Петр Романов. Второй шанс (СИ)

— Как нет опасности? А вон те следы на дереве? Ты что же, не видишь, там же следы когтей!
— Вижу, я не слепой, — я глянул в ту сторону. — Это всего лишь медведь когти точил, — пожав плечами, ответил я и двинулся за усмехнувшимся Сусаниным дальше.
— Просто медведь... Да ты издеваешься надо мной, что ли? Ты думаешь, что новость о медведе, который решил поточить когти должна меня как-то успокоить? 
— Так, замолчи, — Сусанин остановился и принялся оглядываться по сторонам. — Что-то здесь не так. — Он развернулся и посмотрел в том направлении, откуда мы пришли. — Черт, неужели мы где-то не туда свернули? Похоже, мы попали немного не в тот квадрат, в который нам было нужно. Вполне возможно, все-таки в темноте я к месту не выходил, — пробормотал он себе под нос, а я нахмурился. Заблудиться я все еще не боялся, но бродить по ночному лесу ночью, вооруженным только кинжалом, а в магии я практически ничего еще не знал, то еще удовольствие.
— А это не леший? — осторожно решил уточнить я, понимая, что тот мог водить нас кругами забавы ради, пока не надоест или мы без сил не свалимся.
— Да нет, — отмахнулся Сусанин, — мы из области его влияния уже давно вышли. Все же, вроде правильно, пошли, — наконец, произнес он и пошел вперед, правда, уже не так уверенно, как пару минут назад.
Еще через полчаса стало окончательно ясно, что идем мы все-таки куда-то не туда.
— Давайте отрежем Сусанину ногу, — нудно на одной ноте пел Петр. Скорее всего, это была песня из его мира, где предок Ивана — его полный тезка вошел в историю героем. — А я говорил, что идти ночью в лес с Иваном Сусаниным — это очень плохая примета.
— Ты ничего подобного не говорил, — автоматически ответил я ему.
— Ну, не говорил, ну думал, какая разница, если мы все здесь умрем! Гены пальцем не испортишь, поверь мне. 
— Да что ты блажишь, как девица на выданье! — мне впервые удалось повысить голос мысленно. — Мы пока что просто не можем найти дорогу к тому месту, которое нам нужно, но выйти мы сможем легко. 
— Откуда ты знаешь? 
— Потому что знаю. И заткнись уже, в конце концов! — я напрягся, заглушая истеричные вопли Петра. Если сам паникует, не нужно свои чувства переносить на других. Пусть посидит в тишине, да подумает о своем поведении.
— Как вы терпите подобное соседство, Петр Алексеевич? — Сусанин сочувственно посмотрел на меня.
— С большим трудом, — мрачно ответил я, и тут, пройдя через очередные кусты, мы очутились на берегу весьма живописного озера. Под светом полной луны вода в озере переливалась и блестела, и в воде яркими пятнами выделялись серебристые с фиолетовым отливом огромные кувшинки, которых раньше я не встречал, хотя озер повидал достаточно.
Берег был обитаем. В основном здесь были прекрасные девушки разной степени раздетости, но встречались и парни, или моего возраста, или чуть старше. Практически ничего не выдавало в них нечисть, но только на первый взгляд. Приглядевшись, при свете полной луны, я увидел, что между пальцев рук у них тончайшие прозрачные перепонки, а когда к нам приблизился мужчина, именно мужчина, не юноша, то я разглядел его зрачки. В светлой зелени глаз отчетливо было видно, что зрачки вертикальные, как у кошки.
Я, конечно, хотел сюда попасть, но не вот так же! И явно не в компании с Сусаниным, и точно не ночью. Я немного поморщился, думая, что не просто так Иван дорогу запамятовал, возможно, и привел кто специально сюда, например, жители этого прекраснейшего и живописного места.
Мужчина приблизился еще ближе и, прищурившись, принялся меня оглядывать. Стало так страшно, как было всего лишь однажды, когда Толстой выволок отца из дворца, и я тогда сразу понял, что живым я его уже не увижу никогда. Да когда Наташа умирала. Но тогда больше не страх был, а горечь, злость и безнадежность от невозможности ничем помочь самому дорогому для меня живому существу.
Сзади меня раздался судорожный вздох. Сусанин понял, что сильно влипли, как сказал бы Петюня — конкретно так попали. Кстати, очень емкое выражение, надо его запомнить, если мы, конечно, выберемся отсюда живыми.
