Эпоха Мары (СИ)

Митрохин отодвинул бинокль:
— Как они арте данные передают?
— Каком! Светофор сигнальный. На элеваторе стоит. Посыльного туда с координатами на мопеде, а там и дальше. Делов-то!
Выпускник Первого Элитного лишь покачал головой. В училище такому точно не обучали. Война — вот их самый настоящий педагог. Жестче и не выдумать.
Подразделения чернорусской бригады «Базальт» при поддержке отдельной БТГ гвардейцев неумолимо проламывали рубежи обороны Второй гренадерской дивизии. Хотя от полновесной дивизии уже остались ножки да рожки. Многочисленные поначалу добровольцы в жолнежей давно закончились. Мобилизация шла ни шатко, ни валко. Умирать за чужие земли во славу Европы никому не хотелось.
Германцы также уже были не те. Держать оборону при смертельном натиске — это совсем не то, что стрелять издалека по безоружному мирняку. И в отсутствии связи рафинированным европейцам стало жутко страшно. И в какой-то момент они дрогнули. Германские и балтийские командиры бросились к бронированным машинам и нестройной колонной устремились к единственному оставшемуся шоссе.
Уже вечером в Чернорусстриме в очередной трансляции показалась довольная физиономия Митяя. Обозревая сгоревшую при помощи фронтовой авиации колонну, он в подробностях комментировал тактические номера обугленных машин.
— Этот бронетранспортер принадлежал Пятой инженерной роте рейхсвера. База «Магдебург». В нем погибли Hauptmann Курт Хаммерштейн, Oberarzt Людвиг Бек, Stabsfeldwebel Тим Майер, Unteroffizier Лотар Маттеус, Sanitätsfeldwebel Юрген Колер. В соседних лежат тела иных наемников. Их имена мы опубликуем позже.
В какой-то момент лицо молодого журналиста стало нарочито жестким:
— Могу лишь посоветовать родственникам погибших наемников помолиться в церкви за их загубленные души. Ваши сыновья, отцы и братья пришли к нам убивать наших матерей и детей. И мы этого никогда вам не простим! Выдачи тел родным не будет! Опознания и воздаяния воинских почестей не будет. Кладбищ не будет! Их кинут в ближайшие канавы и завалят грязью. Мы вас не просили приходить к нам. И, пользуясь случаем делаю объявление. Суд Справедливости разыскивает все причастных лиц тех международных организаций, что столько лет врали всему миру, плевали на соблюдение законов и способствовал геноциду росского населения на территории Чернорусья. Кто под видом гуманитарной и журналистской деятельности вел разведку против ополченцев Республики. Предупреждаю — мы всех вас найдем и накажем. Где бы вы ни находились.
Под конец короткого спича Митяй игриво ухмыльнулся:
— Господа политики, вам приготовиться следующим!
Скольким важным лицам Европы в этот момент поплохело, не скажет уже никто. Кто-то из причастных поплатился за свои злодеяния тут же. От нервов и страха происходили инфаркты и инсульты. Иные наутро подумывали завязывать с политической карьерой. В кои веки нарушалось старое правило — не трогать важные персоны ни в каком виде! Игра судьбами миллионов людей уже не будет происходить далее безнаказанно. Эта непонятная страна на востоке пугала еще больше. Ненависть и желание покарать замещалось лютым испугом
 Глава 32 
 По разные стороны 
Заголовки передовиц зданий европейских полыхали праведным гневом или плохо скрываемым откровенным страхом.
«Росия заново впадает в варварство?»
«Неслыханный уровень международного терроризма!»
«Региональная война переходит в противостояние двух цивилизаций»
«Юг с надеждой смотрит на Север. К чему приведет не конвенциональная война правительства Росии?»
«Цивилизованный мир на грани краха!»
— Что за бред? — второй секретарь Росского посольства во Франконии с брезгливым выражением отодвинул в сторону пачку свежих газет. На его холеном лице потомственного дипломата заиграла потаенная улыбка. — Но каковы молодцы! Кто интересно придумал такой мощный пропагандистский ход? Испугать так, чтобы эта сволочь жидко какала.
