Мы вместе «До», а как жить «После»? (СИ)
— Машка, у тебя вид странный, — заглянула мне в лицо подруга. — Не заболела?
— Нет.
— Задумала что-то?
— Нет.
Зачем мне подставлять Киру? Пусть будет в неведении. Да и объяснять сейчас что-то — для меня непосильная задача. Переполняло всем и сразу: страхом, азартом, глупым ликованием, мандражом и еще кучей того, что определить не получалось — адский коктейль.
Антипов вышел из игры, хлопнув пятерней по поднятой ладони одноклассника, и вытер пот с лица краем белой майки. Присел на лавку в противоположной стороне зала и смотрел на меня.
Момент истины…
Еле заметным движением головы Алексей дал понять, что пора подойти, и я, сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, пошла к нему.
— Привет, — поздоровалась первая.
— Умница, кукла Маша, — нагло улыбнулся Антипов. — Готова?
— Угу, — кивнула.
— Не могу понять, что меня больше торкает: твоя покладистость или сопротивление.
«Не спеши праздновать победу», — хмыкнула я про себя, но на деле, опустив глаза, попросила его обнажить верх и развернуться.
Леша одним движением стянул майку, зацепив ткань со спины, пересел боком, так что лавка оказалась у него между ног.
— Что это вы устроили? — заорал физрук, едва я встала позади Антипова.
— У Леши мышцы свело, — быстро ответила я, чем вызвала полное недоумение на лице подруги и одобрительный смешок мажора.
Сама от себя не ожидала таких слов. Отомстить за вчерашнее унижение хотелось очень сильно. А когда исполнение плана оказалось под моими руками — отказаться не могла. А еще видела недовольные взгляды девочек, которые восприняли меня как соперницу. И от этого сделать отчаянный шаг стало необходимостью, чтобы избежать выдранных волос.
Получив небрежную отмашку учителя, означающую «делайте, что хотите», я поджала губы, стараясь не рассмеяться. Прикинувшись овечкой, стала водить пальчиком по широкой спине. Мышцы у Антипова твердые, а кожа горячая и мокрая от пота.
Глава 12
— Ты такой сильный, Леша, — лебезила я, усыпляя его бдительность.
— Тактику сменила, Сафронова, или реально от моего тела потекла? — повернув голову в сторону, ухмыльнулся мажор.
— Я умею ценить красоту, — и опять провела ноготком по его коже вдоль позвоночника.
Мышцы однокашника напряглись и россыпь мурашек расползлась по коже. Не такого эффекта я ожидала, конечно, но невольно улыбнулась. Не чуждо доберману человеческое.
— Учитывая, что массаж я делать не умею, то предлагаю поиграть в игру, — тем временем ворковала я.
— А не боишься играть, кукла? — забавлялся Алексей. — Прошлый раз все твоими соплями закончилось.
— Тю-ю, я же про безобидную игру. Я пишу, а ты угадываешь. Или у тебя шкура как у слона? — выдала я как можно небрежнее.
— Показать, где у меня особо чувствительная кожа?
— Ну, нет так нет. Может, ты читаешь плохо, а это в твоем возрасте точно надо скрывать, — высказалась я не особо нагло, но и так, чтобы подозрений в моих уговорах не возникло.
— Ладно, любительница игр, пиши свое «люблю», — снисходительным тоном согласился Антипов.
Несколько слов особо простых я написала честно. Конечно, мажор их угадал: лес, мох, клен. Теперь настала пора воплощать задумку. К слову, это, может, и выглядит по-детски наивно, но у меня нет других вариантов хоть как-то его задеть. Я не стерва, мщу как умею.
Достала толстый красный маркер, мельком отметив удивленный взгляд Киры с примесью паники. И принялась медленно и старательно выводить большими буквами: КОЗЕЛ. От лопатки до лопатки.
Мои руки подрагивали, так что букву «З» пришлось обвести несколько раз.
— Не в бровь, а в глаз! — раздался за мной ржач Ежова, а мажор посмотрел через спину на нас. — Теперь твою сущность будет издалека видно, Леха.
Парень выхватил у меня маркер и бросил в руки нахмурившемуся Антипову.
— Скажи, что я ошибся, — Леша сжал губы и зыркнул из-под сведенных бровей.
