Время перемен (ЛП)

— Я не получаю удовольствия, открывая для себя раздражающего, жмущего на кнопки Курта Йегера, — заявила она.
Он придвинулся ближе и уткнулся лицом ей в шею.
— Слишком поздно, милая. Теперь ты от меня никогда не избавишься.
Всего секунду ее тело под ним оставалось напряженным, затем она повернулась к нему и обняла.
Он поцеловал ее в шею.
Она ответила ему тем же.
Курт понял, что это означает, — они закончили препираться.
— Детка, мне нужно в ванную, — прошептал он ей на ухо.
— Ладно. Я приду через секунду. Мне нужно умыться и почистить зубы.
Он еще раз поцеловал ее в шею, потом выскользнул из постели и направился в ванную.
Когда он включил воду, чтобы вымыть руки, она вошла в ночной сорочке, и Курт пожалел, что на ней не его свитер.
Он вытер руки, она подошла к другой раковине, которой он никогда не пользовался, и поставила туда свои вещи, подняв руки, убрала волосы назад.
Он потянулся за зубной щеткой.
— Завтрашний обед остается в силе. Я напишу, как узнаю, когда освобожусь. Хорошо?
— Да, милый, — ответила она.
Он выдавила зубную пасту на щетку, но прежде чем приступить к делу, посмотрел на нее через зеркало и сказал:
— Думаю, Джейни хотела бы снова всех увидеть, перед их отъездом, сможешь поговорить с семьей? Устроить что-нибудь?
Она закрыла кран и потянулась за полотенцем, чтобы вытереть лицо, отвечая:
— Конечно. Скажу тебе завтра за обедом.
Он поднес зубную щетку ко рту, но не стал чистить, а сказал:
— Еще ей нужно побыть с нами. И я бы предпочел не ждать, пока твоя семья уедет, — и затем сунул щетку в рот.
Она отбросила полотенце в сторону и схватила щетку.
— Как только будешь готов, но, думаю, сначала устроим семейный вечер. И еще, за день до отъезда мужчин и детей, тебе следует нас навестить. Мы, вероятно, устроим нечто грандиозное. Не уверена в твоем графике. Джейни на Новый год будет у тебя?
Он сплюнул, сполоснул щетку и сказал:
— Половину дня. Вечером. В этом году Ким достался канун Нового года. Так что ты получишь меня.
Она вытащила щетку изо рта, повернулась к нему и с полным ртом пасты пробормотала:
— Гэликоэпно.
Курт подошел к ней, обнял за талию, наклонился и коснулся губами ее носа.
Когда он поднял голову, она снова принялась чистить зубы, но не высвободилась из его объятий.
— Но ты должна знать, что я буду оставаться на телефоне. В Новый год город сходит с ума, так что меня могут вызвать, и я уеду, а могу находиться там с самого начала, а потом приехать к тебе домой.
Продолжая чистить зубы, она кивнула.
Курт снова поцеловал ее в нос.
Подняв голову во второй раз, он пробормотал:
— Встретимся в постели.
Она снова кивнула, улыбаясь и не переставая двигать щеткой.
Да, его Кэди сорок один год, а она все также мила.
Он быстро ее обнял, отпустил и вышел из комнаты.
Он натянул пижамные штаны, прошелся по дому, проверил двери, выключил свет, и к тому времени, как добрался до спальни, Кэди уже вышла из ванной и лежала под одеялом в его постели.
Это было самое прекрасное видение, которое он видел с тех пор, как этим утром в детском саду дочка помахала ему на прощание.
Так что, идя через комнату, Курт не отрывал от нее взгляда.
А затем присоединился к ней в кровати.
Глава 22
Рай
Кэди
Наши дни...
ПОЛНОЧЬ ГАВКНУЛА, содрогнувшись всем телом, отчего я проснулась.
В кровати Курта.
Я приподнялась на локте как раз в тот момент, когда она снова зарычала и спрыгнула с постели.
Было почти темно, но я видела слабый свет, льющийся из коридора, потому что оставила его на кухне для Курта.
В тот день мы вместе обедали в «Уэзерби» и умудрились пройти через это, не отправившись на поиски туалетной комнаты, чтобы заняться сексом.
Как же потрясающе делать что-то каждый день, как, например, встречаться со своим мужчиной в его обеденный перерыв. У меня никогда такого не было.
Мне это нравилось.
И все же я скучала по сексу.
В тот вечер он пришел на ужин, и я запоздало испекла для своей семьи (и для Курта) пирог из спагетти.
 