 
— Вы про крайнюю жестокость Суда?
— Для них да, — разведчик, резидент во Франконии от УР с интересом изучал нежданного собеседника. — Они привыкли, что её последствия испытывают другие.
— Жестокость? Я вас умоляю. Вы просто не были в зоне прошлогодних боев. Чернорусы вам доходчиво объяснят, как любят пришельцев с этой стороны.
— Страхом можно сделать много, но не управлять миром, — не согласился дипломат.
— Для начала требуется сломать мир под себя, — собеседник, лицо которого в последние месяцы частенько мелькало на экранах гаджетов был напорист.
Резидент внешней разведки во Франконии привычно погасил прорвавшуюся, было наружу улыбку.
— Ну, если так, то в качестве тактического хода сойдет. Но насколько я знаю, рулят этим процессом любители?
— Дорогой мой, что есть по-вашему разумению профессионал? Те бездари, генералы, что просрали в прошлом году весенне-летнюю кампанию? Слава богам, кому-то хватило ума их закопать в землю. И на место дуболомов пришли настоящие боевые офицеры. В тылу до сих пор сидят деятели не лучше. Уж поверьте мне на слово.
Второй секретарь внимательно следил за гостем. Это было частью его обязанностей — читать по лицам.
— А вы старательно следите за ситуацией.
— Это моя работа, уважаемый.
— Люди, которых я представляю, уже осознали, что случившееся «жу-жу» неспроста, — Илья Бричкин, а это был он, откинулся в удобном кресле.
— Можно вопрос?
— Валяйте!
— У нас к вашей фракции их накопилось предостаточно. Ту дичь, что вы творили последнюю неделю на европейских медиаплощадках, еще год назад представить было нельзя.
Депутат от Национал-Патриотического союза ехидно улыбнулся. Еще бы! Одно обещание смерти всем журналистам, что сунутся на исконные земли Империи чего стоит. А затем казнь в прямом эфире некоторых из попавших под руку. Непосредственные и преднамеренные угрозы высокопоставленным чиновникам Альянса. И вполне возможно, что эти угрозы скоро воплотятся самым непредсказуемым образом. Никто уже не в безопасности, как в былые времена. За свою деятельность придется отвечать. И отвечать по самой высшей мере.
И потому слова заезжего политика нельзя было списать на привычную всем «клоунскую» манеру вести дела в политике. Внезапно аутсайдер парламентской власти в далекой и холодной стране стал самой влиятельной политической силой на землях бывшей Империи. А может быть, и в Европе.
— Все в этом мире меняется. Мы пришли к выводу, что надо перестать метать бисер перед европейскими свиньями. Времена поблажек и благодушных призывов к переговорам давно прошли. Кстати, насколько приемлемы условия грядущего саммита для нас?
Второй секретарь в этот раз не смог скрыть удивления. Кто послал к нему «клоуна» с таким важнейшим вопросом внешнеполитической жизни? Потому резидент не спешил с ответом. Все так быстро менялось, что ему стало на некоторое время не по себе. Нет, он боялся не за собственную карьеру или жизнь. Его Отечеству угрожала опасность. Прямая и отчетливо видимая опасность.
— Они требуют возвращения на границы Распада и наказания главарей мятежников. И уважения принципа суверенитета прибалтов.
— Этих гребаных шлюх?
Бричкин не сдержался от гримасы, что сразу же многое сказало полковнику внешней разведки. Похоже, что к власти рвется самый крайний националистический спектр новых движений. И вряд ли в условиях войны и бесконтрольной миграции кто-то сможет им что-то противопоставить. Разве что взять управление на себя. И кто-то из верхов догадался сделать это. Или его заставили.
Поэтому резидент продолжил осторожно:
— Мы им передали, что их условия неприемлемы.
— Особенно на фоне взятия старой столицы Жемайтии Кайледа и успешного продвижения наших войск к морю. Скоро мы перережем их основные коммуникации.