Сюрприз Купидона
— Она знала, когда вы вернетесь, и специально вас поджидала?
— Нет, и это-то меня пугает.
— Но ведь у нее дети…
— Она знает, что я их не брошу.
— И вы годами выплачиваете долги? Не свои — их долги?
Хилл говорил совершенно спокойно, и Джудит тоже начала успокаиваться. Наверное, невысказанная боль, годами камнем лежавшая на сердце, стала невыносимой, потому что слова сами полились из уст:
— Ни моя мать, ни сестра никогда никому не причинили вреда, никогда никого не обманули. Они просто женщины, глупеющие от любви. Луиз боготворит Эрбана. Мать любила отца. И любит до сих пор.
— А почему вы взяли на себя ответственность за их судьбы?
Джудит глубоко вздохнула и переплела пальцы, ее глаза затуманились от нахлынувших воспоминаний.
— Потому что я действительно несу за них полную ответственность. Если бы не я, Луиз никогда бы не встретилась с Эрбаном. Это я первой познакомилась с ним и привела в наш дом. Они с Луиз взглянули друг на друга и… всё. Любовь с первого взгляда. Все любовались ими. Мой отец принял Эрбана как сына. Они были очень похожи — и тот, и другой могли очаровать кого угодно. Луиз обожала отца и, по-видимому, бессознательно искала кого-то, похожего на него. И нашла… Эрбана. Луиз часто говорила, что должна благодарить за это меня, и она права, бедняжка. В последнее время я, правда, не слышу от нее слов благодарности, — горько усмехнулась Джудит, — но это дела не меняет: именно я невольно распорядилась ее судьбой. Через несколько месяцев после рождения близнецов мой отец умер. Вы знаете, он владел строительной фирмой и был по уши в долгах. Но сей факт мало его беспокоил — он швырялся деньгами налево и направо. Итак, фирма разорилась, дом ушел за долги, ничего не осталось. Но Эрбан продолжает семейные традиции, и моя сестра тоже. Луиз — совершенно безумная жена, совсем как наша мать.
Джудит откинулась в кресле, удивляясь, почему вдруг ей захотелось открыть душу этому человеку.
— Продолжайте, пожалуйста, — попросил Хилл.
Джудит улыбнулась.
— И часто вы выслушиваете подобные исповеди? Вам бы стать священником.
— Я другого мнения, — улыбнулся Хилл и повторил: — Продолжайте.
И, к своему удивлению, Джудит снова заговорила:
— Перед смертью отец попросил меня заботиться о Луиз и о матери. И я обещала. Наверное, он понимал, что Эрбан — его копия, и предвидел будущее Луиз. Вокруг отца постоянно вертелись какие-то женщины, но все же он остался в семье. Возможно, потому, что часть фирмы принадлежала матери, и она, не глядя, подписывала все, что он ей подсовывал. И теперь…
— …Ваша мать несет за все финансовую ответственность, — закончил Хилл.
Джудит кивнула.
— Она до смерти останется на крючке у банков, но послушать ее — мой отец был самым замечательным человеком на свете. А тут вот и Эрбан… — Джудит поникла, будто на ее плечи легла еще одна ноша — тяжелый груз собственных признаний. — Мне следовало предвидеть ситуацию, в которой оказалась моя мать, — преодолев волнение, продолжала она. — Когда все обнаружилось, мать сказала мне: «Почему ты не предупредила меня? Почему позволила мне все это делать?»
— Как она могла? Вы же были ребенком!
— Когда отец умер, мне было девятнадцать. Я знала, что он постоянно всех обманывает. И знала, как легко одурачить мать. Я уже начинала работать в «Ньюс», считалась перспективным репортером и могла бы умножить два на два.
Исчерпав запас горестных воспоминаний, Джудит умолкла. Глядя на ее печальное растревоженное лицо, Хилл мягко заметил:
— Мне кажется, постоянно тревожась о своих родственниках, вы забываете о себе.
— Возможно, но у меня нет выбора.
— Теперь есть, — поправил Хилл. — Я даю вам возможность выбора.
Значит, он готов мне помочь, подумала Джудит. Вероятно, предложит сейчас какую-нибудь работу. Конечно, ему это ничего не стоит. И все-таки не очень-то хочется одалживаться…
— Почему вы это делаете? — спросила она.
— Я вам очень неприятен?
