Цивилизация 2.0 Выбор пути (СИ)
В Лантирск с нами отправилась только одна семейная пара, молодой охотник по имени Пратт и его женщина, Лесса. Подозреваю, что именно желание увести молодую жену подальше и подтолкнуло его уйти первым.
Здесь мы оставили все образцы наших изделий, обменяв их на десяток хороших каменных топоров. Пратт говорил, что за такими камнями они ходили на запад, к большой реке, и нашли их в месте, где вода бурлит между скал.
В этом мире Днепровские пороги, не скрытые под гладью водохранилищ, сохранились, и служат неплохим ориентиром. Я постепенно привязывал местность к той карте, что помнил из будущего, выходило что род Медведей обитал примерно на месте будущего Павлограда. Севернее никаких стоянок неандертальцев не было, или Пратт и его сородичи о них просто не знали. Черных людей здесь никогда не видели, только слышали рассказы о них на осенних встречах местных родов.
Если это так, то сейчас на всей этой огромной территории, ограниченной с северо-запада Днепром, кроманьонцев не было. Что происходит восточнее, я не знал, но надеялся, что Дон и Северский Донец тоже какое-то время будут естественными преградами на пути их миграции, и основной поток чернокожих сейчас идёт в Европу через сухопутный перешеек Босфора, ещё не успевшего стать проливом.
С этими переселенцами мне предстоит столкнуться в будущем, и огнем и мечом отбросить их назад, в Турцию. Мы сможем позволить ассимиляцию другого вида, но не больше пяти процентов от численности неандертальцев на тот момент. Приток новых генов увеличит наш запас прочности, и, через несколько поколений постепенно растворится в общей массе, оставив полезные признаки. Главное сейчас - собрать побольше людей, и создать все условия для быстрого роста моего народа!
Задерживаться долго у Медведей мы не стали, и, чтобы не провоцировать конфликты из-за женщин, на следующий день отправились назад, к Лантирску. По пути я отмечал многие полезные растения, которые пригодятся в дальнейшем, несколько кустов черники мы отрыли, и теперь несли с собой, в наполненных влажной землёй мешках - южнее они не встречались. Теперь, когда листья распустились, можно было распознать малину, ежевику, черную и красную смородину. Эти растения росли повсеместно, их хватало и в окрестностях нашего городка. Осталось дождаться осени, и выбрать кусты с самыми крупными ягодами, закладывая основы селекции.
Эрика нашла большинство лекарственных растений, которые росли и в Крыму, за исключением степного мака, я же смог определить только подорожник, тимьян и мяту. Как же я теперь жалел, что, готовясь к исходу, не собрал несколько сухих коробочек с семенами! Ведь никакого другого обезболивающего у меня не было...
Ещё одной находкой стала съедобная лобода, родственное обычному бурьяну растение, с более яркими и сочными листьями. До созревания семян ещё долго, и молодые ростки перенесли в корзину вместе с комом земли, на которой они росли. Вместе со щавлем, черемшой и диким чесноком она станет первой сельскохозяйственной культурой, которую мы освоим.
Вообще, проблема селекции и новых, прежде всего высококалорийных культур, с ростом численности населения будет становиться все острее.
На сегодняшний день рыба составляла большую часть рациона, но Аркаим, хоть и был гораздо полноводнее и богаче уловами, чем в будущем, скоро не сможет прокормить Лантирск. Только через несколько лет, и то, если развитие не замедлится, мы сможем совершить каботажное плавание к берегам Турции, и попытаться отыскать дикую пшеницу.
Сейчас единственный выход я видел в ускоренном развитии животноводства, и первыми на очереди стояли дикие свиньи. Зимой охотники сильно проредили местное поголовье, но на их место пришли новые стада, и сейчас как раз должны появиться поросята. Эти животные всеядные, и прокормить их не сложно. На корм идёт все - трава, ряска, молодые ветви, листья и кора деревьев, любые плоды и ягоды, жёлуди, грибы, даже ядовитые для людей, мелкая живность вроде лягушек, ящериц и ужей.
