По эту сторону. Дом с секретом

Она машинально закрыла рукой тумбочку, где стояла сумка, и Соколовский оценил этот жест.
«Защищает…»
Он усмехнулся.
– Не надо бояться, я никогда в жизни ни при каких обстоятельствах не обидел ни одну норушь.
 – Вы так говорите, словно видели их очень много, – машинально ответила Таня.
 – Видел. А сейчас хотел бы поговорить с той, которая сидит в вашем столе. Уважаемая, а вы не могли бы показаться? Меня зовут Филипп Соколовский, и, возможно, у нас есть общие знакомые.
 Настойчивый шорох из сумки возвестил Тане, что норушь не только не испугалась, но и активно выбирается, чтобы пообщаться.
 
Глава 11. Вполне деловой разговор с примесью шока
 
 Таня машинально подставила ладонь, чтобы Шушане было удобнее, и подняла её на стол.
 – Ну вот… наконец-то я увидел хозяйку норушного дома! – просиял Соколовский. – Добрый вечер!
 Татьяна смотрела на него в состоянии близком к шоку – ей и в голову не приходило, что он вообще может иметь какое-то представление о норушах.
– И вам того же! – Шушана кивнула с таким видом, словно она была королевой, приветствующей гостя. Не очень званого, но требующего внимания – этикет, куда ж деваться-то…
– И кто же может быть нашим общим знакомым?
Соколовский усмехнулся, уж он-то знал, что норуши весьма осторожны, так что некая опасливость этой норушки вполне себе понятна и объяснима.
– Например, глубокоуважаемый Шушар… – Соколовский мимолётно улыбнулся Тане, мол, понимаю, звучит странно, но куда же деваться – такова реальность.
Имя главы одного из знаменитых норушных родов одним махом уничтожило подозрительность Шушаны.
Она представилась, а потом с интересом воззрилась на актёра.
– Насколько я понимаю, вы увидели норушные деревья?
– Да, именно. Даже клинику купил рядом именно поэтому – надеялся на встречу и на содействие.
Шушана прищурилась… Если она что-то понимала, то содействие предполагает встречную услугу или хорошую оплату! Она покосилась на Таню, та старательно молчала, не вмешиваясь в их разговор.
«Хорошая девочка, – умилилась норушь про себя. – Всё, вот буквально всё делает как надо!»
– Итак… сейчас, когда мы с вами уже познакомились, могу ли я ожидать содействия в одном очень важном деле? Да-да, я знаю, что глубокоуважаемая Шушана помогает вам, Танечка, в общении с пациентами, и это просто замечательно! И я…
Тут он стремительно поднялся, сделал резкий жест рукой, отлично понятый норушью, которая юркнула к Тане на колени, и широко шагнул к двери.
– Разве ваш рабочий день не закончился? – удивлённо осведомился он у Валентины, которая кралась к Таниному кабинету, чтобы послушать, о чём же Соколовский столько времени разговаривает с Танькой!
– Я…я… хотела уточнить, не надо ли вам сделать кофе или чай? – промямлила Валентина.
– Не надо, – сухо отозвался Соколовский, серьёзно пожалевший о строгом трудовом законодательстве этого мира, – он бы лично выкинул эту особу с работы просто-таки со свистом, ан нельзя – не-по-ло-же-но.
– А! Я ещё напомнить хотела! – Валентина заглянула в кабинет и слегка удивилась – Татьяна сидела за столом с абсолютно рабочим видом. – Я понимаю, конечно, что внимание владельца клиники лестно, но, Танечка, тебе же пора на дежурство в стационар!
– Спасибо тебе большое! Но до моего дежурства ещё семь минут. – Таня понимала, что с Валентиной ей теперь придётся вести себя крайне осторожно.
– Можешь не переживать, за это время я успею дойти до места. Филипп Иванович, я поняла всё, что вы хотели сказать про расширение стационара. Я подумаю, смогу ли я потянуть такой объём работы, – Тане очень не хотелось, чтобы все сотрудники клиники решили, что у неё какие-то особые взаимоотношения с Соколовским, и она надеялась, что он подхватит её игру.
 
– Отлично! Тогда я с вами прощаюсь, – Соколовский кивнул Татьяне и удалился.
Валентина ещё потопталась в коридоре, но была прихвачена под локоток Иваном Степановичем, торопившимся домой, и выведена из клиники.
«Фууух, и что это было?» – Таня заперла за ними дверь и отправилась на дежурство, благо идти было совсем близко – по коридору до конца помещений клиники, а потом через дверь, соединяющую её с новым зданием, – в стационар.
Там она осмотрела нескольких животных, которые были оставлены после операций или для лечения, и наконец-то получила возможность обсудить с Шушаной неожиданный визит актёра.
– Шушанечка, я что-то ничего не поняла… Что ему вообще надо? Заинтриговал до обморока и свалил!
– А он скоро придёт, – фыркнула норушь, пошевелив ушками. – Он сейчас в здание зашёл – во вторую дверь.
– Слушай, а кто он вообще такой?
– А это он тебе сам скажет. Может быть… – непонятно ответила Шушана. – Но мне тоже интересно, что именно ему надо?
А про себя подумала:
«И сколько можно будет получить за то, что ему надо?»
Нет, она вовсе не была жадной до людских денег, просто… безопасность дома, ради которого она осталась одна, её беспокоила чрезвычайно!
Таня прислушалась, действительно где-то в отдалении послышались звуки, хлопок двери, лёгкие шаги по коридору.
– И снова добрый вечер! – лучезарная улыбка звезды экрана вызвала бы счастливый визг его поклонниц, но у Тани были немного иные интересы, поэтому она ответила Соколовскому корректно-рабочей улыбкой, мол, не очень-то и хотелось, но раз ты уже припёрся мешать мне работать, вытолкать тебя всё равно не получится…
– Уютно вы тут устроились! – одобрил Соколовский, обходя помещение. – Клетки, правда…
– А что не так? – удивилась Таня.
– Не одобряю… но это мои заморочки, не обращайте внимания… – Соколовский хмуро покосился на ближайшую к нему клетку, в которой мирно спал такс, страдающий от бобризма и последующего оперативного вмешательства – почему-то разгрызенные в прах останки деревянных ножек стула не хотели перевариваться.
– Итак! На чём мы остановились, когда нас так бесцеремонно прервали? – уточнил Соколовский, машинально покосившись на себя в зеркальную поверхность шкафчика.
Таня мысленно закатила глаза: – «Позёр! Можно подумать, он забыл!»
Но вслух произнесла совсем иное:
– На том, что помощь Шушаны в моей работе – это замечательно.
– Именно! – обрадовался Филипп. – Я хотел сказать, что именно ваш тандем мне и нужен! Насколько я понимаю, ваш род невелик, так? – обратился он к Шушане.
 – Неправильно понимаете, – она тут же надулась как мышь на крупу.
 – Странно… Я заходил в ваш дом несколько раз, но… но не смог дозваться никого из ваших соплеменников!
 – Мой род многонорушен, но они ушли в исконные земли, – крайне сдержанно ответила Шушана, – подозрительно покосившись на актёра.
 Соколовский тут же осознал, что ходит по очень тонкой грани…
 – Неужели же? – он принял подобающе-печальное выражение, медленно, но верно сменяющееся восхищением, переходящим в восторг. – А вы… вы, многоуважаемая Шушана, остались, чтобы не дать захиреть дому? Какая верность, какая изумительная стойкость духа!