Окно на северную сторону (СИ)
- Перевернись, Авиан.
И тот послушался. Зажмурился, неуклюже завозился, сдирая колени и локти о стену, нечаянно проводя ладошками по мускулистой груди Хесса, краснея и сжимая искусанные губы до белизны. Авиан услышал тихое хмыканье, но даже тогда не открыл глаза. Просто не решался смотреть в глаза человеку, который по прихоти судьбы вскоре должен был стать его первым мужчиной. Вздрогнул, почувствовав теплые губы на щеке, но спустя мгновение уже интуитивно повернул голову, пытаясь получить полноценный поцелуй. Хотя бы один, чтобы можно было вспоминать этот мимолетный момент нежности в череде долгих часов обычного, примитивного спаривания. Но Хесс не торопился - невесомо поцеловал кончик носа, закрытые веки, лоб, подбородок, уголок рта...
- Ммм... Пожалуйста... - Авиан не выдержал, прошептал на выдохе, вцепился мертвой хваткой в плечи. Ну же! Быстрее! Сердце отбивало бешеный ритм, билось о грудную клетку, а возбуждение нарастало, с каждой минутой затапливало все сильнее.
- Открой глаза, парень, - и он открыл. Не мог отказать, следовал тому первобытному инстинкту, заставляющему слабого повиноваться сильнейшему. Изображение казалось поддернутым туманной дымкой, но Авиан все-таки смог сфокусироваться на потемневшем от страсти взгляде Хесса. Он был благодарен альфе за то, что тот лег именно так, скрыл его от невольных свидетелей. Если приложить усилия, то можно было поверить, что они здесь одни, и это не просто вожделение, а хотя бы крупица привязанности. - Вот и молодец...
Авиан сглотнул образовавшийся в горле комок, и сам поддался вперед, молчаливо прося сделать уже то, чего так жаждало тело и что так пугало временно спящий разум. Хесс понял этот молчаливый призыв, запустил большую ладонь в разметавшуюся шевелюру, притянул голову омеги ближе, и наконец-то поцеловал. Сначала совсем легко, просто касаясь, а уже через несколько мгновений совершенно не сдерживаясь: проводя языком по губам, слизывая мелкие капельки крови, толкаясь внутрь, прикусывая и оттягивая нижнюю губу. Авиан то давился воздухом, то скулил, как побитый щенок, но, как только Хесс пытался отстраниться, обхватывал ладонями его щеки, и притягивал назад. В ушах шумело, тяжелые рваные дыхания смешивались в одно, горло и легкие жгло от недостатка кислорода, а в голове было совсем пусто, но, черт возьми, как же стремилась к этому вся омежья сущность Авиана! Быть покоренным, доставить удовольствие альфе, слиться в единое целое, потеряться где-то за гранью принципов и догм - все это казалось сейчас таким правильным и естественным.
Авиан так увлекся, что и не заметил того момента, когда Хесс опустил руки между их телами, погладил дрожащий живот, нащупал резинку трусов и одним резким движением спустил их с бедер. Омега всхлипнул, когда холодный воздух коснулся мокрой от смазки кожи между ягодиц, инстинктивно заставляя сжать их, напрячься и, вместе с тем, толкнуться вперед, к ласкающим рукам, к горячему телу. А когда Хесс погладил чувствительную кожу на внутренней поверхности бедра, Авиан и вовсе едва не обезумел - дернулся, забился в крепких руках загнанной птицей и очнулся лишь когда осознал, что нечаянно прокусил альфе губу.