Он выглядел слегка дезориентированным. И это был двойной триумф: совершила задуманное и увидела на роже мучителя замешательство. Сладкое чувство победы грело душу.
— В Бога веришь? — еле слышно спросил Антипов, и я поняла, что заигралась.
Литые мышцы мажора напряглись, перекатились, демонстрируя идеальный рельеф. Меня прошило аурой агрессии, парализуя конечности, и в момент победа превратилась в оглушительное поражение.
— Леша… — отшатнулась от него, лихорадочно подбирая варианты спасения.
— Пиздец тебе.
Стоило ему шевельнуться, и я ломанулась со скоростью света в раздевалку. Да я бы на Луну улетела, продав душу дьяволу!
Но улизнуть мучитель не дал. Перед заветной дверью схватил меня за футболку и дернул на себя, едва не разорвав ткань. По инерции я откинулась назад и оказалась вжата спиной в грудь однокашника. От неловких движений моя кофта задралась, и рука парня легла мне на голый живот.
Мы стояли и дышали часто, сбито. Я не дергалась, боясь наказания и чувствуя, как Леша водит пальцами по моей коже.
— Леш… — решилась попросить его убрать ладонь.
— Нет.
— Я больше…
— Будешь, — перебил Антипов с жесткой усмешкой.
— И что теперь?
Его сердце стучало в унисон с моим. Быстро, ритмично, заполошно.
— Идем в душ, — констатировал он сквозь стиснутые зубы.
— Ну, да… Так я пойду?
— Вместе, — уточнил Леша.
— С кем? — затупила я.
— С физруком, блять! Друг с другом.
Не верила, что он это сказал. То есть, имел в виду то, что сказал. Душевые у мальчиков и девочек разные, что совершенно понятно. Но была еще одна — для учителей. В лицее часто устраивали соревнования, эдакие дружеские встречи, где в числе команд как педагоги, так и ученики. Посещать совместно душевые школьникам и взрослым — запрещено. Табу. И я считала это правильным решением. Вот только именно туда Антипов запихнул меня, и в лучшем случае нас обнаружит тот самый физрук в конце урока.
Не дав мне опомниться и заорать не своим голосом, Леша затолкал меня под воду и встал рядом, загораживая единственный путь к свободе.
— Что ты творишь?! — взвизгнула я, промокая насквозь.
— Работа над ошибками, кукла, — зло прошипел Антипов. — Готова?
— К че-е-ему? — тряслась я от страха, от прохладной воды, что залила меня всю, и от близости беспринципного товарища.
Сделав шаг назад, мажор взялся за резинку шорт, а у меня в голове кто-то заработал маленькими молоточками. Он, не торопясь, стянул с себя одежду вместе с трусами, а я спешно отвернулась к стене, прижимая ладони к пылающим щекам. От смущения не могла ничего произнести. Слова застряли в голосовых связках, и я пыталась их сглотнуть пересохшим горлом, дыша часто до головокружения.
— Развернись, — раздалось за спиной.
Я чувствовала, как он шагнул ко мне, и сжалась в комок. Ситуация, когда готова на коленях просить выпустить, но именно это самое «на коленях» приведет к очень хреновым последствиям.
— Оденься, — истерично потребовала я.
— Есть другое предложение, кукла…
— Я заору!
— Отчаянная, — хрипло засмеялся Антипов, и у самого уха прошептал: — Крики меня сильнее заводят, детка.
Тело лихорадило, и я обняла себя руками, для надежности зажмурив глаза.
— Оденься, прошу…
— А взамен?
— Что угодно! — а потом сразу поправилась: — Без пошлых намеков.
— Скучно. У меня идея лучше: ты тоже разденешься.
— Ладно-ладно! — поморщилась я от досады, проклиная глупую затею. — Что ты хочешь?
— Для начала убери художества, — отчеканил жестким тоном.
— Согласна.
Ситуация более чем неординарная и хреновая. И я не видела смысла спорить. Когда Антипов с явной усмешкой сказал, что можно повернуться, я не без опаски открывала глаза. Приоткрыла один, чуть повернув голову назад, а когда зацепила край одежды взглядом, то облегченно выдохнула ртом и развернулась.
Не обманул: натянул чертовы шорты, оставив боксеры висеть на перекладине душевой сверху.