Няня для бандита (СИ)

– Ну... твой папа – он... – пыталась я выкрутиться. – Он серьезный, ответственный... С ним ты себя чувствуешь в безопасности, – говорила я, но перед глазами был силуэт с мечом в руке. – Вот только... твой папа немного...
– Злой?
– Да, – кивнула я. – Он бывает очень злым. И даже страшным.
– На самом деле папа не такой, – удивила меня девочка. – Он стал таким нервным после ухода мамы. А до этого он был веселый и... С мамой он был совсем другим. Не таким, как сейчас. С мамой он был добрый, мы часто ездили в парк аттракционов. Я помню, как он катал меня на всяких... штуках, – говорила Мива, вспоминая прошлое. – Но когда мамы не стало, он стал немного злым. И мне жалко папу. Я знаю, что ему очень грустно и... – запнулась Мива. – Мне тоже... очень грустно. Без мамы.
– Ну все... – вытерла я детские слезы, словно самой не хотелось поплакать. – Давай уже в кроватку. Пора вылезать из ванной.
Я высушила Миве волосы, нашла ей чистую пижаму. И она послушно легла в кровать. Только перед сном попросила меня немного посидеть возле нее – на краю кровати. И я, конечно же, выполнила эту милую просьбу.
– Ты завтра не исчезнешь? – уткнулась в меня Мива носом.
– Нет.
– Обещаешь?
– Конечно, я буду рядом. Буду с тобой, – погладила я ее по волосам.
– Я не хочу, чтобы ты исчезла, как мама.
Я хотела было сменить тему разговора, но слова о маме снова выбили меня из колеи.
– Скажи, какой она была? Твоя мама...
– Она была классной, – прямо сказала Мива. Словно все время держала это слово в голове.
– Хм... А еще?
– Она была веселой. Никогда не унывала. Всегда старалась поднять всем настроение. Она никогда не хотела, чтобы кто-то грустил... – подытожила Мива, а потом вдруг добавила: – Хотя сама она порой плакала. Но я не понимала, почему. Я у нее спрашивала, но она говорила, что все хорошо. Что... что мне просто показалось... Но мне не казалось. Я часто видела ее слезы, особенно вечером. Когда я засыпала и она смотрела на меня, решив, что я уже сплю. Она смотрела на меня и почему-то плакала. А я делала вид, что сплю. А на самом деле просто щурилась и подглядывала за ней... – говорила тихо девочка, а я все это представляла с тяжелым сердцем. – Как ты думаешь, – спросила она, – почему мама плакала? Может, она просто знала, что умрет?
Ее вопрос опять не давал мне промолвить и слова – ну кто я такая, чтобы судить о подобном? А ведь Мива ждала моего ответа – она смотрела мне в глаза и верила, что новая няня ей поможет с этим разобраться. Но я молчала.
– Извини, малыш. Но я не знаю. Честно, не знаю.
– Ты останешься со мной?
И снова она просила меня сделать то, что вызывало тупую боль в душе.
– Мива, малыш... Пойми, я здесь просто временно. Это моя работа. Я не могу обещать тебе, что мы будем вместе всегда.
– А сегодня? – спросила она тут же. – Сегодня ты останешься здесь, возле меня? Я так хочу, чтобы ты осталась...
– Сегодня?
– Возле тебя мне так спокойно... Я боюсь, что мне опять приснится кошмар.
– Кошмар? Что же это за кошмар?
– Мне снится, что меня хватает и утаскивает большая змея. Мне часто снится этот сон, особенно в последнее время.
– Не надо бояться, – обняла я Миву и поцеловала ее в макушку. – Это всего лишь дурацкий сон. Мне в детстве тоже снились кошмары.
– И что ты делала?
– Я звала маму. И она ложилась возле меня, точно как я сейчас, и пела мне колыбельную. Вот только я уже не помню, о чем она была. Не помню слов, но помню мотив... И еще я помню, как смотрела вверх и видела, как зайчики от настольного ночника кружились по потолку. Они были похожи на животных. Там были... бабочки. Были кролики. Лошадка, – рассказывала я и гладила малышку по спине. – Барашек. Какая-то птица, по-моему. И даже... дельфин... А еще было что-то такое, чего я не могла разобрать. Какой-то... комок непонятно чего. То ли ежик, то ли кабанчик. То ли... – думала я продолжить, но поняла, что Мива спит. Она размеренно сопела, положив голову мне на руку. И я укрыла ее одеялом. А спустя какое-то время... уснула и сама.
   
