсем ненадолго — очнулся почти сразу, в неудобной позе, лежа на подогнувшейся под себя руке. От удара расшиб бровь и хорошо чувствую, что обильно льется кровь. В руке так и оставалась случайно снятая с журнального столика скатерть, поэтому недолго думая извернулся и приложил скомканную ткань ко лбу. Полежал немного, потом поднялся и сел, прислонившись к стене. Посмотрел сквозь панорамное остекление лоджии, с накатывающим недоумением наблюдая красно-зеленое, с вкраплением розового, зарево северного сияния.
 
Хотелось еще посидеть, но не в силах противиться любопытству извернулся, достал из кармана телефон — черт, экран разбил. Но работает, на касания — оставившее кровавые отпечатки пальцев, смартфон среагировал, и я посмотрел время и дату.
Двадцать два сорок пять, суббота, первое июня.
— Них… Нихао, что по-китайски означает «здравствуйте», — исправился я.
Пару лет назад договорился сам с собой, что больше не использую грязные слова и выражения, вот стараюсь как-то заменять по случаю. И почти получается, вот даже сейчас смог удержаться.
«Креме́нь», — мысленно похвалил я себя.
— Ничего не понимаю, — добавил уже вслух, выразив теперь уже смысл изначально прерванного волевым усилием выражения. При этом, несмотря на заявленное непонимание, понимать происходящее я как раз начал: все элементарно и просто.
Я сейчас сижу на полу лоджии у себя дома. Телефон говорит, что сегодня суббота, первое июня. Еще несколько минут назад я стоял здесь и смотрел на заполнившее небосвод северное сияние, которое в принципе крайне редкий гость средней полосе России, тем более столь сочных и необычных цветов — кроме стандартного зеленого присутствует и весь спектр красного, от нежно-розового к алому и дальше к багряному. Смотрел-смотрел я на сияние, а потом, вот уже буквально только что, поскользнулся, упал, ударился головой и… и получается, что мне привиделась следующая неделя жизни?
Получается, так. Нет, можно конечно предположить, что я прожил целую неделю — уже как бред звучит, а потом и вовсе дичь начинается: через неделю, субботним утром проснулся среди мглистого тумана и почти сразу же меня случайно убил сосед, сражаясь в коридоре с гоблинами, а потом после смерти я вернулся на неделю назад во времени…
Предположить такое можно, конечно. Но быстро и мимолетно предположить, потому что этого не может быть. Так просто не бывает.
Прижимая ко лбу уже мокрую от крови скатерть, прошел в ванную. Наклонившись, сунул голову под душ, смывая кровь с лица, потом залил рану перекисью. Снова прижимая к левой стороне лица окровавленную скатерть, чтобы пол розовыми хлопьями перекиси не запачкать, пошел за аптечкой на кухню.
Вскрикнули от испуга мы одновременно. Грохнул падающий стул, вскочившая из-за стола сестра держалась за грудь.
— Ты чего так пугаешь⁈
Вика. Моя сестра-близнец. Я, если честно, даже забыл, что она в квартире, на кухне за столом сидит. В телефоне как обычно, переписывается с кем-то, на мое недавнее падение и суету в ванной даже внимания не обратила.
— Что у тебя… что с тобой?
— Поскользнулся, упал, — буркнул я, подставляя стул и доставая с полки кухонного гарнитура аптечку.
Вернулся в ванную, вытер лоб ватным тампоном, залепил рану кровоостанавливающей салфеткой. Как раз когда прилеплял темно-зеленый прямоугольник, послышался звонок в дверь. Вернее, три быстрых звонка — «три зеленых свистка», как называла этот способ звонить Оксана, чтобы я не перепутал ее приход ни с кем другим.
Все это уже было неделю назад — мелькнула было мысль. Быстро отогнанная: сегодня суббота вечер, ко мне на серьезный разговор зашла сестра, и еще я жду свою девушку в гости! Кто еще прийти может, позвонив быстро три раза⁉ А все, что я наблюдал недавно — туман, гоблины, сосед с ружьем, это все плоды удара головой о кафель пола.
Несостыковка, правда, есть — если брать хронологию воспоминаний, то сначала было вот это вот все: прожитая почти безвылазно дома неделя, странное пробуждение без электричества и погружение в туман, выстрел, и только потом удар головой.
Мысли отогнал — ну бред же? Хотя, если подумать… нет, не бред.