Мой самый-самый бывший (СИ)
- М-м-м... па-а-ап! - сладко зевает дочь и пытается скрыться от меня под одеялом.
- Давай-давай, солнце уже высоко, - не позволяю улизнуть, сгребая ее в охапку прямо вместе с подушкой-котом и одеялом. Щекочу.
Брыкается, хихикает, визжит.
- Па-а-ап! Всё, встала, всё! Отстань!!!
И заряжает мне острой пяткой по печени. Охнув, отпускаю. Что-то принцессы нынче не ты пошли. Алиса тем временем выбирается наружу из-под одеяла и сдувает с лица волнистую рыжую прядь. Озирается, с трудом продирая сонные зеленые глазенки.
- Врешь ты! Какое солнце! Темень еще! - возмущенно фырчит и пытается лечь опять.
- Шесть утра, для юных работящих негров самое то. Так что марш зубы чистить и вниз завтракать.
- Каких еще негров? - кривится Алиска.
- Которые "работать, солнце уже высоко", - терпеливо объясняю, поднимаясь с ее постели. Молодежь...
- Там "еще высоко" вроде было, - демонстрируя, что что-то знает, придирается юная заклепочница. Вся в мать.
- Будешь умничать - оставлю с бабушкой, - использую свой главный козырь.
Волком смотрит, но тут же спускает тощие ножки - палочки с кровати на пол.
- Только можно без каши, - пытается хоть на чем-то настоять.
Лизина манера. Опять. И веселит, и бесит. Мелькает мысль «бедный ее муж», которая быстро трансформируется в привычное «какой муж, я его убью».
- Без каши нельзя, - отрезаю вслух.
- Ну па-а-ап!
- С бабушкой!
- Ой, всё! Вот всегда ты так…– сдается и топает в ванную.
***
Накормив сонных бандитов пакетированной овсянкой, потому что каши – не мой конек, проверяю наши рюкзаки, которые собрал еще вчера, докладываю перекус на самый верх, и мы выдвигаемся из дома под возмущенный скулеж Гора – нашей овчарки. Отметаю подальше мысль, что для полного комплекта не хватает Лизки, но она почему-то не отметается никак...Кошусь на Левку, уткнувшегося в телефон.
- Ты его когда-нибудь из рук выпустишь??? - рычу, слабовольно скидывая раздражение на ни в чем не повинного отрока.
- Да мама пишет, - отмахивается сын, - Спрашивает встали - нет.
- А ты? – еще и ревнивый укол ощущаю, что пишет его мать не мне. Правда, Лиза мне вчера писала, и я ее вежливо послал.
Видимо, теперь моя очередь мосты налаживать, да, Лиз?
- Написал, что уже идем. И что каша твоя ужасная, - Левка прячет в карман куртки телефон, - Вы че, не помирились до сих пор?
- Мы не ссорились.
Сын на это закатывает глаза.
- Вы поссорились? - испуганно пищит рядом Алиска. Она всегда так неадекватно реагирует на это.
Теперь уже закатываю глаза я и пихаю Левку в бок. Мол, не пали нам контору.
- Да я просто так сказал. Что ты на стреме сразу, систер?! - сын пытается исправить ситуацию, но Алиса все равно опускает голову и надувает щеки.
- Это она поэтому не поехала, да?
- Она не поехала, потому что очень хотела с тетей Кирой поехать. Развеяться. Никто не ссорился. Все, перестань, - обнимаю дочку за хлипкие плечики и подталкиваю вперед.
***
В холле административного корпуса нас уже ждет толпа. Идем мы достаточно большой группой в двадцать три человека. Все – таки конец новогодних праздников, и от желающих отбоя нет. Маршрут легкий, фактически прогулочный, рассчитанный на то, что любой ребенок старше семи лет его даже зимой преодолеет без труда. Зато очень живописный. По заповеднику, вдоль устья горной незамерзающей полностью реки, мимо порогов и водопадов к ледниковому голубому озеру. На его берегу мы проведем вторую ночь и спустимся по более короткой тропе обратно за день. В собранной группе много детей, поэтому идем сразу тремя инструкторами. Со мной еще Теймураз, муж дочки моего отчима Нины, и Надя Тишакова, самая опытная из всех девчонок -инструкторов на курорте.
Теймураз, как и я, решил совместить приятное с полезным и взял с собой семью - жену Нино и дочку - тринадцатилетнюю Гулико, которая по совместительству является лучшей подружкой Алисы и первой неуклюжей любовью нашего Лёвки.
