Зверь. Том 1 и Том 2 (СИ)
— Не снасильничать, а… впрочем, чего выеживаться? Приглянулась ты мне сильно, вот и предлагаю отдаться добровольно. Всё равно же получу то, чего хочу.
— Эх, Николай-Николай, Колька-повар… А ведь мог нормальную семью завести, детей воспитывать… Зачем тебе всё это? — покачала головой девушка.
— Много болтаешь, барынька, — насупился Николай. — Лучше бы делом занялись.
— Ну что же, это твой осознанный добровольный выбор, — сказала девушка и потянула голову мужчины к своему лицу.
Николай ещё успел подумать, что уболтал-одолел барыньку. Что всё будет хорошо у него, что он сейчас залезет на неё и…
Глава 30
— Вот только тебя тут для полного комплекта не хватало, — пробурчал я, когда оглянулся.
А ведь мне сразу этот Кузьмич не понравился!
И чего я его на вшивость не проверил?
Саданул бы слегка серебряными шипами кастета по макушке, да и все. Для человека было бы не больно, только обидно. А вот для того, кто сейчас появился перед нами, вполне ощутимо. Спала бы тогда с него личина старого деда и проявился бы во всей своей природной красе.
Ну или не красе, а убожестве. Хотя, может быть, у гнильцов свои стандарты красоты? И по этим стандартам то чучело, которое появилось перед нами, было первым красавцем в Москве!
Хотя нет, наличие на гниющем теле костяных шишковатых наростов говорит о том, что перед нами не просто гнилец, а поганец. Отличается один от другого немногим — разве что башка размерами меньше, зато при гибели тоже взрываются.
Поганцы — более крупные родственники гнильцов. Туловища этих омерзительных уродов покрыты кусками гниющей плоти. Под этой смердящей шкурой находятся совершенно сгнившие мышцы, покрывающие крепкий и гибкий скелет.
Поганцы жрут в основном старые трупы, а предпочитают промышлять на местах казней, на забытых кладбищах и полях битв. Они агрессивны и, хоть питаются преимущественно падалью, при встрече с живым человеком склонны нападать. Вишенкой на торте этих красавцев является то, что их костяные наросты при кончине разлетаются далеко вокруг, раня и калеча нападавшего.
Костяная бомба замедленного действия…
И вот сейчас эта бомба появилась в двери комнаты. В двери?
Я присмотрелся. Сейчас зеркальная поверхность, которая закрывала выход, стала пыльной и грязной, как будто неделю стояла на стройке. Причем она стояла в том месте, где постоянно что-то штробили.
И сквозь неё спокойно прошел поганец…
А если зашел один, то могут выйти и трое!
Ведь если мне помнится, то зеркальная поверхность выхода не выпускала никого. Затягивала в себя наполовину и оставалась держать жертву, пока не подходил Амальгамщик. А сейчас… сейчас бывший Кузьмич спокойно стоял посреди мутной зеркальной поверхности и даже не чихал.
— Вы почему ещё живые? Зеркальный, почему ты ещё не распластал их на куски вкусного свежего мяса? — гневно пропищал поганец.
— Господин! Они ослепили меня! — прокричал Амальгамщик. — Я не вижу их! Не вижу!
Он пытался протереть глазницы шлема, но рыцарские перчатки плохо подходили для подобного. Амальгамщик елозил по шлему, скрипел, но никак не мог добраться до грязи и пыли на глазах.
— Ай-яй-яй, как не стыдно, а ещё взрослые люди, — покачал головой поганец. — Сейчас, сейчас… Иди ко мне, я тебе протру глазенки! Иди на голос!
— Да-да, иди на голос! — тут же подхватила таким же тонким голоском Чопля. — Иди, я тебе сейчас всё протру!
И так мастерски у неё получилась эта пародия, что у поганца отвалилась челюсть, а зеркальный рыцарь повернулся в её сторону. А Чопле это только и нужно — она с размаха запулила в прорези чем-то белым и вязким. Ещё подлетела и размазала как следует.
— Это что, господин? Это что? — взревел Амальгамщик.
— Это гипс, херня блестящая! — ответила Чопля. — Не вертись минут пятнадцать и тогда он затвердеет нормально. Для тебя же стараюсь!
— Ты не мой господин! — заорал Амальгамщик и взмахнул мечом, пытаясь попасть по голосу.
Да куда там, Чопля умчалась на другой конец комнаты и начала оттуда строить потешные рожицы.
