Время перемен (ЛП)

Он выполнял эту работу. Смеялся. Шутил. Поддразнивал. Покупал бриллиантовые ожерелья.
Он называл свою дочь «кексик». Довольно легко засыпал после тяжелой ночи.
У него было все это.
Не только его работа.
У него была его жизнь.
И у него была я.
Так что я тоже должна была жить его жизнью.
Он был у меня.
И я так и сделаю.
С этой мыслью (или почти с ней) я заснула.
Почувствовав, как Курт (и Полночь) отодвинулись от меня в постели, я открыла глаза.
— Милый? — позвала я.
— Надо принять душ и ехать в участок. Спи. Я позвоню тебе позже, — пробормотал он, останавливаясь, чтобы наклониться и поцеловать меня в висок.
Когда он закончил меня целовать, я повернула голову и вгляделась в темноте в его силуэт.
— Я встану вместе с тобой, — сказала я.
— В этом нет необходимости.
— Я приготовлю тебе завтрак.
— Кэди, засыпай.
Посмотрев поверх него на будильник, я увидела, что еще нет и шести.
Он проспал меньше пяти часов.
Я оглянулась на его силуэт, который снова начал двигаться.
— Я приготовлю тебе завтрак.
Он остановился, и я увидела, как он повернул ко мне голову.
— Раз хочешь, милая, хорошо, — тихо сказал он.
Я обрадовалась, что он не стал со мной препираться, потому что проиграл бы.
Откинув одеяло, я объявила:
— Сначала пойду в ванную.
Выйдя из ванной, я остановилась, чтобы поцеловать вошедшего вслед за мной Курта, и направилась через комнату, где на ночном столике горела лампа.
Подойдя к своей сумке, я достала длинный кардиган и теплые носки. Я их надела, и мы с Полночью спустились вниз. Я ее выпустила. Нашла купленный Куртом собачий корм и насыпала немного в миску. Выплеснув старую воду из другой миски, я заменила ее на свежую. Я сварила кофе. И впустила собаку.
Потом я принялась готовить для Курта завтрак.
Хороший момент нашего с Куртом настоящего (не то чтобы были плохие моменты, так что я бы назвала это знакомой территорией, одной из многих хороших моментов).
Я помнила о нем почти все.
В том числе и то, что он любил есть.
Поэтому я взялась за дело, наслаждаясь старым и новым. Возвращая то, что у нас было, и получая больше, по мере того, как мы все глубже погружались в то, чем нам предстояло стать, снова узнавая друг друга.
Курт спустился вниз в свежей рубашке шерифа (сегодня под ней была темно-коричневая футболка), с мокрыми после душа волосами, и первым делом направился ко мне. После жесткого, короткого поцелуя, он подошел к кофе. Затем он направился к входной двери (вместе с Полночью). Мужчина и собака вернулись с газетой (хотя нес ее мужчина).
— Сегодня обедаем? — спросил он, его глаза блуждали по мне от носков до взлохмаченной со сна шевелюре, слегка усмиренной в пучок макушке резинкой для волос.
— Ты можешь? — уточнила я.
— Да.
— Тогда обедаем.
Он слегка улыбнулся мне и подошел к стулу в конце кухонного островка, раскладывая перед собой газету.
— Завтра вечером, когда заберем Джейни, я отвезу вас с семьей в «Тинк», — сказал он.
«Мы» заберем Джейни.
Мило.
И возвращение Джейни.
Еще милее.
Я отвернулась от сковороды и посмотрела на него.
— «Тинк»?
— «Тинкер» — закусочная с бургерами. Место — настоящий хлев. Но там готовят лучшие бургеры в трех округах, уж я-то изучил этот вопрос.
Улыбнувшись ему, я вернулась к поджариванию котлеток.
— Это сработает, все любят гамбургеры, и чем атмосфернее заведение, тем лучше.
— Атмосфера в «Тинке» может и токсичная, но ты изойдешь слюнями, пока будешь ее впитывать. Департамент здравоохранения, вероятно, дает им разрешение, потому что запах гамбургеров и жареной картошки настолько впитался в дерево, что инспектор не может думать ни о чем, кроме как в безумии впиться зубами в гамбургер.
Я тихонько засмеялась, переворачивая котлетки на сковороде, а потом подошла поджарить хлеб.
— Кэди, ты не обязана для меня готовить.
 