На то, как сын при Гуле заикается и тупеет до состояния циркового шимпанзе, мне периодически больно смотреть.
Хотя в чем-то я ему даже завидую. У меня при виде его матери тоже раньше предательски краснели уши и невыносимо жарко становилось в груди. Я еще помню те острые, непередаваемые ощущения. Это счастье - их испытать.
Еще бы эта Гулико отвечала ему взаимностью...Но по скромной строгой Гуле сложно понять, терпит она тебя или обожает. Вопрос - что он в ней нашел, остается для меня открытым. Мне лично всегда было сложно испытывать долгий интерес к девушкам без ответного отклика. Не знаю, в какой-то момент просто отрубало и все. Значит, не мое. А Левка уже второй год за ней тенью бродит.
Провожу последний быстрый инструктаж, и группа оперативно загружается во все-таки починенный вчера Костей паз. За рулем Михалыч. До альпинисткой базы, откуда начнем, нам трястись минут тридцать. Алиска садится с Гулико, сзади них Левка как привязанный. Зову его к себе вперед - даже не слышит. Хватает за локоть Артура, приятеля своего, и силком садит рядом. Тот тут же дергает Алиску за рыжий хвост. Дочка возмущенно верещит. Шикаю на них. Затихают, тупя в пол.
- А Лиза разве не едет? - Нина, дочка моего отчима, удивленно выгибает брови, когда проходит мимо меня по узкому ряду между дубовыми сидениями.
- Она с подругой в Сочи вчера улетела, - отвечаю ровно, пытаясь скрыть, как меня это бесит - всем отчитываться и что-то объяснять. Демонстративно утыкаюсь в телефон - вроде как разговор окончен.
Черные глаза Нины цепко проезжаются по моему лицу. Даже не поднимая взгляда, остро чувствую.
- М, ясно. А дети на тебе, да? А она с подругой? Интересная у вас семья...
Резко вскидываю на нее предупреждающий взгляд. Выдерживает. Надменно смотрит. Когда-то она девчонкой, чуть старше ее дочки Гулико, мечтала, чтобы ее семьей был я. Но я Лизу привез из Москвы. И вроде бы давно забылось все. И муж у нее хороший, и дочь. А в такие моменты все равно кажется, что нет. Не дает ей покоя моя жизнь. Конечно, от влюбленности там не осталось и следа. Больше тянет на вредную привычку.
- Нино, ты что там застряла? Другим мешаешь. А ну давай проходи, - окликает ее Теймураз, устроившийся в самом конце.
Нина вскидывает голову, будто только опомнилась. Проходит вглубь автобуса, так больше ничего мне и не сказав. Снова утыкаюсь в телефон, непроизвольно выдохнув. Напрягает она меня. Открываю мессенджер. Перечитываю Лизкины вчерашние смски. Надо было ответить, да? Вот я…
Что она там делает вообще без меня? В Сочи этом...Раздумываю, чтобы написать сейчас. В голову ничего толкового, кроме требований отчитаться, не лезет.
- Сань, можно к тебе сяду? Не прогонишь? - не дождавшись согласия, на сидение рядом плюхается Надька.
- Конечно, Надюх, что за глупости, - чуть двигаюсь в сторону и не так широко, как до этого, расставляю ноги.
Дежурно улыбаемся друг другу. В голове проносится шальная мысль спросить, чтобы сейчас написать жене – Надя все-таки женщина… И товарищ. Редкое сочетание. Но я все же отвергаю эту идею как абсолютно идиотскую. Это же придется предысторию выдавать, а я как-то не готов.
Еще пару минут все рассаживаются, суетятся, а потом пазик, шумно поурчав, наконец трогается со стоянки под громкие крики "ура".
10. Сашка
10. Сашка
С погодой нам несказанно повезло. Солнце в безоблачном синем небе прогревало воздух до комфортных плюсовых температур, белоснежный подтаявший снег не проваливался под ногами, и горы вокруг будто звенели первозданной чистотой. Разгоряченное от ходьбы с нагрузкой тело приятно гудело, легкие до отказа заполнялись кислородом, и даже мысли будто очищались в голове, то и дело перескакивая обрывками на что-то важное, вечное.
Я сотни раз видел эти пейзажи, узнавал уже каждую веточку и каждый камень, но какой-то совершенно детский восторг все не проходил. Мощь природы невероятна, она завораживает и по-настоящему ее можно почувствовать только здесь, в горах. Все остальное - такая суета. Нет ничего ценнее этого чистого вздоха, ощущения себя на своем месте, тишины внутри. Только горы, природа давали мне эту тишину.