Земля заката (СИ)

Размышляя, он шёл, не забывая посматривать по сторонам. И вдруг резко остановился. В землю был вкопан странный металлический шест с почерневшим черепом лошади.
– Это нитсшес, – услышал он голос за спиной. – Знак.
Свенсон появился так неожиданно, будто следил за Младшим и подкрался, чтобы напугать. Но нет, вряд ли. Скорее, у штурмана были здесь какие-то свои дела, Саше даже показалось, что он знает, какие. Парень ожидал, что Свенсон снова будет заманивать его рекрутом в Легион, но тот лишь ухмыльнулся.
– Когда-то давно в здании шинного завода жило племя. Легионеры из «Копья Рагнарёка» наказали его жителей. Убили вождя и его сыновей, забрали себе всех женщин, а мужчин превратили в траллсов.
«Знакомая картина», – Младший вспомнил деревню под Уфой.
– Но те люди были сами виноваты, – продолжал Свенсон. – Они заманивали корабли на скалы прожекторами. Грабили их, а выживших порабощали. И ладно бы только это. Ещё они похищали девушек и насильно делали их своими жёнами. Чертовы любители инцеста нуждались в притоке свежей крови. Насчет мяса тоже ходили разные слухи.
– Как я понимаю, они больше не будут?
– Давно. С тех пор тут спокойно… Ну что, ты понял? Попав в Европу, ты не попал в сказку, русский?
– Я и не надеялся. Просто хочу посмотреть мир. А сказки бывают только в книжках.
– Да. В реальности мы выбираем между разными людоедами. Хотя вегетарианцы еще страшнее людоедов, парень.
Штурман был тот ещё философ. Он точно не был людоедом, любил курятину. Но почему-то Саше захотелось поскорее избавиться от его общества.
Впрочем, тот и сам не собирался задерживаться. И направлялся он не в порт, а куда-то на запад. Похоже, его тут везде пускали беспрепятственно.
Кивнув на прощание (всё равно увидятся на корабле), Младший был рад, что снова остался один. Он не собирался искать компанию, хотел просто побродить в одиночку. Ему это было нужно. Как в своё время на Урале, когда он жил у Елены.
По левую руку от дороги было поселение без названия, настоящая деревня викингов – бревенчатые дома с характерными крышами окружены невысоким частоколом из заостренных жердей. Младший подумал, что даже корова или заяц смогут перепрыгнуть такое ограждение, но смотрелось оно очень самобытно.
Снаружи, на перекрестке асфальтовой дороги и еще одной, попроще, грунтовой, но ровной, стояло что-то вроде таверны. Видимо, местные поставили забегаловку не в самом посёлке, чтобы не платить какой-нибудь налог.
Младший продолжал идти дальше. На асфальте не росло не единой травинки. Вдоль шоссе, немного в отдалении, был сделан вал из старых машин. С проросшей внутри травой, переплетенные чем-то типа плюща, они смотрелись как исполинская живая изгородь. В чувстве вкуса местным не откажешь.
Вдруг парень заметил что-то на асфальте, подошёл поближе и усмехнулся. Похоже, тут прошел караван или стадо. Наверное, потом придёт кто-то, соберет и коровьи лепёшки, и конские яблоки, использует в хозяйстве. Навоз – символ богатства, а не отсталости. Значит, тут есть тучные табуны или стада.
«Раньше они у нас газ и нефть покупали. А теперь говном топят. Хорошо им теперь, а?» – вспомнил он слова боцмана.
Младший тогда только хмыкнул, подумав: «Какая разница, что там было раньше? Ты тогда не жил и я не жил, боцман. Ты просто выбираешь, каким книжкам верить, а каким не верить… выбираешь комфортный для тебя образ прошлого. А я не хочу жить прошлым. Меня больше волнует, что будет завтра».
Таверну он обошёл. Может, конечно, там цивильно, чисто и помещение проветривается, но пьяные рожи ему еще в Питере обрыдли. И плевать, что они там пьют, бормотуху, или медовуху. Да хоть эль!
Он нашел тропинку вверх по склону холма, и решил повторить свой уральский опыт. Отсюда он сможет оглядеть все окрестности.
Треллеборг хорошо просматривался, а посёлок викингов вообще был, как на ладони.