Затея довольно опасная, взрослые животные яростно защищают потомство, их придётся убить. Да и отловить потом несколько десятков шустрых поросят будет непросто. Но - вполне реально, и через одно-два поколения они будут полностью домашними. Главная трудность - удержать животных на месте, а для этого нужны крепкие ограждения. И часть людей придется закрепить за этим стадом, заготавливать ему корм, таскать воду, заниматься отбором самых крупных и спокойных животных на развод.
Ещё одного кандидата в домашние животные мы встретили на полпути домой. Сначала я подумал, что вижу знакомых мне равнинных бизонов, что были обычными в Крыму и Приазовье. Но нет, эти быки были поменьше, с более длинными рогами и не такой густой шерстью. В будущем они остались только в зоопарках и нескольких заповедниках, таких как Беловежская Пуща. В сотне метров от меня, по другой стороне поляны проходило небольшое, около двадцати голов, стадо зубров. Вот этих гигантов пока нам не удержать никакими силами, любые загоны и ограждения из дерева они сломают. Понаблюдав за величественными животными, мы продолжили путь, и через день нагнали большой отряд рода Черных Белок, направлявшийся в Лантирск. С ним мы и вернулись, затратив на все три недели.
Группа самых опытных охотников ушла в плавни, выслеживать кабанов и ловить поросят, новички обживались, ставя очередные юрты. Несколько мужчин занялись насыпью высокого земляного вала и частокола вокруг будущего загона, а я, отобрав пятерых помощников, занялся подготовкой к металлургии.
За это время запас сырого кирпича увеличился до четырнадцати тысяч штук, и можно было начинать его обжиг. Для этого мы выбрали ровную площадку в стороне от построек, засыпали ее слоем чистого песка, и ещё раз разровняли. Затем я стал выкладывать три длинных печных канала, их заполнили сухими дровами. Дальше уже все вместе продолжили чередовать продольные, поперечные и вертикальные каналы, пересыпая каждые два ряда углем, и так до самого верха, пока весь кирпич не был сложен в бурт. Дрова подожгли снизу, и они сутки прогревали штабель, досушивая его, за это время мы обмазали стены бурта песчано-глинистым раствором. Осталось подбросить топливо, уголь воспламенился, и начался непосредственно сам обжиг.
Бурт горел и затем остывал десять дней, и, когда мы его разобрали, больше двух тысяч кирпичей ушло в брак, растрескавшись. Но остальных мне хватило, и в середине июня моя строительная бригада завершила выкладывание батареи коксовальных камер - узких, около двадцати сантиметров, промежутков между кирпичными стенами. Каждая вторая была закрыта с боков, в нее засыпали уголь, и прикрывали сверху рядами кирпичей. С торцов и в более широких промежутках развели огонь, заполнив их дровами, и Ант поддерживал его сутки. Жаль, конечно, что много ценных веществ просто улетучилось и сгорело, та же каменноугольная смола, например, но пока было не до нее… Затем торцы камер разрушили и мы общими усилиями вытолкали брёвнами спекшуюся массу наружу, залили ее водой, чтобы не воспламенилась на воздухе, и занялись ее дроблением.
Поручив Анту ремонт камер и новую загрузку, я занялся новым, главным делом - выкладыванием самого штукофена. Это было дальнейшее развитие сыродутного горна, но высота печи достигала уже трёх - четырех метров, а температура горения превышала 1100°С, что позволяло выплавить не только губчатое железо, но и чугун.
Большой сужающийся кверху конус выкладывали два дня, затем столько же подводили к нему трубы мехов, и строили помост для загрузки сырья. Кладка будет сохнуть ещё неделю, и мы, наконец, смогли немного отдохнуть…
В Лантирске жизнь кипела, за строительными работами я многое упустил, и Эрика потащила меня на экскурсию.
Берег Аркаима немного благоустроили, расчистив два песчаных пляжа, и теперь туда ходили мыться после работ. Чуть выше по течению на берег натаскали камней, сделав насыпь - там набирали воду.