Окно на северную сторону (СИ)

 - Да-да, слышу. Хорошо, - Кристиан осторожно передал внука Авиану, никак не комментируя его неловкость. Вначале он еще пытался давать советы: "возьми так", "не бойся, будь увереннее", "не отвлекайся, держи крепче", но со временем понял, что делает только хуже. В такие моменты Авиан съеживался, втягивал голову в плечи, будто нашкодивший ребенок. Ребенок с ребенком на руках. Конечно, его страх перед младенцем можно было объяснить молодостью, но самому Кристиану только-только исполнилось семнадцать, когда родился Адриан. Он хорошо помнил, что было сложно, и как велики были опасения сделать что-нибудь не так. Но все же он пытался, учился, понимая, что за него это никто не сделает. Хотя сравнивать их с сыном ситуации было глупо - Авиану, бесспорно, было на порядок сложнее и времени ему требовалось больше. А пока и самому Кристиану, и Джастину оставалось лишь терпеть, заботиться о внуке и надеяться, что рано или поздно Авиан таки обретет заслуженное счастье.
 ***
 Авиан сидел на ступеньках крыльца, обхватив колени руками, и рассматривал звездное небо. Он проводил так уже не первую и даже не десятую ночь: часто-часто, после того, как малыш просыпался, ему уже не удавалось лежать на кровати недвижимо и пялиться в темный потолок. Ребенок плакал в родительской комнате, - его кроватка стояла там - а Авиан мерил шагами свою спальню, все порываясь пойти туда. Он хватался за дверную ручку, чтобы уже в следующее мгновение разжать пальцы и, горестно опустив плечи, отойти к окну. Какой смысл в его присутствии? Там был Кристиан - он наверняка знал, как успокоить внука, а Авиан бы лишь путался под ногами, не зная, что делать. Его сыну уж точно будет лучше без него - никудышнего, сломленного, не знающего, как справиться с собственной жизнью. Что он мог дать ребенку? Чему научить: плыть по течению, принимать неверные решения, сдаваться и опускать руки? Да уж, "чудесные" умения, ничего не скажешь...
 И когда не оставалось сил выносить плач своего ребенка, Авиан выскальзывал из душной спальни - замирал на мгновение в нерешительности и разворачивался в противоположную от родительской комнаты сторону. Быстро преодолевал коридор, бесшумно спускался по лестнице, одновременно и страдая, и испытывая облегчение оттого, что малыша больше не было слышно. А потом, так же, как и сегодня, часами сидел на все еще теплых от августовской жары ступенях и смотрел в небо. Конечно, он не верил во все эти глупости, мол, "звезды - это души умерших", но куда еще смотреть, если человека больше нет на земле?
 Ни разу до этой ночи его уединение никто не тревожил, поэтому Авиан испуганно вздрогнул, когда рядом с ним опустился Джастин. Непривычно было видеть всегда элегантного, одетого с иголочки отца в старом халате и с расстрепаными волосами. Несколько первых минут чувствовалась какая-то неловкость; по крайней мере сам Авиан крайне отчетливо ощущал эту неловкость - он пытался подобрать достойную тему для разговора, лишь бы только не сидеть в тишине, но на ум ничего подходящего не приходило. Но вскоре он понял, что отец не ждет от него светской беседы. Он тоже, кажется, думал о чем-то своем, поэтому Авиан расслабился и вскоре стал вполне уютно чувствовать себя в такой компании.
 - После рождения Адриана, - тихо заговорил Джастин спустя какое-то время, - нам было очень тяжело. С бизнесом не ладилось совершенно, я влез в ужасные долги, мне днями названивали с вежливыми и не очень требованиями вернуть деньги. А дома меня ждал Кристиан с младенцем на руках. Я приходил из одного ада в другой, с работы, где ничего не получалось, в тесную съемную квартирку, где заставал зареванного измученного мужа и орущего ребенка. Эйд в этом плане был уникальным - бывало, визжал на одной ноте часа три-четыре, не замолкая, что бы с ним ни делали. Я срывался, кричал, уходил, хлопая дверью, не понимая, за что судьба так жестока со мной. Я ведь многого не просил: лишь возможность обеспечить свою семью... - Джастин надолго замолчал. Достал из кармана халата пачку сигарет и зажигалку. Прикурил, на мгновение осветив вспышкой строгий профиль, затянулся... Авиан впервые видел его курящим, но ничего по этому поводу не сказал. Вместо этого, откашлявшись, заметил:
 
 - С папой, наверное, было сложно.
