Окно на северную сторону (СИ)

 Джастин замолчал. Договаривать смысла не было. Конец фразы и так повис в воздухе - ясный, четкий, но не обидный, не в виде нотации или упрека. Просто намек - достаточно ненавязчивый, чтобы отмахнуться от него, если захочется. Хотелось ли Авиану отмахнуться? Сделать вид, что не услышал или не понял? Конечно, хотелось. Потому что да, ему было страшно и больно, и тяжело одновременно, и он не обладал и сотой долей отцовской выдержки, чтобы с уверенностью сказать сейчас, что он, Авиан, тоже справится и сможет дать сыну все необходимое, и никогда не опустит руки...
 - Я не знаю, что мне делать... - прошептал он.
 - Никто не знает, Авиан. Не существует инструкции о том, как тебе прожить твою жизнь. Можно и дальше сидеть здесь, называть своего сына "малыш" и смотреть в небо. Думаю, так ты навсегда убережешь себя от малейших горестей. А можно встать и начать наконец-то жить. Набивать шишки, испытывать боль, но это, дорогой, цена за то, чтобы испытать и счастье. Решение за тобой.
 Еще несколько минут они сидели в тишине. Джастин крутил в руках зажигалку, Авиан вновь смотрел на небо, которое начало затягивать грозовыми тучами. Может, дождь, наконец-то, пройдет и собъет эту невыносимую изматывающую жару... Ребенок, наверное, тогда и спать станет лучше... И имя ему бы дать уже давно пора...
 В конце концов, Джастин определенно был прав в одном: Авиан мог страдать, ненавидеть и упрекать себя сколько угодно, но его саморазрушение не должно было распространяться на сына.
 - Отец...
 - Да?
 - Спасибо, - пробормотал Авиан, радуясь тому, что в темноте не видно его лица.
 - Не за что. Я ничего не сделал. Выбор только за тобой, помнишь? - Джастин взъерошил волосы сына и, широко зевнув в кулак, пробормотал: - Пойдем в дом? Ребенок просыпается в шесть, так что спать осталось недолго.
 - Недолго... - повторил Авиан, прикусив губу. Он точно знал, что не уснет: все будет думать-думать об этом странном отцовском откровении, но размышлять можно было и в спальне. Там хотя бы будет слышно, когда проснется сын... - Да, идем.
 ***
 Кристиан, конечно, удивился, когда утром Авиан постучал в дверь родительской спальни. Он неверяще нахмурился, перевел вопросительный взгляд на Джастина, но отец только пожал плечами и повернулся к зеркалу, поправляя галстук.
 - Доброе утро... - пробормотал Авиан, неловко переминаясь на пороге с ноги на ногу. - Я...
 - Доброе утро, милый, - прервал невнятные объяснения Кристиан. Он уже взял себя в руки, как будто не было ничего необычного в странном появлении сына. - Закрывай дверь, проходи. Возьми мелкого. Покормишь его, ладно?
 - Да, - неуверенно согласился Авиан. В конце концов, невозможно было перестроиться за несколько часов. И пусть разговор с Джастином помог, убедил, что, несмотря ни на какие обстоятельства, необходимо хотя бы пытаться заботиться о ребенке, это все же не уберегало ни от дрожащих рук, ни от сковывающего страха. Впрочем, при помощи суетящегося вокруг Кристиана, все получилась проще и легче, чем казалось.
 
 Ребенок жадно пил из бутылочки, забавно сморщив нос, а Авиан просто любовался им. Странно, но, кажется, за прошедшие два месяца он ни разу так и не удосужился рассмотреть сына. Боялся увидеть сходство с Эльманом и сделать крест своей вины неподъемным. Ведь из-за его глупости, из-за неумения убедить, из-за желания просто скинуть свою ответственность на чужие плечи - сейчас это дитя осталось без отца. Родного по крови или нет - неважно. Эльман бы любил его в любом случае. Просто увидеть схожие черты было бы больно, будто вновь разворошить едва-едва начавшую затягиваться рану.
 Вскоре Джастин ушел, многозначительно кивнул Авиану напоследок. В этом сухом жесте сквозило то такое необходимое одобрение, от которого в груди разлилось приятное тепло. Уж очень давно он не давал родителям даже такого незначительного повода для гордости.
 Кристиан продолжал сидеть перед зеркалом: все еще сонный, в халате, без идеальной укладки - было заметно, как его утомили последние месяцы. Но каждый раз, ловя в отражении взгляд сына, он находил в себе силы улыбнуться - ласково и успокаивающе. И Авиан неожиданно для самого себя заговорил - без репетиций, планов, взвешивания всех "за" и "против". Просто почувствовал, что рассказать - это первый шаг из многих-многих шагов, которые ему предстоит сделать, если уж он решил жить хотя бы ради сына.
 - Эльман, возможно, биологический отец ребенка.
 Кристиан - стоит отдать ему должное - смог сохранить абсолютно равнодушное, даже какое-то отстраненное выражение лица. Их с Авианом взгляды встретились на мгновение, но уже через секунду Крис склонил голову. Сейчас он чем-то напоминал священника в исповедальне, разве что четок, которые он бы перебирал тонкими бледными пальцами, не хватало. И это его умиротворение еще сильнее расслабило Авиана, настолько, что он подивился, почему же раньше так и не решился выложить всю правду как на духу. Ведь возможностей было более, чем достаточно.
 - Эльман был одним из трех альф, с которыми я находился в камере, - продолжил Авиан, отставив пустую бутылочку. Малыш на его руках лежал тихо и был совсем-совсем не страшным. И стоило его избегать так долго? - Это, конечно, была случайность, что мы встретились в доме его родителей. Но после этого он почему-то решил, что ребенок наверняка от него. Эльману казалось, что мы хорошо сможем ужиться. Ну, знаешь, совместное прошлое и все такое... Не нужно строить из себя тех, кем мы не являлись. Но на деле оказалось, что мы в тюрьме - это же еще не все грани наших характеров. Мы поспешили, хотели, чтобы было просто, чтобы решать ничего не пришлось. Ему ведь все равно рано или поздно довелось бы жениться, а я оказался... под рукой, - Авиан горько хмыкнул, замолчал ненадолго. Кристиан все так же не смотрел на него, не пытался вставить никаких комментариев, осознавая, что любое замечание сейчас может разрушить этот откровенный порыв. - Нет, конечно, он испытывал ко мне какую-то симпатию, был ко мне добр, но он не любил меня. Я знал и все же согласился. И вот к чему это привело в итоге...
 Авиан прикрыл глаза - только разреветься сейчас не хватало. Несколько раз глубоко вздохнул, собираясь с силами, и вновь заговорил:
 - Там, в тюрьме остался человек, благодаря которому я сейчас здесь. Человек, который все время был рядом. Он спас меня. И Эльмана наверняка не единожды спасал... Если бы я сдержал слово, если бы помог ему... - Авиан сердито смахнул слезинку, все-таки сорвавшуюся с ресниц. - В тот вечер мне бы хватило одного-единственного звонка ему, чтобы он удержал Эльмана. Он знал, что делать, потому что любил его по-настоящему, он бы...