Наказание для вора (СИ)
— Скажи только честно, она тебе нравится? — не оборачиваясь, спросил Лен у подошедшего сзади друга.
— Конечно.
— Как женщина? — Лен резко обернулся: ревность ядовитой змеей вилась внутри.
— Как сестра, Лен, — тихо ответил Дель и посмотрел понимающе. Слишком понимающе. — Она мне очень дорога. Она светлая и добрая, что бы там не говорил Мэл и не делала она сама. Я рад, что Мила нашла свое счастье с тобой.
Он тепло улыбнулся. Лен по его лучащимся счастьем глазам видел, что он радуется за друзей больше них самих. Иногда он думал, что Деля нужно канонизировать.
* * *
Она не зажгла свеч, и в спальне было темно. Свет еще не ушедшей с неба луны падал через незанавешенное окно на мягкий ковер у большой кровати. В быту Мила была неприхотлива — вместо роскошных платьев носила удобные брюки, ела бок о бок со слугами, спокойно могла вытереть окровавленный меч о рубашку, — но в одном она была принципиальна: мягкая постель. В количестве пуховых подушек, разбросанных по кровати, можно было утонуть, а матрас напоминал Лену вату.
Однако сегодня главная мебель этой комнаты пустовала. Мила сидела на подоконнике, положив голову на колени, смотрела на медленно рассветающее небо. Лен бесшумной походкой вора подошел к ней. Острое эльфийское ушко, торчащее из копны золотых волос, не дернулась, но каким-то шестым (седьмым? восьмым?) чувством Мила определила его присутствие.
— Я перегибаю палку?
— То есть?
Она неуверенно повела плечами.
— Вчера, у Аспидов.
Теперь пришла очередь Лена пожимать плечами. Ему, в принципе, стало внезапно неуютно от вида такой Милы. Он привык к ее самоуверенном виду и не допускал мысли, что за маской леди и воительницы скрывается молодая девушка, которая тоже может сомневаться в себе.
«Поздравляю, Лен, ты — баран», — подумал он и шагнул к Миле, обняв ее за плечи и притянув к себе, положив подбородок ей на макушку.
— Не особенно. Не уверен, что могу судить. Как показали недавние события, за дорогих мне нелюдей я тоже готов убивать. Я ведь прав?
— Да. Если бы не ты с Делем, я бы решила проблему по-другому и все же сыграла бы в холодную войну. Но вашими жизнями рисковать была не намерена.
Мила уткнулась носом ему в живот и тяжело вздохнула.
— Понимаю, что оправдание плохое, но меня так воспитали. В четырнадцать лет я уже держала лук и простреливала головы кочевникам. Людям, даже не оркам. В тот год южане вновь решили захватит Леса фейри, мы пришли на помощь…
— Не хочу критиковать твоих родителей, но это жестоко, поступать так с дочерью.
— Думаешь, они хотели? Будь их воля, они бы всю жизнь меня оберегали, но мама с папой слишком хорошо знают, что в жизни часто бывают моменты, когда ты можешь положиться только на себя. И меня этому научили, как выживать в одиночку… И не ври мне, ты тоже такой.
— Одинокий волк? — Лен усмехнулся в золотые локоны. — У меня трое друзей.
— Это не меняет того факта, что в момент опасности ты привык действовать один и полагаться только на себя…
— Кстати, а откуда у твоих родителей такой опыт? У тебя ведь мать — эльфийский генерал, у нее разве не должно быть армии под боком?
Мила отстранилась, и Лен заметил, как отчаянное выражение глаз меняется на веселое. По крайне мере, она больше не хмурилась и не впивалась тонкими пальчиками в колени.
— Знаешь, сколько у Рассветного Леса врагов? Много. Ликаны из человеческих земель Фелин-Сена, кочевники у южных границ Лесов фейри, племена северных орков на севере и обычные орки с Восточных гор. Когда полвека назад с Северного Хребта сошли орды северных орков, почти все силы эльфов были брошены на защиту северных границ, остатки перераспределили по восточным и южным. Именно моей матери, тогда только капитану следопытов, было поручено командование. У нее было несколько отрядов, а против нее — тысячи орков с востока. Они почуяли слабину и напали, потом еще раз и еще. Полвека длилась война на севере, и все это время моя мать с горсткой эльфов останавливала натиск врагов на других фронтах. За свой героизм и тактику, приведшую к победе — она не просто защитила родной лес, она уничтожила почти всех орков Восточных гор, — она получила звание генерала и прозвище, неофициальное, конечно, Бич Орков.