 - Сложно, - согласился Джастин. - Но это, по сути, не его вина. Ты же знаешь его родственников: уже несколько поколений бедные, будто церковные мыши, но зато продолжают кичиться чистотой своей родословной и известными предками. Родители Кристиана согласились на наш брак лишь тогда, когда я выплатил их долги. Очень приличную сумму, стоит заметить. Но уже через год они снова заложили дом, потому что слово "экономия" всегда казалось им жутким оскорблением. К счастью, твой папа оказался более благоразумен и в тот период научился ценить деньги и не швыряться ими направо и налево. Но факт остается фактом - было сложно. А еще тогда на нашем пути появился мой бывший одноклассник. Омега, настоящий умница: скромный, сдержанный, хозяйственный. До сих пор помню, как я пригласил его к нам на ужин... - Джастин хмыкнул, выпуская изо рта очередное колечко табачного дыма.
 - Расскажешь? - робко попросил Авиан. Впервые за два месяца что-то заинтересовало его. Впервые за всю свою жизнь он чувствовал себя настолько близким с отцом.
 - Ну, что? Я заранее предупредил Кристиана, что приведу школьного товарища. Думал, он сам догадается, что неплохо бы убрать хоть немного. Мы приходим, а дома кавардак хуже обычного. Адриан заливается на руках у Криса, а тот такой злой, чуть пар с него не валит. Я тогда тоже разозлился. Мне казалось, что это же так просто: убрать и успокоить ребенка. А когда Джерард - омега этот - принялся хлопотать по хозяйству, я только уверился в своей мысли. У него все получалось: уже за пять минут он укачал Эйда, споро приготовил вкусный ужин, от которого я за время брака совсем отвык, и даже убрался немного в квартире. Я смотрел на Джерарда - такого зрелого, мудрого, способного решить любую проблему, а потом смотрел на твоего папу - семнадцатилетнего взбалмошного, капризного, дерзкого мальчишку... Думаю, ты и сам догадываешься, в чью пользу тогда было сравнение.
 - Да, - медленно кивнул Авиан. Конечно, он безумно любил папу, но стоило признать, что у него был тяжелый характер. - И что ты сделал потом?
 - Ничего не сделал. Как видишь, я все еще здесь, - улыбнулся Джастин. - Хотя в тот момент я вполне серьезно раздумывал над тем, как бы замечательно сложилась моя жизнь, не будь всех этих трудностей. Я представлял, как заберу Адриана, и мы втроем - вместе с Джерардом - переедем в загородный дом, оставшийся от моих родителей. Было несложно вообразить нашу жизнь: спокойную, размеренную, без скандалов и споров. И что с того, что я любил Кристиана? Это только в сказках любовь все терпит и побеждает, а в реальной жизни нет ничего больнее, чем видеть, как страдает любимый человек. Мне на какое-то время показалось, что и для Кристиана так будет лучше, что он будет счастлив, если я позволю ему наслаждаться молодостью и заберу ребенка. Но той же ночью, проснувшись, я увидел их двоих: Крис сидел в кресле, держал на руках спящего Эйда, и я точно знал, что все он понимает, что каждую мою мысль прочитал. И еще я знал, что ему страшно. Он в ту ночь выглядел совсем еще ребенком, и мне было так паршиво, что ненадолго, но я все же опустил руки. Потому что у каждого человека есть те люди, ради которых нужно бороться. Даже если больно, страшно, тяжело - но все равно бороться, ведь сдаться - это то же, что и предать их. Для меня такие люди - это Кристиан и ты с братьями. А для тебя...