Жизнь за жизнь

– Девушка, вы про врачебную тайну когда-нибудь слышали? – нахмурилась вредная тётка. – У вашего парня есть родственники, вот с ними и разговаривайте.
– Спасибо, – поблагодарила её Юля, но не за совет, а за прочитанную мысль о лечащем враче Саши.
Рабочий день у Геннадия Алексеевича Морозова заканчивался ровно в восемнадцать часов, и пятнадцать минут на то, чтобы дождаться его у входа – сущий пустяк. Прогуливаясь по вечерней аллее перед больницей Юля думала о том, что иногда телепатия может быть очень полезной. Да, нехорошо копаться в чужих мыслях, но что делать, если по-человечески добиться желаемого не получается. Она ещё раз потянулась мыслями к Саше и остолбенела, явственно услышав в своей голове одновременно Сашин и чей-то женский голос, говорящие одновременно: «…Каша. Вкусная, с маслицем. Кушай, Саша, кашу. Ложечку за маму, ложечку за папу…»
Юля зажмурилась и помотала головой, пытаясь справиться с наваждением. Перед глазами стояла чёткая картинка – яркая лампочка под потолком, зелёная краска на стенах, решётка на окне и Светлана Борисовна в сиреневой медицинской спецовке с колпаком на голове и с тарелкой в руке. «У него галлюцинации», – поняла Юля и обречённо вздохнула.
Геннадий Алексеевич вышел из административного здания в двадцать минут седьмого. Юля всё ещё ждала его, хотя уже не была уверена, что ей это действительно нужно. Догнала на парковке у больницы, подошла, поздоровалась, представилась Сашиной невестой.
– Невеста? – заинтересовался доктор, и Юля невольно перехватила его мысль о том, что она могла быть причиной категорического нежелания его пациента жить.
– Если честно, я не уверена, что он хотел на мне жениться, – призналась девушка. – Сделал предложение, а потом разозлился, что я его приняла. Говорил, что не хочет со мной жить, но я его приворожила. Мы в начале марта заявление подали в ЗАГС, но он через пару дней сообщил моей маме, что уезжает в Сургут и оставляет мне право выбора.
– Какого выбора? – уточнил Геннадий Алексеевич.
– Приехать к нему туда или забыть о его существовании, – пожала плечами Юля.
– И вы предпочли забыть?
– Я предпочла не забивать себе голову его бзиками. Это уже второй раз, когда он меня незадолго до свадьбы бросил. Первый был в прошлом году. Я бы и сейчас сюда не приехала, но, как выяснилось, я от него беременна. Хотелось бы знать, наследственное у него заболевание или нет.
– Нет, – покачал головой доктор. – У него тяжёлая затяжная депрессия, но это лечится.
– А вы разрешите мне с ним повидаться? – закинула удочку Юля.
– Зачем? – нахмурился Морозов.
– Ну, я же от него ребёнка жду. Вдруг это поможет как-то вернуть ему интерес к жизни.
Геннадий Алексеевич посмотрел на неё долгим внимательным взглядом и пообещал подумать. Записал номер Юлиного телефона, вежливо попрощался, но потом всё же предложил подбросить её до автовокзала. Юля согласилась, но не потому, что так было быстрее и проще, а потому, что получила длительный доступ к мыслям нужного человека. Когда Морозов остановил свой автомобиль возле автовокзала, она уже знала, что Саша действительно пытался уехать в Сургут. Улететь. Купил билет на самолёт из Москвы, сел в автобус до столицы, но через два часа вышел на одной из промежуточных остановок, вернулся в родной город, добрался до кладбища и попытался повеситься на дереве неподалёку от могилы матери на собственном шарфе. Красном таком шарфе длиной в два метра, который несколько лет назад связала для сына Светлана Борисовна. Из петли Сашу сторож кладбищенский вытащил. Чуть не опоздал, потому что ожидал застать постоянного посетителя на обычном месте. Сторож и вызвал «неотложку», заодно сообщив прибывшей бригаде о том, что общался раньше с этим молодым человеком и собственными ушами слышал, что жить Александр не хочет.
Об отношениях с Юлей Саша никому не сказал. Он вообще никому ничего не говорил с тех самых пор, как попал в психбольницу. Молчал, отказывался от еды, с постели вставал только для того, чтобы сходить в туалет. Лечение антидепрессантами положительного результата не давало, хотя Геннадий Алексеевич и сказал Юле, что «это лечится». Саша твёрдо решил умереть, и столкнуть его с намеченного пути докторам пока что не удавалось. Его кормили то через капельницу, то с ложечки, как немощного, но только после изрядной дозы лекарств, от которых молодой человек почти полностью терял связь с реальностью. И Пётр Васильевич, которому полагалось бы проявлять заботу о сыне, за два месяца появился в больнице всего два раза.
 
