Земля заката (СИ)

– С какого ты корабля?
Младший пытался ответить, но от волнения забыл название судна. Грюнвальд? Геральд? Хармонд?
Пока он мычал и таращил глаза, высокий и сухопарый легионер, про таких говорят, верста коломенская, заржал:
– Можно было не спрашивать. Сразу видно, откуда он.
– Русский. Слушай сюда, – сказал первый более доброжелательным… или холодно-вежливым тоном. Но взгляд его был пристальный, неприятный – Мы ищем один человек. Здоровый мужик, примерно метр девяносто. Толстый. Особые приметы… Борода. И татуировка с волк. Гляди, – он протянул Младшему распечатку плохого качества, но узнать Скаро было легко. – Если скажешь, где он, и мы его поймать, получишь тридцать талеров.
«А если не скажу? Или скажу неправильно? Пулю?», – догадался Саша. Или удар под дых?
Конечно, он не собирался выдавать друга. Но охотно поверил, что за Скараоско в этих краях водились какие-то грешки. Может, неспроста тот остался на судне?
– Я не видел такого, – сказал Младший, опять перейдя на английский.
– А ты знаешь языки. Необычно для ваших. Знаком с румыном? Только честно. В глаза смотри, когда с тобой говорят, русский.
– Не знаю никаких румынов.
– Да ну его, – заговорил второй патрульный. – Посмотри, какой тормоз. Не может быть дружок Скараоско таким. Наверное, он с лодки, которая зашла вчера, привезла вонючих моржей… Время тратим…
– Подождите, парни, – заговорил третий, невысокий крепыш. – Если он с русского «Витязя», значит – из Сталинграда. У нас таких звали «тибла». Это они сожгли весь этот грёбаный мир. Ненавижу гадов. Но в клетке места нет, там уже бродяга сидит.
Его напарники хмыкнули и перекинулись непонятными словами.
«А ты думал, что неприязнь к русским – это миф, дурачок?», – мысленно обратился к себе Младший. Но нет, он так не думал, всё-таки в психологии кое-что понимал.
«Тибла». Финн однажды так высказался в сердцах, когда чуть не упал, запнувшись о большую рыбину, которую Эдик не удержал в руках, и та выскользнула прямо Юхо под ноги. Обычно молчаливый Юхо не употреблял бранные слова, и потом явно смутился. Младший тогда подумал, что это просто искажённое русское ругательство. А уже потом узнал, что это – обидная кличка для национальности.
– Где твой паспорт, русский? – не унимался низенький. – У хорошего тиблы должен быть паспорт. Фиолетовый, как его морда.
Паспорта у Младшего, конечно, не было. Единственный документ, который у него остался, это продлённый контракт, да и тот лежал в кубрике в рюкзаке.
– Не нужен паспорт. Он шутит. Вали, – и долговязый подтолкнул Александра. Ты не против, Мартин?
Младший понял, что «скелет» здесь не главный, коротыш – тем более, а решает всё светловолосый амбал. Именно он – начальник патруля. Или команды ловцов?
Мартин коротко кивнул.
Крепыш был явно раздосадован, но смирился. Они с командиром чуть отошли что-то обсудить.
– Скажи спасибо, что мы сегодня добрые, тибла, – повторил на чистом русском высокий, задержавшийся рядом, – Мне дед говорил, что таких, как ты, надо отправлять в Подземную Советскую Республику. Чтоб росло её население. Чтоб она процветала… Чертовы коммуняки. Из-за вас всё. У моей матери на каждой руке по два лишних пальца, двое братьев неживые родились. А сколько вы в Войну крови нам попортили… Превратить любой город в Сталинград... это вы можете. Хоть свой, хоть чужой. А компьютер сделать слабо? А? Ты вообще знаешь, что такое компьютер?
У него на скулах ходили желваки, глаза сузились. Видно было, что охотник изо всех сил сдерживает себя. Младший тоже сцепил зубы, чтобы не сказать что-нибудь резкое в ответ. Так они и стояли.
– Дед вас терпеть не мог. А прадед, когда в маразм впал, песни ваши пел и орал: «какую страну просрали». Вали отсюда, русский. Скажи спасибо.
– Спасибо.
– Ох, и тупица, – прибалт (а Саша, наконец, понял, откуда родом этот длинный) закрыл лицо рукой. – И таких – целый материк до самого Китая… Боже, боже мой. Жалко, стеной не отгородились.