Зеркало на двери тем временем побелело и теперь уже стало напоминать несвежую простыню. Уже не зеркало, которое закрывало вход.
Можно ли сквозь него выбраться из комнаты? Может быть и можно. Но надо проверить, а не бросаться сломя голову.
Пока Амальгамщик махал мечом, стараясь попасть по юркой Чопле, я подобрал с пола брошенный пузырек.
— Иди сюда! Иди сюда, я тебе говорю! — кричал тем временем поганец.
— Да заткнись ты! Не мешай самцу общаться с самочкой! — выкрикнул я и метнул в сторону поганца пузырек.
Он моментально присел, как будто неожиданно захотел по-большому. Брошенный пузырек спокойно пролетел сквозь полотно и разбился где-то в коридоре морга.
— Не попал! Не попал! — радостно завопил поганец. — А ещё говорят, что ведьмаки не промахиваются!
— О нас много чего брешут, — пожал я плечами. — А ты верткий…
— Я сильный и быстрый! — хвастливо оскалился кривыми зубами облезлый полутруп.
— Как ты Амальгамщика себе в слуги заманил? — спросил я, кивая на зеркального рыцаря, который в это время махал мечом в пяти шагах от нас.
— А чего там заманивать? На кладбище нашел проклятое зеркало и наступил на него нечаянно, а там он… Порезался я тогда здорово осколками, а он мою кровь за кровь хозяина почему-то принял. Вылез и сказал, что будет служить верой и правдой. Может, я в прошлой жизни был потомком того колдуна, что доспехи заколдовал?
— Может и был… А в Москве как очутились?
— А что тут? Тут хорошо, бомжи иногда попадаются. Покуда в костюме старика хожу — ни одна собака меня не учует. Я хитрый. Я разобью рядом с бомжами зеркало, а оттуда зеркальный вылезает. Потом у меня роскошный ужин получается… Вот как сейчас, когда он вас нашинкует. Эй, зеркальный! Тут ведьмак, тута! — поганец только не запрыгал от усердия. — Ой, а с вами ещё девка была? Где она?
Ну что же, если я всё выяснил по поводу Амальгамщика, то… То надо линять! Один хрен этого зеркального монстра не ухайдокать, а вот смыться можно. Пока он за нами будет идти, мы уже за тридевять земель окажемся.
— Уйди с дороги, поганец, — пробурчал я.
— Вот ещё! Никогда я из-за стола голодным не вставал! Зеркальный, они убежать хотят! — взвизгнул поганец и кинулся на меня, размахивая когтями.
Я же начал отбиваться, отражая удары кастетом и дубинкой. Пару раз саданул поганца живицей — ударил молнией по гнилой черепушке.
— Господин! От меня ни один не уйдет! Где они? Где? — закричал Амальгамщик.
— Можно я ему в рифму отвечу, Эдгарт? Ну можно? — взмолилась Чопля.
— Опять материться будешь? Нечего тут грязь лить! Тут мертвые лежат, а они достойны уважения! — откликнулся и ушел пируэтом в сторону, пропуская поганца мимо себя.
Его когти мелькнули в нескольких сантиметрах от моего лица. Ещё бы чуть-чуть и зацепил. А там пакость разная, делай потом уколы от бешенства и заливайся зельями…
Я ударил его классическим хуком, отбрасывая назад. Усилил дубинку живицей, отчего та засверкала красным пламенем, да и рубанул наотмашь.
— Ты чего дерёшься не по правилам? — завизжал поганец, падая на пол. — Я же с тобой на кулачках, а ты живицей.
Он пытался подняться и наткнулся на подошедшего слепого Амальгамщика. Тот как раз поднял меч, чтобы рубануть и только ждал команды.
— Господин! Я жду только вашего приказа! Где этот ведьмак? Где это бесовское отродье? — громыхнул Амальгамщик.
— Бей его! Бей! Он под твоими ногами! Чуешь? — снова тоненько взвизгнула Чопля, подлетая к нам. — Бей, зеркальный! Чего застыл?
Амальгамщик вздрогнул и сделал движение. Меч начал опускаться, неумолимый, как нож гильотины.
— Не-е-е-ет!!! — завизжал поганец, но лезвие уже было не остановить.
Меч ухнул вниз и разрезал тело трупоеда напополам.
— Ты… Ты… Ты меня убил, зеркальный засранец! — прокричал поганец, пытаясь удержать нижнюю половину.