На мгновение Джудит замерла, пораженная прозрачной ясностью его вопроса, затем резко вскочила, едва не опрокинув кресло, и вцепилась в край стола. Вот, значит, что он предлагает… А она-то думала, что Хилл влюблен в нее… Тупица, настоящая тупица!
Джудит презрительно смотрела на Хилла. Великолепный образчик самца — сильный, красивый, хищный. Почему она решила, что этому человеку можно доверять? Его можно бояться. Но доверять?.. Как это он сказал? «Вы получили то, за что заплатили»? Кажется, так. За что он собирается платить — это ясно. Но какие бы наивыгоднейшие условия он ни предложил, в этой сделке ей не выиграть, рано или поздно она окажется банкротом. Джудит помедлила и холодно спросила:
— Почему вы задали такой… странный вопрос?
— Он касается того предложения, которое я хочу вам сделать.
И тут ее прорвало:
— А вдруг мы не сойдемся в цене? Ведь я не знаю, чего стою как любовница. Никогда не пробовала себя в этой роли. — Джудит понимала, что хамит, но уже не могла остановиться. — Видите ли, я не старлетка, жаждущая любым способом сделать карьеру. У меня нет такого желания. Или жизненных сил. Называйте как угодно.
— Вы, кажется, сердитесь? — В голосе Хилла звучала ирония, и Джудит постаралась взять себя в руки.
— Да, есть у меня такая скверная привычка — сердиться, когда я выхожу из себя, — уже спокойнее проговорила она, тоже стараясь добавить иронии в свои слова: — А сейчас, как ни странно, именно такой случай.
— Конечно, финансовое положение у вас хуже некуда. Но, думаю, вы справитесь. — Хилл говорил спокойно, будто вел деловые переговоры, а Джудит чувствовала себя униженной, как никогда. — Между прочим, — доверительно сообщил Хилл, — мне не нужна любовница. Я хотел предложить вам стать моей женой.
Джудит оцепенела. Похоже, он снова развлекает себя за ее счет. Но какую игру ведет на этот раз?
— Что вы сказали? — на всякий случай переспросила она.
— Я прошу вас выйти за меня замуж.
— Вы пьяны?
— Нисколько. Садитесь.
Сесть ей действительно необходимо — кружилась голова, подкашивались ноги.
— Но почему?.. — выдавила Джудит еще один вопрос.
— Мне далеко за тридцать. Я устал искать развлечений на стороне, мне нужна жена.
Однако Джудит интересовало совсем другое.
— Но почему вы делаете предложение именно мне?
— Вы честная, преданная. Умеете держать слово. Я имею в виду обещание, данное вами отцу. Мне нужна жена, на которую можно положиться.
Так подыскивают делового партнера, а не женщину, на которой собираются жениться, мелькнуло у Джудит в голове. А Хилл продолжал:
— Вы красивая, сексапильная. Прошлой ночью мне до смерти хотелось заняться с вами любовью. — Легкая улыбка появилась в уголках его рта. — Впрочем, «любовь» — не то слово. Скажем так: я хотел вас прошлой ночью и хочу сейчас. Я человек не эмоциональный, и браки по любви не вызывают во мне доверия. Все искрометные чувства быстро проходят. И, судя по тому, что я вижу вокруг, любовь очень скоро превращается просто в дурную шутку.
— Как в моей семье, — с горечью заметила Джудит.
— Сейчас вы ни с кем не связаны, — продемонстрировал Хилл осведомленность. — У вас были серьезные увлечения?
— Серьезные? — иронически переспросила Джудит. — Вы хотите знать, спала ли я с кем-нибудь? Вам нужна девственница?
— Я хочу знать, не считаете ли вы себя с кем-нибудь связанной, — спокойно пояснил Хилл. — Не пылает ли в вас яркий огонь безответной страсти.
Джудит усмехнулась. Кому, как не ей, знать: любовь — это ловушка. И она сказала:
— Даже если бы я не имела перед глазами печальный пример сестры и матери, разве я похожа на особу, которая может без памяти влюбиться?
— Пожалуй, нет. Во всяком случае — не с таким подбородком. — Хилл улыбнулся, и Джудит показалось, что его пальцы скользнули по контурам ее лица. — Хороший овал, чудесная кожа, но этот упрямый подбородок… Нет, на сентиментальную дамочку вы не похожи.