Глава 9
 
Я быстро нашла общий язык с Мивой, наши отношения наладились. Мы с ней занялись не только баловством, но и полезными вещами: выполняли школьные задания, прибирались в комнатах, я даже попыталась научить ее некоторым кулинарным премудростям. Словом, время шло быстро, и первая неделя в роли няни пролетела для меня совершенно незаметно. Я очень сблизилась с этой девочкой, мы по-настоящему сдружились и рассказывали друг дружке всякие секреты. Она – о том, что помнит про маму, тетю Рэй. Ну а я же ведала Миве про собственное детство – об отношениях с одноклассниками и мамой. Которая по факту была, но... некоторые вещи мне хотелось забыть. Просто сделать вид, будто их не было.
А вот об отношениях с мистером Сато я такого сказать не могла. Мы с ним, как и прежде, были на расстоянии вытянутой шпаги: говорили официозно, Даниэль давал мне какие-то общие указания, но в общение с Мивой не вмешивался. Мне даже показалось, что он как-то сознательно отстранился от нас. Я его видела только утром и вечером, порой я слышала ночью, что он не спит и ходит по дому. А то и вовсе видела его зловещую фигуру у себя под окном... Это пробирало просто до мурашек, мне казалось, что якудза в чем-то меня подозревает, но прямо об этом не говорит.
Я была уверена, что ничего хорошего из этого не выйдет. Что пройдет неделя – и он меня накажет. За какую-нибудь ерунду, за любой синяк на коленке у его дочери. За не вовремя вымытую посуду, за пересоленный суп или плохую отметку от учителей, которым я отправляла «домашку» Мивы по электронной почте... Но однажды утром все изменилось – это было странное утро, но тогда я взглянула на Сато совершенно иначе.
Я проснулась рано, еще до будильника. За окном стояли сумерки, еще даже не светало, я видела ночные фонари в окне, но в кровати не лежалось. Набросив на себя халат и надев комнатные тапочки, я собралась на кухню, чтобы приготовить всем завтрак. А заодно и показать хозяину дома рисунок его дочери – это было важно, я ей обещала.
Выйдя в коридор, я ощутила холод. Было довольно прохладно, как будто веяло сквозняком. Я привычно спустилась по лестнице на первый этаж и увидела, что входная дверь открыта...
– Какого черта? – насторожилась я. Что бы это могло значить? – Эй, – произнесла я несмело. – Э-эй! Здесь кто-то есть?
Но в ответ звучала тишина. И от этого становилось еще жутче.
Я решила вернуться наверх и постучаться к мистеру Сато – он должен знать о том, что парадная дверь почему-то открыта!
– Мистер Сато... – прикоснулась я рукой к дверной ручке, но спальня была открыта.
Внутри я увидела большую двуспальную кровать: покрывало на месте, подушки аккуратно взбиты, словно никто на них и не ложился в эту ночь.
– Что еще за... – нервничала я все больше и больше, но боялась разбудить девочку. – Мива? – заглянула я в детскую, чтобы убедиться – ребенок на месте. А затем собрала волю в кулак и спустилась снова вниз.
– Есть тут кто?! – осмотрелась я на первом этаже, но ничего странного не обнаружила. Как и посторонних людей.
Хм, странно. Почему же тогда дверь открыта? И куда подевался мистер Сато?
Я неохотно выглянула во двор и... увидела его сидящим у пруда. Абсолютно неподвижный, скрестивший ноги словно тибетский монах и одетый в черное кимоно – он походил скорее на мастера кунг-фу или мифического ниндзю, чем на современного бандита. Если бы мне кто-то сказал, что на бамбуковом коврике возле пруда с золотыми карпами сидит и медитирует вор в законе, которому принадлежит район Сан-Франциско, я бы ни за что не поверила. Но глаза меня не обманывали – Даниэль сидел с закрытыми глазами, а перед ним на белом полотенце лежало два артефакта: острая катана и шепчущий паром глиняный чайник, какие можно видеть в традиционных чайных церемониях Востока.
Над заварником клубилась дымка свежего чая, на лезвии меча плясал румянец рассвета. А в пруду резвились карпы, отчего поверхность воды постоянно рябила и переливалась вихрями.