Удар! Ещё удар!! (СИ)

— Почти, — заторопился я, всем сердцем чувствуя, что ещё чуть-чуть, и меня просто выгонят отсюда, — Я понимаю, что это может выглядеть как настоящая наглость с моей стороны, но нельзя ли меня освободить на следующих выходных от субботника и отработки? Я готов делать любую работу, не выходя из здания.
— Нет, Михаил, в этот раз тебе всё же придётся выйти на улицу, — покачал он головой, — Есть определённые правила обязательные для всех и я не собираюсь делать ни для кого исключений. Ты уже отдохнул одни выходные и хватит.
Ну и ладно. Я даже не расстроился особо. Раз по хорошему не получилось, значит, будет по плохому. Всего-то и надо, нахамить кому-нибудь из преподов, чтобы в карцер загреметь.
— И если ты опять попадёшь в карцер, — как будто прочитал мои мысль директор, — То так просто уже не отделаешься. Два попадания в карцер за один месяц — это уже достаточное основание для отправления твоего дела в отдел по делам несовершеннолетних, что скорее всего приведет к появлению в твоем деле чёрной метки.
Блин. Облом. По простому пути пойти не получилось. Ну да хрен с ним. Прорвёмся. Вечно бегать от проблем всё равно не получится. Надо тогда с максимально пользой провести оставшееся до выходных время. Сейчас тогда сразу пойду получу экипировку и погоню своих раздолбаев в зал. Я попрощался с директором и пошёл к выходу, не замечая, как тот задумчивым взглядом провожает меня.
Директор дождался, когда странный воспитанник покинет его кабинет, и нажал кнопку на селекторе, — Аня, зайди ко мне.
Через две секунды дверь кабинета открылась и внутрь быстрым шагом зашла секретарша.
— Вызывали, Дмитрий Сергеевич?
— Да… — он продолжал задумчиво крутить в руках ручку, — Сходи, пожалуйста, в архив, найди личное дело Михаила Тормашева и принеси ко мне.
— Хорошо. Что-нибудь ещё?
— Нет. Иди. — отпустил он её. Очень странный воспитанник. Он помнил его совсем другим. Мягким нерешительным мямлей, не способным в разговорах с ним и двух слов связать. Вечно краснел, потел, мялся и заикался. Тут же… Совсем другой человек. Собранный, умеющий грамотно озвучить свою позицию. Всё это следовало хорошенько обдумать. А личное дело от греха по дальше убрать в свой сейф. Очень уж тот задумчивым стал, когда ему отказано было в доступе к делу.
— Дмитрий Сергеевич, вот, как просили, принесла, — секретарша беззвучно просочилась в кабинет и положила ему на стол. Вот ведь… Так задумался, что и стука не услышал.
— Спасибо. Можешь идти.
Дождавшись когда она выйдет из кабинета, директор отодвинул висевшую на стене картину, ввёл код и убрал дело. На минуту промелькнула было мысль ещё раз с ним ознакомиться, но он тут же её прогнал. Не до того. Некогда. Да и к тому же он и так знал всё, что там написано чуть ли не наизусть.
***
— Глиста, держи дистанцию! Не подпускай его ближе! Руки выше держи и ближе друг к другу, а то у тебя там такое окно, которое бревно пропустит, а не то что кулак! Да не настолько высоко! Не закрывай себе вид! На уровне подбородка держи! И подбородок ниже опусти! — взмыленный Глиста лишь молча кивнул мне в ответ, уйдя в глухую оборону и даже не пытаясь контратаковать наседающего на него Шкета. Вообще, для бокса это вполне привычная картина, когда один из боксёров постоянно атакует, а второй больше контратакует, изредка завязывая бой. Если боец отлично обороняется, используя уклоны, нырки, отбивы, подставки и превосходно двигается, то он может образовать себе выгодную позицию для контрштурма. Но это не наш случай явно. Глиста хоть выше Шкета на полголовы и руки у него длиннее и вполне мог бы использовать это преимущество в бою и спокойно удерживать того на дистанции, вот только Шкет был гораздо быстрее и агрессивнее его и постоянно навязывал ближний бой. К тому же, у него явно был лучше удар. Удары у Глисты были больше похожи на отталкивания, с чем я пока безуспешно боролся, а у Шкета выходили уже вполне акцентированные удары, которым единственное на хватало мощи. Будь он чуть по сильнее, Глиста бы уже точно пару раз в нокдауне побывал. Вот и сейчас Шкет сумел всё же найти брешь в обороне и нанес удар по печени, отчего Глисту аж скрючило.
 