 
— Не стоит, маг, ты же понимаешь, что все равно проиграешь, — голос у мужика был красивый, сильный с небольшим грассированием. Эх, Лизку бы сюда, она не посмотрела бы на его зрачки, потому что такие голоса были ее слабостью. Она вон Разумовского, когда слушала, чуть сознание не теряла, а как грудь-то вздымалась... Так, я тряхнул головой, куда-то не туда меня мысли завели. В голове словно плыл туман, через который пробиваться в реальность было неимоверно трудно, но все же у меня получилось отвлечься от посторонних мыслей и думать о том, что нам сейчас делать.
— И все же, я попробую, чтобы дать Петру Алексеевичу шанс...
— Спи, — внезапно произнес мужик, и в сторону Сусанина пронесся легкий ветерок. Тут же послышался удар тела о землю. Он даже не посмотрел в ту сторону и не сделал ни единого жеста. Все это время мы не отводили друг от друга напряженного взгляда. Я не решался прервать этот контакт, даже, чтобы убедиться, что Иван действительно просто спит.
— Что с моим помощником? — тихо спросил я, все еще глядя в странные, словно прозрачные, зеленые глаза. Он был очень красивым, к слову, но эти глаза просто завораживали, словно пытались отнять волю, для чего? Чтобы ты послушно пошел к озеру и сам руки на себя наложил? Хрен тебе, я улыбнулся, скорее оскалился, чувствуя непонятную мне самому уверенность. Внезапно подняли голову все поколения моих предков, последние несколько поколений которых были самодержцами Российских земель. И какой-то нечисти, которая не может даже от своего озера отойти, меня не сломить. В озеро я пойду, только если меня силком туда поволокут, и то, я был уверен, что еще посопротивляюсь. Я вздернул голову. — Что с ним?
— Он просто спит, не беспокойтесь, ваше величество, — и он улыбнулся, и очень изысканно поклонился, что смотрелось очень дико, учитывая, что из одежды на нем были только штаны и расшитая жемчугом безрукавка. — Вы пришли к нам по делу, или просто мимо проходили?
— Он пришел по делу, раз оказался в этом милом месте, где та-а-а-к много прекрасных нимф, просто проходя мимо, — язвительно высказал свою точку зрения Петр. Я же только глаза закатил. Как же не вовремя он смог пробиться.
— Господи, да заткнись, ты, — тупая уверенность, что стоящий передо мной... а кто, собственно, прекрасно его слышит, только утвердилась, когда он тонко усмехнулся.
— Полагаю, вы пришли к нам из-за вот этой вашей проблемы? — спросил он, намекая на Петра.
— Нет, то есть, а вы можете нам помочь разъединиться? — я почувствовал, как сердце замерло и снова забилось с новой силой.
— Я — нет, — он покачал головой. — Моя дочь может. Но, вы должны произвести на нее впечатление, чтобы она согласилась вам помочь. Так уж получилось, что Ариэль сегодня не в духе, поэтому в такой прекрасный день, когда планеты выстроились в ряд, а луна кругла, как никогда, она решила провести ночь в своем доме, — и он показал на изящную беседку, стоящую посреди озера. — Блажь молодой девчонки, — он поморщился. — Решила установить надводную часть дома. Собственно, поэтому мы и поссорились.
— Позвольте узнать, кто вы? — я снова посмотрел на него, он же в свою очередь внимательно осмотрел меня.
— Как интересно. Но вы правы, ваше величество, я не представился, мое имя Адриан, и вы, люди, называете меня водяным. Фактически, я правлю этим небольшим озером и берегом вокруг. А это, — он указал на сидящих и стоящих девушек и юношей, которые с любопытством осматривали меня, — мои дети и свита.
— Петр Романов, — коротко представился я, а водяной, прислушавшись к чему-то, кивнул.
— Проходите, ваше величество, не беспокойтесь, вам здесь ничего не грозит. Мы чтим клятвы, даже, если они были даны очень давно.
— Конечно, — я кивнул. — Вы же не люди, — помимо воли в моих словах прозвучала горечь. Адриан внимательно оглядел меня с ног до головы, остановив взгляд на кинжале, и снова указал рукой на стоящие недалеко от воды кресла.