- П-прости... - прошептал Авиан, немного отстраняясь, заглядывая в глаза и пытаясь понять, не злится ли Хесс. Но тот, казалось, даже не почувствовал боли, снова впился в губы Авиана, сминая их жестким поцелуем. На языке чувствовался металлический кровавый привкус, и сложно было определить, чья именно эта кровь. Руки Хесса оглаживали все тело Авиана, иногда он так сжимал пальцы, что омега всхлипывал от яростной смеси боли и возбуждения. Вплотную прижатый к телу альфы, весь взмокший от пота, он только покорно подставлял шею, позволяя оставлять на ней алые засосы - те символы покорности и власти над ним, которых еще недавно так стыдился. А сейчас не было стыдно. Только горячо и больно той особой, желанной болью. - Пож-жалуйста... - из горла вырвался очередной всхлип, и Авиан бесстыдно потерся всем телом об альфу. Хесс шумно втянул воздух, а потом вздернул Авиана, вынуждая встать на колени, уткнуться носом в посеревшую от многочисленных стирок наволочку.
- Вот так, прогнись немного, - Хесс прикусил дрожащее плечо омеги, слизал одинокую слезинку, застывшую на щеке, и надавил ладонью на поясницу, вынуждая лечь грудью на койку и бесстыдно приподнять задницу. Сам альфа тоже поднялся, пристраиваясь сзади, обхватывая руками тонкую талию, оставляя на коже красные метки. Но Авиан неожиданно заупрямился, дернулся, сжал подушку в пригоршни.
- Нет, Хесс, пожалуйста!
- Что такое? - тот склонился над омегой, касаясь грудью мокрой от пота спины, одной рукой обхватив поперек живота и тем самым удерживая на месте, а другой - обхватывая член Авиана, большим пальцем поглаживая головку, влажную от выделявшейся смазки. - Не бойся, Авиан. Все хорошо.
- Я не хочу так. Эльман смотрит, я не могу, понимаешь? - проскулил омега, прикусывая губу, зажмуриваясь, лишь бы только не видеть совершенно безумный, жадный взгляд самого младшего альфы, но все-таки невольно толкаясь бедрами вперед, пытаясь наконец-то получить разрядку. Впрочем, Хесс только замедлил движения на члене, скосил взгляд на койку напротив, а потом пробормотал, склонившись к самому уху Авиана:
- Не думай об этом. Нет ничего удивительного, что он хочет тебя. Пусть смотрит, - Хесс лизнул мочку, прикусил кожу на шее, провел языком по выступающим позвонкам, и Авиан затих, безвольно раскинулся на койке, еле удерживаясь на мелко трясущихся коленях. А когда тот поцеловал ямочки внизу поясницы и, широко раздвинув ягодицы, лизнул в ложбинке, огладил края покрасневшего и часто сокращающегося ануса, то Авиан уже не думал ни о чем. Вскрикнул, еще сильнее выставил задницу, забормотал какие-то несвязные мольбы... Пусть смотрят, да хоть весь мир! Неважно, все это так неважно...
И даже когда Хесс протолкнул в жаркую глубину тела первый палец, Авиан не испугался, не отстранился. Этого было мало, все нутро требовало заполнить его до конца, растянуть, подчинить чужой силе и первобытной власти альфы над омегой. Благодаря смазке было совсем не больно, и второй палец тоже вошел легко, раздвигая стенки, вырывая все новые и новые хрипы из пересохшего рта Авиана.
- Возьми... Возьми меня... я умоляю тебя, не могу больше... - омега еще сильнее склонился, касаясь сбившихся простыней животом, едва не складываясь вдвое. Просьбы оказалось достаточно. Она совершенно лишила Хесса последних крупиц терпения, и он, прорычав сквозь зубы, резко вытащил пальцы из растянутой дырки, обхватил худые бедра руками и потянул обмякшее тело на себя.
- Выдохни глубоко, Авиан. Давай, - парень послушался, воздух шумно вырвался из груди, внутренние мышцы ожидаемо расслабились. Именно этим Хесс и воспользовался: одним плавным, но быстрым движением толкнул член, преодолевая сопротивление резко сокращающихся мышц, удерживая Авиана, вздрогнувшего, мгновенно сжавшегося и дернувшегося в попытке соскочить с члена.