Лен присвистну.
— Твоему отцу не страшно рядом с ней жить?
— Папа храбрый. Тем более, немалую часть войны он прошел бок о бок с ней.
Они немного помолчали. Мила в задумчивости перебирала край рукава его рубашки.
— Я иногда забываю, что не всех вокруг воспитала Бич Орков, что у других реакция на привычные мне вещи может быть совершенно иная.
— У меня также, — усмехнулся Лен. — Что? Сложно требовать от беспризорника хороших манер!
— А от тебя — и вовсе бесполезно! — кулачок слегка ударил его по плечу, он рассмеялся, и ему вторил мелодичный женский смех.
* * *
— И как вы предлагаете идти нам в патруль? Вдвоем? — неприкрытая ирония слышалась в словах Милы. Этот разговор с Сетом продолжался месяц — с тех пор, как Деля отстранили от патрулирования. Стажеров было ровно пять троиц, и добрать в недостающую было неоткуда, а ставить эту безумную парочку к постоянным патрульным Сет не хотел. Вернее, сначала он поставил, но, когда количество предотвращенных преступлений и задержанных преступников стало расти — будь проклят тот, кто обучал эту эльфийку, и лиса, выросшего на улицах Рестании, — инспектор изменил свое мнение. Он был совсем не против понижения преступности, но не доверял парочке. Они иногда перегибали палку.
«Раз вам тесно в патрульных, получите „повышение“», — с мрачным удовлетворением подумал Сет. У него было полно работы, и он хотел хотя бы один день провести без надоедливых стажеров.
— Сегодня вы не идете в патруль, — огорошил Милу с Леном инспектор. — Управление считает, что вы справитесь с более сложной задачей.
Сет прошел к столу, под которым стоял железный сейф, открыл его и достал оттуда папку.
— Месяц назад в своей постели был обнаружен лорд Родерик де Ринтар, он был отравлен. В его преклонном возрасте — пятьдесят семь лет — доза яда оказалась смертельна. Опрос домочадцев результата не дал, расследование зашло в тупик. Яд, который использовал убийца, не редкий, достать его труда не составляет, а вот кто добавил его в кувшин с водой старому лорду — неизвестно.
— Мотив? — коротко спросила Мила.
— Только у жены. Леди Риджи не Ринтар, урожденная де Кайлон, младшая сестра Миранды де Шелон, жены Верховного мага, в двадцать лет вышла замуж за пятидесяти четырехлетнего лорда де Ринтара, трех лет не пробыла в браке, как стала вдовой.
Мила хмыкнула: мужчинам больше и не нужно, чтобы осудить женщину.
— Думаю, вам, леди Феланэ, не составит труда разговорить леди де Ринтар. Лорд не оставил детей, поэтому все его имущество переходит к единственной наследнице — его жене. Она не наделена умом, но для убийства это не всегда нужно. Идите. И не забывайте соблюдать законы.
— Обязательно, инспектор, — также холодно ответила Мила выходя из кабинета. — Как тебе? — тихо поинтересовалась она у Лена, когда они покинули Управление и неспешным шагом направлялись к особняку де Ринтар.
— Интереснее, чем думает Сет.
— Почему?
— Есть там кое-что, — Лен прищурился. — Кое-что заметил в деле, когда листал папку. Заметила, какой там на рисунке кувшин?
— Красивый.
— Да, резной, с рисунками и вычурной ручкой — причудливое творение мастера-стекольщика, и я даже знаю какого. Этот кувшин сделан так, чтобы вода из него не проливалась, подсыпать в него что-то просто невозможно: носик открывается лишь тогда, когда ты наклоняешь кувшин, чтобы налить из него воду.
— А как тогда наполнить его водой?
— Переворачиваешь и откручиваешь дно.
— Свет, зачем такие сложности?
— Да кто ж знает, причуды богатеев. Ты еще не видела самые безумные конструкции. Но не это самое главное: я в описании инспектора прочел, что он немного зеленоватый на дне. Это от долгого пользования, и я готов поспорить, что процесс открывания кувшина очень громкий — стекло должно скрипеть, его необходимо обновлять, но мало кто делает это. Знаешь, что это значит?