— Стоп! — тут же скомандовал я и наклонился к севшему Глисте, — Ты как?
— В норме… — просипел тот, — Ща, минутку отдышусь и продолжим…
— Тебе на сегодня хватит. Пять минут отдыхай, потом три подхода к турнику и в душ, понял?
— Да…
— А ты сильно не радуйся, — бросил я оскалившемуся в ухмылке Шкету, — Теперь со мной давай.
Ухмылка у того сразу пропала и его сразу перекосило, как будто он кислый лимон сожрал. Пару раз за эти дни мы с ним уже боксировали и оба раза он не плохо огрёб от меня, несмотря на то, что он гораздо быстрее меня. Вот и сейчас он постарался использовать против меня это своё преимущество, то наскакивая на меня, пытаясь атаковать, то тут же отпрыгивая, как только я пытался контратаковать. Знает уже, что ему мой удар пропускать нельзя. Всё таки масса тела сказывается. Если мне даже десяток пропущенных от него ударов был не страшен, то ему и одного пропущенного от меня удара хватило бы для нокдауна или даже нокаута. Я уже вполне сносно приноровился использовать всю массу своего огромного тела для удара. Мне главное было только попасть, что, впрочем, с моей скоростью, точнее, её почти полным отсутствием, было весьма не просто. К тому же я ему уже объяснил правильную тактику боя с такими противниками, как я. В ближний бой не вступать, удары по возможности на блок не принимать, а уклоняться, выматывать постоянным движением с наскоками на два-три удара, и тут же уходя или в сторону или назад, избегая контратаки. Учеником он оказался вполне способным и буквально на лету схватывал всё, что я ему объяснял.
— Чаще атакуй, — заметив, что он почти перестал пытаться меня атаковать, посоветовал я, — Противника не взять измором, если он почти не двигается. Атакуй чаще, заставляй меня хотя бы постоянно блок держать. Не суетесь. У тебя слишком дёрганные движения.
Он успокоился и попытался последовать моему совету, начав очередную атаку, но тут же отскочил назад, в последний момент успев уйти от моего удара в голову.
— Молодец! — похвалил я его и он тут же расцвёл в улыбке, — Но не расслабляйся! Даже секундная расслабленность может привести к пропущенному удару! — что я ему тут же и продемонстрировал, со всей своей возможной скоростью сблизившись с ним и на пределе нынешних возможностей проведя серию из трёх ударов корпус-голова-корпус. Эта вспышка активности буквально обессилела меня, но цели достигла. Не готовый к подобному Шкет, привыкший, что я постоянно стою на месте и только изредка контратакую, пропустил все три удара и осел на пол.
— Как-то так… — довольно ухмыльнулся я и протянул руку Шкету чтобы помочь подняться, — Ты как там, живой?
— Не уверен, — простонал он, но за руку схватился и с трудом встал.
— Не плохо… — донёсся вдруг чей-то голос у меня за спиной со стороны двери спортзала, и кто-то вяло зааплодировал, — Да ты полон сюрпризов, Жиробасина. Но так, пожалуй, даже интереснее будет.
Я спокойно развернулся и взглянул на привалившегося к стене Психа, с кривой ухмылкой глядевшего на меня. Я молча смотрел на меня, он, видимо, ожидая мою реакцию на его слова, на меня. Немая пауза затянулась.
— Ладно. Думаю, завтра наше общение получится более оживлённым, — он ещё раз напоследок криво ухмыльнулся и вышел за дверь. Я задумался, не заблокировать ли её чем-нибудь, чтобы больше не было подобных сюрпризов, но решил уже не заморачиваться, всё равно заканчивать пора.
 
Вообще, расслабился я тут конечно. Привык, что все остальные ученики меня стороной обходят и как от прокаженного шарахаются. И дело тут не только в моих тёрках с местными авторитетами. На следующий день после моего выхода из карцера на меня попробовал наехать один из одноклассников. Видимо, шок от моего преображения уже прошёл, да и видно было, что после карцера я ослаб, вот и решил один из учеников за мой счёт повысить свой авторитет в классе. Он ещё в переменах попытался меня опустить дебильными подколками, но у него настолько это идиотски и по детски получилось, что класс скорее больше над ним ржал, чем надо мной, от чего он побагровел и мрачно посоветовал мне ходить с оглядкой, на что я спокойно послал его нахрен и он наконец затих.