Чужак (СИ)
― Дальше придётся тебе одному, Родж… Ты должен завершить…
Вытер рукавом пот со лба:
― Господи, сколько раз повторял эту фразу, пытаясь понять ― что он имел ввиду? И постоянно убеждая себя ― ни я, ни Дарси не могли сделать ничего ужасного. Хотя совершенно не помню ни себя прежнего, ни, тем более, Бена. А вдруг ― могли? ― эта мысль меня так разозлила, что, натянув вожжи, я остановил неторопливое движение коляски, спрятав лицо в ладони.
Тихий смех непривычно коротко стриженного возницы наверняка показался спешащим мимо прохожим ненормальным и подозрительным, поневоле заставив их ускорить шаг, но я даже не заметил этого. Потому что вдруг кое-что понял:
― Почему, ты, Дасти, раньше не подумал о таком простом решении, вместо того чтобы раз за разом примерять на себя и напарника роль убийцы? Вы с Дарси ― «чужаки», два сыщика, посланные с той стороны, чтобы прекратить этот кошмар… И когда один гибнет, второй должен продолжить работу, вернув «нарушителей спокойствия» домой.
Щёлкнул кнутом, направляя лошадей к дому:
― Хотя, зачем Бен взял на себя чужую вину ― непонятно… разве что воспользовался моментом, чтобы закрыть расследование здесь, облегчив мне работу по поиску преступников из другого мира. Ведь никто не должен узнать о существовании перехода для «чужаков»…
Коляска остановилась, и я передал вожжи конюшему, обрадованно спеша к себе, на какое-то время даже забыв, что Юджин сейчас в опасности. Но стоило только зайти в пропахший дымом коридор, как воспоминания о постигшем его несчастье вернулись, и совесть с новой силой обрушилась с упрёками на «глупого, бесполезного напарника»…
Постоял немного в комнате, беспомощно уронив руки, вспоминая, как ещё совсем недавно мы с Юджином обсуждали здесь расследование, смакуя сладкое молоко из старых чашек. И, слушая его весёлые «непридуманные истории», я посмеивался, удивляясь бесконечной фантазии юного болтуна. А теперь по моей вине он лежал беспомощный и молчаливый, ожидая страшного приговора злой судьбы…
Тряхнул головой, прогоняя тяжёлые мысли, и быстро пошёл в соседнюю комнату ― раньше там жил Бен. Кажется, она до сих пор пустовала, что давало шанс найти какие-нибудь зацепки. Хотя, судя по всему, Дарси хорошо умел скрывать секреты…
Комендант дома, отставной капитан Пурш, важный, словно премьер-министр, обладатель весьма солидной фигуры ― то есть, с трудом пролезавший в двери, догнал меня, огорошив неожиданным:
― Наконец-то я застал Вас, господин Родж… Тут такое дело ― в комнате Дарси скоро появятся новые жильцы. Мои люди уже привели всё в порядок, но остались несколько безделушек… Бен как-то попросил, если вдруг с ним что случится, отдать их его лучшему другу, то есть, Вам, Дасти. Простите, что не сделал этого сразу.
Он протянул перевязанный бечёвкой пакет, и с чувством исполненного долга, переваливаясь на коротких ногах, исчез в глубине коридора как перегруженная баржа среди волн бурного моря. Пришлось вернуться в комнату, и, покрывшись мурашками от волнения, вытряхнуть содержимое пакета на кровать.
Что я рассчитывал там увидеть? Инструкции, как вести себя в непредвиденной ситуации, или дружеское прощание? Сам не знаю, но старая стёганая жилетка с множеством карманов, небольшая, обтянутая непривычно шершавой кожей тетрадь и плохо выструганная, явно самодельная фигурка держащихся за руки большеголовых уродов на подставке меня несколько озадачили:
― Ну, Дарси, шутник… Хотя жилетка необычного кроя, но довольно тёплая и зимой вполне сгодится. Тетрадь с потрясающе гладкими, совершенно чистыми листами… Может, ты хотел, чтобы друг записывал туда свои наблюдения? А эти фигурки, ― я поднёс их к глазам и, повертев в руках, прочитал на обороте подставки:
― Друзья навсегда…
Не сдержавшись, застонал: вспомнилась полка в его комнате, уставленная умело вырезанными фигурками людей и животных. На мой восхищённый вопрос, чьи это работы, Бен покраснел, смущённо бормоча:
― Балуюсь, с детства нравились деревянные игрушки…
Видимо, он собирался сделать подарок другу, но не успел закончить. Эти смешные уродцы ― мы с ним…
― Ох, Бен, за что мне это? Неужели я обречён терять всех, кого люблю?
