Моя чужая. (Не)вернуть любовь (СИ)

— Ну что, поздравляю, — ржет в трубку, едва успеваю ему набрать. — Ты станешь папой.
Останавливаюсь, пытаясь переварить услышанное, а по спине холодный пот градом.
Нет! Я всегда использовал защиту, следил за этим внимательно!
А в ушах гул начинает нарастать. Горло пересыхает, язык еле шевелится, но заставляю себя прохрипеть:
— Какой срок?
И Март, конечно, сообщает.
  
Глава 23
 
Демьян какой-то странный.
Весь день наблюдаю его крайне задумчивую физиономию и ловлю растерянные взгляды.
От этого почему-то не по себе. Неужели Оболенский опять названивал? Но Демьян держал меня в курсе всех планов, и, в свою очередь, наша фирма аккуратно рассыпала хлебные крошки, уводившие Оболенского в сторону.
— Как же они задолбали, — шипит Витко, зло щелкая мышкой. — Нас топят, Елена Николаевна! Ей богу топят. Какой-то хрен подался на тендер и теперь в затылок дышит. Условия вкусные ставит, конкурентов окучивает… Такое чувство, что перебьет ставки. А нам нельзя уступать!
Сверкает глазами, пыхтит, как чайник, но, стыдно признать, меня сейчас другое интересует.
— Скидку дать можем? — брякаю, лишь бы сказать что-нибудь.
— Да мы и так все на скидках! Помилуйте, за еду работаем.
— У нас ведь есть заказы…
— Нужны новые! Конкуренты, как грибы после дождя растут, кризисы один за одним…
Витко распинается, а я слушаю краем уха. Что же там у Ястребовского случилось? Или вечерние сырники такой эффект возымели? Ну а что? Тем летом Демьян буквально у меня жил. Завтраки-обеды-ужины — все по расписанию. Мне нравилось хлопотать у плиты. Особенно, когда вдруг Демьян прижимал собой к кухонной столешнице и…
От жара, бросившегося в лицо, краснею так, что слезы на глазах выступают.
— Простите, мне надо выйти, — вскакиваю на ноги и быстрым шагом направляюсь в коридор.
Мне срочно нужна уборная — сунуть голову под холодную воду. Сколько можно за прошлое цепляться? Я не хочу! Но разве память спрашивает?
Моя жизнь была настолько тесно переплетена с Ястребовским, что этот просто ненормально! Теперь то я понимаю — нельзя отдавать себя без остатка. Особенно тем, кому плевать.
Заворачиваю за угол и слышу томное:
— Да-а-а, милый… Как скажешь…
За одной из колонн, около окна, стоит девушка. Я вижу часть ее тела.
— Мы же встретимся сегодня? — мурлычет нежно, и до меня, наконец, доходит.
Валентина!
Вот только, что она здесь делает?
Шагаю вперед, специально обозначая свое присутствие. Девушка выглядывает из-за колонны и тихо ойкает, торопливо пряча телефон.
— Е-елена Николаевна, — тянет, спотыкаясь на каждой букве. — Как неожиданно…
Удивленно выгибаю бровь. Напугала ее, что ли?
— С кем болтаешь? — интересуюсь, чтобы разрядить обстановку.
Но Валя бледнеет еще больше.
— Да так, знакомый, — и краснеет.
Понятно. Личная жизнь кипит… Ну что ж, девушка молодая, может себе позволить.
— А здесь что делаешь?
— Так это… — тушуется и смотрит в пол. — Обсудить с вами отпуск хотела.
Вот как? График еще несколько месяцев назад согласован, изменять его не буду. Может это жестоко, но любимчиков на рабочем месте быть не должно. Но и тут Валентине удается меня удивить.
— Можно отказаться? — выдает неожиданно.
Отказаться от отпуска? Однако…
— Путевка сорвалась, — объясняет торопливо. — Я сначала расстроилась, а потом думаю — возьму компенсацию. И денег побольше будет. Для ремонта.
Ну… ладно. Странно только, что Валя с этим ко мне направилась. В отделе кадров на такое быстро добро дают.
— Хорошо. Скажешь, что я разрешила.
— Спасибо, Елена Николаевна, — расцветает Валя и торопливо идет прочь.
А у меня почему-то тягостное ощущение от разговора. И вроде бы все ладно, но… Опять это дурацкое «но».
Встряхиваюсь и направляюсь вслед исчезнувшей девушки. Куда я там шла? В уборную? Ну вот и…
— Черт! — шиплю, замечая в зоне отдыха знакомую фигуру.
Ястребовский развалился на диванчике со своим неизменным ноутбуком. Пальцы порхали над клавиатурой легко и быстро, как будто исполняли симфонию. Сосредоточенный весь такой, собранный… От того взъерошенного безалаберного мальчишки почти ничего не осталось. А сейчас так и вовсе на его лице застыло такое выражение… Сглатываю, стараясь ускользнуть незаметно.
 