Кроме частокола он окружен земляными насыпями. Дома расходились от центра по концентрическим окружностям. В середине стоял самый большой дом, метров тридцать в длину. Выглядел он в точности как так называемый «длинный дом» из книжек, также известный как «бражный зал», место, где жил знатный скандинав или германец и где собирался весь род. Всё, как в кино про викингов. Хотя в таких домах могли и скотину держать поближе к дверям. Этот тип архитектуры с неолита известен.
 
На козырьках красовались резные головы хищников. На крышах кое-где ещё лежал снег, придавая картине какой-то первобытный уют. Легко представить, как это смотрится в сумерках, пока люди ещё не легли спать, и в небольших окнах дрожат огоньки масляных светильников. А ведь посёлок построен недавно, но на старый манер. Как же велика тяга к корням, к тому, что может дать опору в этом безумном мире!
Любуясь открывшимся с холма видом, Саша сообразил, что отошёл довольно далеко от гавани. Но ещё не вечер, часы на руке, да и корабль никуда не денется.
Не так много мест в мире, где можно спокойно прогуливаться. Может, их вообще не осталось. Но его уверили, что окрестности Треллеборга – именно такое место. Что Легион «конфисковывал» у воров пальцы, у грабителей руки. А у насильников… да, именно то.
Поэтому тут вроде можно ходить без боязни. Но праздно гуляющей публики что-то незаметно. Видимо, все заняты делами.
Александр спустился с холма и, не торопясь, пошёл в сторону гавани. Но долго наслаждаться красотой и покоем ему не дали. Благодушный настрой испортили трое в камуфляже, с автоматами, подъехавшие на мотоцикле с коляской. Саша как раз решил немного передохнуть и собирался присесть на лавочку около заброшенной землянки со стенами из дёрна, с травой на крыше… Камуфляжники перегородили парню дорогу и молча рассматривали его. Саша и не испугался даже сначала – он же не нарушает ничего. Узнал символику Легиона у них на рукавах. Штурман Свенсон называл эту молнию руной Зиг. А Скаро говорил, что правильно она называется «сол» и означает солнце.
Но что это за «молотки» на шевронах? Ремонтники? Ну, хотя бы не копьё. «Копейщиков» он опасался, наслушавшись рассказов.
Но тут Данилов вспомнился давнишний разговор в кубрике. Про «Молот Тора». Специальное подразделение. Не стражники и не патрульные, а охотники за головами. В полутемной кают-компании матросы обсуждали их дела. Довольно страшные.
– Hey, you! Stop right there! – грубо окликнули его по-английски. – Don’t fucking move!
Младший и так стоял смирно, а теперь и вовсе застыл.– Не стреляйте, пожалуйста! – ответил он тоже на инглише.
«Лингва-франка» – вспомнилось ему слово из бездны прошлого. Так дед называл языки, которые используют для общения между разными народами, хотя они и не родные для пользователей.
Младший произнёс фразу старательно, как школьник, пытаясь не скрыть акцент, а сделать неочевидным, откуда он. Но его все равно вычислили.
Его выговор произвёл странное действие. Легионеры разразились хохотом и потоком непонятных слов, которые могли быть площадными ругательствами. Возможно, на шведском. Хотя не такой уж Саша искушённый лингвист.
А один достал из кармана монетку и отдал другому, будто проиграл спор.
– Ну, и что это у нас здесь? – усмехнулся он. – Один хороший русский. Или плохой? Откуда ты, дорогой друг?
Это был здоровый блондин с обветренным красным лицом и болезненно прозрачными глазами. Шапку он снял и сунул в карман, будто жарко стало.
Разговор продолжился на английском, хотя Младший иногда заговаривался и вставлял русские фразы. Когда нервничал, он часто путался. А тут понял: повод нервничать есть. Как там, в старом фильме? Вечер перестаёт быть томным?
– С корабля, – ответил Младший, не реагируя на слова, в которых ему почудилась издёвка. – Фром шип.
Они смотрели внимательно. Похоже, язык Пушкина был им тоже знаком.
Не верят? Да, они видят в его глазах испуг. Но что ещё там может быть? У бедного путника-чужака перед вооружённым патрулем.