Он его одобрил.
Впрочем, я уже знала, Курт Йегер любит пироги во всех видах. Когда-то я сделала ему пастуший пирог, и он ему тоже понравился.
Тем не менее, его вызвали с работы, так что он ушел вскоре после того, как Декстер и Корбин попросили по четвертому куску, то есть около восьми часов.
Взглянув на стоявший на ночном столике будильник Курта, я увидела, что уже почти час ночи.
Но не услышала никакого лая.
Я решила, это означает, что Курт дома.
Я откинула одеяло, и меня обдало холодом, начисто стерев остатки сна.
Курт был дома, так что я слезла с кровати, вышла из комнаты, добралась по коридору до лестницы и спустилась вниз. Щурясь, в попытке привыкнуть к свету из кухни, я налетела на дверь. Поморщившись, я увидела, как Курт, в светло-коричневой рубашке шерифа и бежевой футболке под ней, направляется ко мне, а рядом с ним гарцует Полночь.
— Детка, тебе не следовало вставать, — сказал он, подходя ко мне и протягивая руку к выключателю, чтобы погасить свет на кухне.
Он обнял меня за плечи, развернул и повел вверх по лестнице.
— Все в порядке? — спросила я.
— Самоубийство.
Я почти остановилась на ступеньках, но давление на плечи от рук Курта заставило меня идти дальше.
— О Боже! Мне жаль. Какой ужас, — прошептала я.
— Такое случается. В это время года можно гарантировать, по крайней мере, один случай. — Его глубокий голос звучал одновременно измученно и утомленно.
Сказать, что суровость его работы не ускользнула от меня, было бы преуменьшением. Я окунулась в нее с головой, как никогда раньше.
Однако, зная теперь об этом, я растерялась.
— Не знаю, что сказать, — сказала я, чувствуя себя бессильной помочь, даже подыскать правильные слова.
— Это работа, Кэди, — сказал он, и теперь его голос звучал просто устало. — На самом деле это описание любой работы. Случается какое-то дерьмо, и оно может предстать во многих формах, после чего мы бросаемся в бой.
Мы вошли в его комнату, и он легонько подтолкнул меня к кровати.
— Возвращайся в постель. Я пройдусь по дому, проверю, все ли в порядке и вернусь.
Я чувствовала, что лучше всего будет сделать так, как он просил (или, точнее, приказал), поэтому вернулась в постель. Я не стала звать Полночь. Позволила ей составить компанию Курту, пока он делал то, что должен был, перед тем, как отправиться спать.
Он вернулся, прошел в ванную, я увидела, как зажегся свет, прежде чем за ним (и Полночью) закрылась дверь.
Он вышел в пижамных штанах, которые были на нем накануне вечером, и которые я повесила на крючок сзади на двери, и свет в ванной погас.
Они с Полночью присоединились ко мне в постели.
Я тут же повернулась к нему.
Он сразу же притянул меня к себе.
— Что я могу сделать? — прошептала я.
— Можешь снова заснуть. Я устал как собака, Кэди. Нужно ненадолго закрыть глаза и покончить с этим днем.
Что же, яснее некуда.
— Хорошо, — ответила я, прижимаясь к нему.
Он натянул нам на плечи одеяло, подоткнул его, а потом снова обхватила меня рукой и слегка придвинулся вперед, притягивая меня к себе, переплетая свои длинные ноги с моими.
— Люблю тебя, — тихо сказала я.
— Да, — ответил он в том же духе, сжимая меня в объятиях. — Я тоже тебя люблю.
— Спокойной ночи, милый.
— Спокойной ночи, Кэди.
Я закрыла глаза, но не смогла заснуть. Нет, сперва я услышала его ровное дыхание. Сперва я удивилась, что он может заснуть после всего, что ему пришлось пережить. Сперва я перестала думать о том, что это не первое его самоубийство, что убийства случаются повсюду, что у него хорошая, смелая, нужная должность и полномочия.
 
Но далеко не легкая.