– Кирпичей не напасётесь.
Легионер заржал. Он, похоже, остывал.
 
Скороговоркой сказал что-то, судя по всему, на своём языке.
– Янис, ну его к черту. Поехали! – сказал блондин, возвращаясь. – Ублюдок румынский уходит.
Интересные дела. Служат в Швеции, но не шведы; разговаривают в основном на английском, но инглиш – не их родной язык. Интернационал какой-то.
Наверное, лучше всего им подошёл бы немецкий.
Подойдя к мотоциклу, они не торопились рассаживаться по местам. Похоже, им надо было обсудить ситуацию. Говорили без смущения, считая, что Саша знает инглиш на уровне «бе-бе ме-ме». Или просто настолько не воспринимали его как угрозу. Но, скорее всего, они уже забыли про русского парня, у них были дела поважнее.
Саша замешкался. Он не мог решить, как правильнее поступить – продолжить движение, подставив этим головорезам спину? Или тихонько постоять, подождать, когда они уедут? Не напоминать о себе?
– Сука... чтоб ему! – ворчал высокий патрульный. – Надо было брать больше людей. Целое отделение. Он опасный чёрт, разбойник, оружием владеет. Может, он на корабль вернулся? Поехали, ещё с капитаном поговорим? Может, выдаст?
– Хрен там, – сказал его начальник. – Капитан не врёт. Он и сам теперь рад его вздёрнуть. После того как румын там сегодня навёл шороху. И он же не дурак – возвращаться, где наследил!
Младший не очень понимал, о чем это. Какого «шороху»? Может, они ошиблись и говорят про другого румына со схожим именем?
– Жжем бензин и морозим задницы. А могли бы сидеть в тепле. С бабами.
– Надо вернуться за собаками, – заговорил низкорослый. – Нам же говорили, что он сойдет с корабля здесь. Если он ушёл и будет буран, мы его никогда не найдём. А этого тиблу я бы проверил. Рожа подозрительная.
Они вспомнили о «подозрительном» русском. Младший затаил дыхание и присел, будто завязывая шнурок на ботинке. Но неожиданно на него напал кашель.
– Да ну его, – бросил высокий, литовец или латыш. – Вдруг заразный? Кто его знает, откуда он выбрался. Не похож на сталинградца. Он, наверное, из оборвышей.
– Классно, что они там друг друга режут. Но мало… ох мало.
«Если они не уедут сейчас, то загребут», – подумал Младший. – В какую-нибудь свою комендатуру. И там неизвестно, как всё обернется. Закон у того, кто с оружием. А они ещё имеют лицензию или мандат, они тут власть, а я чужак. Выкупать меня никто не будет. Никто даже не узнает, куда я делся.
Но аргумент про кашель оказался решающим.
Они сели на свой мотоцикл и укатили на север. Пронесло. Младший выдохнул, когда они скрылись с глаз. Впрочем, такое с ним бывало и в родных краях, и не раз, тут он ещё легко отделался. Даже не побили.
«Надо бы предупредить товарища… хотя не такой уж он хороший товарищ, – подумал Саша. – Наоборот, подставил меня, гад. Явно не всё про себя рассказывал! За просто так таких волкодавов не посылают. И что он натворил на корабле?»
Неожиданно Саша услышал знакомый голос.
– И ведь не пожалели топлива. Значит, ценят. Я и не знал, что стою тридцатник.
Из землянки, около которой как раз всё и происходило, вышел Скаро собственной персоной.
Но что-то в его лице было такое, что заставило Младшего напрячься. Что-то незнакомое.
Молдавский дьявол отряхнул свою лохматую шапку от снега, насыпавшегося на него с козырька крыши. Стоял он так, что с дороги его не было видно.
– Кажись, до сих пор меня помнят, раз так жопы себе рвут. Хорошо, что пёсиков забыли захватить. Иначе пришлось бы убивать. Всех. И тебя за компанию. Мне бы этого не хотелось.
В руках у молдаванина был короткий черный автомат. Может, финский или немецкий, подумал Саша. Он видел похожий в кино. Пушка была явно скорострельной, хотя для дальних дистанций не годилась из-за короткого ствола. И не автомат это, а пистолет-пулемет.
Видишь ли, Александру, – переиначил он его имя на румынский лад. – Я не преступник по жизни.