Сам не знаю зачем, погладил жилетку, удивляясь такому количеству карманов и, нащупав в одном из них небольшое уплотнение, сделал вид, что в этом нет ничего странного. Встал с кровати, уже собираясь выйти, но, не выдержав, вернулся. Карман оказался ложным, однако, не колеблясь, я осторожно распорол ножом шов, достав небольшой плотный лист бумаги…
Это была цветная картинка, покрытая необычным лаком ― наверняка, вещь с той стороны. Замирая, разглядывал то, что напарник прятал у самого сердца ― двое смеющихся, совсем ещё юных ребят смотрели на меня, словно спрашивая:
― Неужели не узнаёшь?
Кивнул им:
― Это же ты, Бен Дарси ― наверное, ещё школяр… Длинные каштановые, словно не причёсанные волосы разбросаны по плечам. Странная свободная одежда из вытертой голубой ткани, улыбка до ушей. Какие-то необычные барабаны… хм, а вот и палочки в руках. Так значит ты, мой друг, увлекался музыкой…
Я невольно засмеялся:
― Надо же, а этот, тоже длинноволосый парень рядом… чёрт, Дасти ― с взлохмаченной шевелюрой тебя так сразу и не узнать! Похоже, мы вместе давали представления ― ишь, как пальцы вцепились в странное подобие плоской лютни… Да, кажется, в этом нам не очень везло, раз я даже не мог позволить себе нормальную одежду ― у чёрной рубахи оторваны воротник и рукава, а уж рисунок на ней… Улыбающийся череп с розой в зубах… э… что бы это значило?
Пальцы осторожно скользили по картинке:
― Так вот какими мы с тобой были раньше ― весёлыми и, несмотря ни на что, счастливыми. Что же случилось, дружище? От кого ты спасал меня, подставляясь под удар?
В дверь постучали, и, быстро спрятав вещи под одеяло, а картинку ― в потайной карман форменного сюртука, я недовольно прокричал:
― Кто настолько обнаглел, что осмелился беспокоить уставшего сыщика?
― Открой дверь и узнаешь… ― голос Лурка звучал угрожающе, и, чертыхнувшись про себя, мне пришлось впустить разъярённого начальника в комнату.
А дальше… Ворвавшийся словно ураган руководитель Третьего Отделения обвинил «зарвавшегося лысого урода» во всех смертных грехах, и, прежде всего ― в неуважении к вышестоящим чинам, халатному отношению к работе и полной непригодности к розыскному делу, раз он ― этот урод ― теряет уже третьего напарника…
Вывалив на меня всё это… добро, Лурк сразу успокоился и, сев на единственный стул, как ни в чём не бывало сказал:
― Докладывай, что случилось с Норманом. Чёрт, чёрт… как же жаль парня!
Я покорно кивнул, и вкратце, избегая ненужных подробностей вроде беглянки из цирка, описал нервному начальству злоключения Юджина. Он выслушал, не проронив ни звука, и, подняв на меня измученные болью глаза, грустно произнёс:
― Значит, неизвестный яд… Вот что бывает, Родж, когда самонадеянные идиоты ― это я о вас с Норманом ― действуют, как им вздумается, не посоветовавшись ― уж поверь на слово ― с более опытным и знающим начальством… Запомни, когда закончится эта история, оба получите хорошую взбучку. А пока поспешим в больницу спасать твоего напарника…
Я не стал задавать лишних вопросов, вдохновлённый единственным словом ― «спасать». Ехать пришлось в коляске Лурка, где показавшийся постаревшим лет на десять начальник рассказал о конфискованном им у контрабандистов «эликсире», якобы способном вывести из организма любой яд.
Не удержавшись, выпалил:
― Вы уверены, что это поможет?
Он посмотрел на провинившегося сотрудника как на дурачка:
― Между прочим, не кто иной как твой Шань уверял, что это действительно мощное средство. Кстати, ты знал, что спасший тебя старик в прошлом был известным алхимиком с тёмным прошлым? Представляешь, безумец, напившись, утверждал, что попал к нам из другого мира. Вот же болван, но лекарем и учёным он был от бога. Не смотри так, Родж, я ни за что не поверю в этот бред и тебе не советую; лучше молись, чтобы мы не опоздали. Если бы кое-кто сразу доложил у о случившемся, не потеряли бы столько времени…