Я нажала на рычаг тостера и посмотрела на него.
— Если бы ты этого ожидал, я бы не стала. Я бы велела тебе поцеловать меня в зад. Поскольку ты этого не ждешь, то буду готовить, когда захочу.
Будто мне каждый день выпадала такая возможность.
Потому что мне нравилось готовить.
Но еще больше потому, что я полжизни потратила на желание заботиться о Курте Йегере, и теперь, когда мне этот шанс предоставлен, я его не упущу.
Я не поделилась всем этим с Куртом, но знала, что он понял, когда нежно спросил:
— Наверстываешь упущенное?
— Как только могу.
Это вызвало у него милую улыбку, которая мне очень понравилась, поэтому я впитала ее в себя, прежде чем вернуться к котлеткам и перевернуть их.
Покончив с готовкой, я выложила еду на тарелки: на моей было на один тост с жареным яйцом меньше (но не на котлетку меньше... мясо — этим все сказано). Я поставила тарелку Курта рядом с газетой, свою — перед пустым стулом по соседству с ним, и он сложил газету, отодвигая ее в сторону, а я взяла свою кружку и кофейник.
Долив ему и себе кофе, я поставила кофейник и заняла свое место рядом с ним.
Я уже проглотила второй кусок, когда Курт пробормотал:
— Странно.
Я повернула к нему голову.
— Что странно?
— Не сердись, милая, но маленькие девочки мечтают о русалках, замках принцесс и рыцарях в сверкающих доспехах, и я знаю это, потому что у меня есть маленькая девочка, и все так и есть. А маленькие мальчики мечтают полететь на Луну и стать ковбоем или полицейским и ловить плохих парней, и я знаю это, потому что сам был маленьким мальчиком. Но странно то, что они понимают все неправильно, и проблема в том, что иногда, даже став взрослыми, они не понимают, что никогда не получат желаемого.
— Желаемого? — спросила я.
— Этим утром, с ней, за чашкой кофе, — ответил он.
Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание, поэтому с трудом выговорила:
— Что?
— Это цитата, — пояснил он.
— Откуда?
— Цитата Джонни Кэша, когда его попросили описать рай.
В груди загорелось от усилия начать дышать.
— Курт, — прошептала я.
— От себя я бы добавил еще и завтрак, но только потому, что она приготовила его для меня.
— О боже, я сейчас заплачу.
Повернувшись ко мне, он наклонился ко мне, обвил рукой мою шею и притянул к себе.
— Я скучал по твоему запаху. Скучал по этим зеленым глазам. Скучал по тому, как мы держались за руки. И мне не хватало просто вот так выпить с тобой кофе. Когда я тебя встретил, я был уже слишком стар, чтобы мечтать о полете на Луну. Став полицейским, я думал, что осуществил свою мечту. Но я был слишком поглощен тем, что хотел получить от карьеры, чтобы тратить время на размышления о том, о чем я действительно должен был думать. Какова будет моя версия рая и как идти в этом направлении. А работа — только малая его часть. У нас была своя версия рая, но то, что здесь? Это настоящее.
Я тяжело дышала, поэтому могла только тихо ответить:
— Определенно заплачу.
Я увидела в его глазах улыбку, потом почувствовала, как его губы прижались к моим, и он отпустил меня.
Он повернулся к своей тарелке.
Я глубоко вдохнула и повернулась к своей.
— Диспетчер знает, когда Джейни у меня, я не могу выезжать на вызов, но они держат меня в курсе. Когда я без нее, то много работаю допоздна, Кэди. Люди есть люди. Они поступают плохо. Печально. Так что такое тоже часто случается, — осторожно сказал он.
Он открывался мне. Предупреждая, что таков он. Такова его жизнь. Прошлая ночь не редкость. Я должна знать, что меня ждет.
 
И мне придется с этим смириться.
Я уставилась в тарелку.
— Я справлюсь.
— Хорошо, милая.
«Хорошо, милая» — только и всего.
Он верил в меня.
На этом мы закончили.
Мне больше не хотелось плакать.