Но сегодня не мой день.
Демьян поднимает голову и мгновенно расцветает мягкой полу улыбкой. От этого по всему телу пробегает дрожь. Тревога напополам с удивлением и смущением. Зачем это? И вообще — пусть других очаровывает.
— Привет…
Произносит одними губами и кивает, подзывая к себе.
Надо развернуться и уйти, но вместо этого шагаю вперед.
Боже, какая дура! Часть меня упирается всеми лапами, требует бежать от раздражителя подальше, а вторая шепчет — сколько можно? Оставаться в плену обиды до старости, прекрасно осознавая, что сама не в белом пальто?
И все-таки, мне не нравятся те эмоции, которые будит во мне Ястребовский. Хочу тишины и покоя. Как с Артуром, где каждый день похож на предыдущий. Но мужа больше нет. Есть я и отчаянные попытки сохранить хотя бы немного от нашей семьи.
— Как ноут? — интересуется, когда подхожу достаточно близко.
— Работает, спасибо.
— Тебе спасибо за то, что накормила, — улыбается шире.
Я неловко дергаю плечом. Ну накормила и накормила, что теперь — на счетчик ставить?
— А где ты вообще так готовить научилась?
Вопрос застает врасплох. Демьян совершенно точно ищет повод для беседы. А я вспоминаю окончание вчерашнего вечера.
— Где научилась там уже нет. Но могу прислать твоей жене пару рецептов.
Улыбка моментально исчезает. Не нравится, понимаю. Но я хотя бы пытаюсь быть разумной. Демьян женат, а то, что он про развод говорил — ну так это всего лишь слова.
— Боюсь, тут медицина бессильна, — пытается шутить, а сам при этом морщится. — Вот, посмотри, — щелкает мышкой и поворачивает ноут.
А, та самая программа, которую он мне недавно показывал. И оформлена в подсказанных мною цветах. А ведь так действительно гораздо лучше!
— Шахов одобрил, — хмыкает, явно довольный моей реакцией. — Просит еще парочку подсказок.
— Шахов?
— Мой партнер. Разрабатываю для него несколько интересных штучек в обмен на стартовый капитал, — и, перехватив мой удивленный взгляд, мрачнеет. — Я и так дохрена времени просрал, пытаясь вжиться в неподходящую роль. Хватит.
А у меня озноб по коже. И ассоциации очень… специфические. Я ведь тоже для деректорского кресла не очень подхожу.
Легонько встряхиваю головой. Пусть Ястребовский делает, что хочет. Это меня не касается, а вот насчет программы…
Любопытно, и ничего с этим поделать не могу! А вчерашние уроки по веб-дизайну все до последнего перед глазами.
— Вот тут шрифт не гармонирует, — показываю на экран. — Шапка — слишком воздуха мало, а в центре наоборот — пустота…
Поиск недостатков увлекает. Присаживаюсь рядом, внимательно вглядываясь в экран. Кое-что ужасно, где-то решения весьма оригинальны. Демьян делает пометки в блокноте, хмыкает, задает вопросы, поясняет, чего хотелось бы Шахову… Как они вообще познакомились? Не важно.
Я разбираю по кирпичику чужую работу. Это интересно. Ново и свежо. В себя приводит звонок на мобильный.
Вздрагиваю, выныривая из собственных мыслей.
Витко звонит…
— О господи, — спохватываюсь, понимая, что просидела тут не меньше получаса. — Блин! Да, уже иду, — отвечаю недовольно бурчащему мужчине.
Демьян забирает ноут.
— Извини, что задержал.
Хлоп — и все мои претензии так и остаются вертеться на кончики языка.
— Сама виновата, — выталкиваю вместе с наигранной улыбкой.
Ястребовский усмехается и одаривает таким тягучим взглядом, что я замираю, будто кролик перед удавом.
— Нет, не виновата.
И почему-то кажется, сейчас он говорит совсем о другом. Разворачиваюсь, и спешу обратно в кабинет. Хватит потрясений на сегодня. Мне еще с Ульяной на обследование ехать.