Домой Юля вернулась в десятом часу вечера. Раньше Роза Антоновна, волнуясь о дочери, уже телефон бы разрядила бесчисленными звонками и сообщениями, но теперь всё было по-другому. Теперь Юля стала для неё злом, разрушившим семью. Из-за этих беспочвенных обвинений ссоры случались с завидной периодичностью. Это ради Юли Роза Антоновна пошла на сделку с ведьмой. Ради Юли отказалась иметь других детей, хотя Павел всегда хотел много наследников. Жила ради Юли, заботилась, растила, воспитывала… А неблагодарная дочь снова полезла к той самой ведьме, из-за чего семейное счастье и рухнуло. «Ты! Ты беду накликала!» – твердила девушке мать, как заведённая. Самое обидное, что она действительно так думала. Не хотела искать причину в себе или в Павле, поэтому нашла самого удобного виноватого – Юлю. Перечеркнула собственные поступки, вывернула всё наизнанку и принялась изливать негатив на голову дочери. Её больше не волновало, хорошо себя Юля чувствует или плохо. Не заботило, где дочь проводит время и с кем общается. Гиперопека закончилась, только радости в этом было мало.
В этот вечер Роза Антоновна не сочла нужным даже выйти из своей комнаты, и это было хорошо, поскольку к очередной ссоре Юля не была готова. Ей было, о чём поразмыслить, кроме того, сколько же негатива в семье накопилось за двадцать лет, как долго может при таком раскладе длиться откат, и когда этот кошмар наконец-то закончится. Она думала о Саше. Точнее, о его матери, которая, кажется, не угомонилась даже после смерти и вознамерилась увести сына вслед за собой.
 
Глава 2
 
Яна позвонила утром. Мать уже ушла на работу, поэтому Юля могла разговаривать открыто, не боясь очередного скандала из-за упоминания колдовства и всего, что с ним связано.
– Привет! – сходу затараторила Турина. – Извини, вчера не было возможности перезвонить. У нас тут немножко очередной переезд намечается. Лёва вроде бы всё разрулил, и мы возвращаемся домой.
– В свой дом? – уточнила Юля и тоже поздоровалась, пусть и с запозданием. – Привет.
– Ну да. Без проблем, конечно, не обойдётся, потому что по документам Андрей вроде как умер, и теперь надо всё восстанавливать. И с конторой его тоже придётся пободаться, они там уже неустоек накрутили больше суммы сделки. Я же в наследство вступать сейчас должна и вторую половину дома им продать по обязательству. Достали. Чуть ли не каждый день названивают и что-то требуют. Ой, ты бы слышала реакцию их директора, когда Андрей не выдержал и сам на звонок ответил. Ещё и громкую связь включил. Я двумя руками рот зажимала, чтобы не заржать. Там такое было… Ладно, я тебе потом расскажу всё, когда приедем. Ты что-то хотела или просто поболтать звонила вчера?
– Вы когда возвращаетесь? – ответила Юля вопросом на вопрос.
– Да через пару дней, – сообщила Яна. – Ринат машину из сервиса заберёт, и сразу вернёмся.
– Сыщик всё ещё с вами? – удивилась Юля. – Ты же вроде говорила, что у него здесь работа, и он уехал.
– Уехал, поработал и вернулся. Это тоже не телефонный разговор, потом объясню. И он не сыщик, а частный детектив.
– Ладно, пусть детектив, – согласилась девушка. – Андрей как себя чувствует?
– Нормально, – сразу же отозвалась Яна. – На поправку идёт гораздо быстрее, чем в прошлый раз. Уже сам по квартире передвигается. Устаёт, правда, быстро, но в целом уже намного лучше, чем две недели назад. Кстати, у него способности восстанавливаться начали. Пару дней назад сказал, что ты всё правильно сделала. Проклятия на мне больше нет. Я тебе сразу позвонить хотела, но замоталась с этими переездами туда-сюда. Вещей немного, а суеты…