Таинственный остров (СИ)

— Да твое появление! — ухмыльнулся артефакт, — точнее, зарождение темного мага в тебе и привело к изменению временного потока.
— Ага, — не согласился я, — первые проявления этого апокалипсиса появились, когда я еще был в моем селе обычным старым пенсионером и даже никак не думал о нем.
— Это временные завихрения, — пояснил артефакт, — главное, проявить их, а там уж будет чудеснее чудесного. Это еще мелочи по сравнению с тем, что может быть. Готовься к тому, что вначале будет боль в пальце, а потом нечаянный укол иголкой.
— Хорошо, убедил, — согласился я. К тому времени из-за домика появился второй мужчина, и мне вдруг подумалось, что может оказаться и третий, и (боже упаси!) тридцатый. Или сколько их?
Второй незнакомец был таким же обалденным выражением на моське и я, наверное, даже бы засмеялся. Ведь это был Васька Филатов. Старый знакомый по школе, лет, поди, на десять младше. Его надменное в повседневной жизни лицо на этот раз отражало самые разные эмоции — удивление, опасение, даже крайний страх и изумление. И я подумал, а что я их боюсь? Пусть они боятся! Ведь они также неожиданно здесь появились, может, так же, как я, были вытащены водой. Может еще каким-то образом, но вдруг. Самое главное, они тут ничего не знают и даже не понимают!
— Я так понимаю, выбросить их отсюда мы не можем? — спросил теперь уже я саркастически своего нежданного учителя.
— Можем, — неожиданно ответил мне Гжее и уточнил: — при одном условии.
— Какое же? — с удивленной интонацией спросил я.
Это не ускользнуло от Гжее. Он хмыкнул и пояснил: — если ты накопишь порядка десяти анклов магической энергии.
— Анклов? — спросил я мысленно, как бы громко в некуда, предлагая ему и дальше пояснять магические термины.
— Не хотел тебе говорить, — заговорил с явной тяжестью во вздохе Гжее, — с твоей-то эмоциональной нестабильностью… но уж ладно… один анкл составляет от десяти до пятнадцати миллиардов гигаваттов.
— О-ой! — крайне удивился я, — ведь этого не может быть! Ведь это… до фига энергии! Еще не солнце, но уже какой-нибудь континент Земли!
— Может, — строго-спокойно подтвердил он, как гигантская океанская волна нависая надо мной. По крайней мере, мне так показалось.
Волна меж тем начала гневаться, срывая с себя пену и различный мусор:
— Перестань уже придумывать мне всякие образы! Ты, наконец, начнешь внимательно слушать меня, УЧЕНИК? Я ведь не зря говорил тебе, как о черной дыре! Ты должен помнить о своей могущественности!
— М-гм, — попросил я УЧИТЕЛЯ, — может, я с Виком уже пойду познакомлюсь с гостями нашего острова? Сколько их, кстати?
— Сейчас двое, — буркнул Гжее, недовольный, что его оторвали от любимой темы, — а всего будет тридцать один — тридцать два.
— Хо! — удивился я сначала численности, а потом неконкретности, — а точнее можно?
— Опять ты не слушаешь! — буркнул артефакт, — не видишь разве, что я всегда подвожу под цифры магической реальности принцип нестабильности? Например, откуда я знаю, сколько живых окажутся здесь?
— Ох, как трудно жить без веника, — раздраженно подумал я, — так бы и убил кое-кого из окружающих!
Гжее потянул тонко, но громко (телепатически), показывая, что он здесь и он все слышит. И кое кого могут высечь или, хотя бы, нещадно отругать.
Я не стал пререкаться, а то намаешься с ним. По-видимому, магические предметы в чем-то тождественны с женщинами. Во всяком случае, мне так кажется. Они могут ругаться непрерывно и от этого даже счастливы.
Повернулся к Вику. До сих пор, во время болтовни с Гжее, я как бы смотрел вперед, на домик сторожа. Теперь же посмотрел на мальчика.
Вик терпеливо лежал под моим левым боком и ждал, когда я присмотрюсь «на поле боя». Вот ведь гадство, а я все спорю с артефактом!
— Что, Вик, — соизволил я, наконец, заговорить с ним, — пойдем к нашим гостям?
И поднялся на ноги, отряхиваясь от прибрежного песка. Хватит валяться, у нас еще много дел на сегодня!
— Он же один! — не согласился Вик со мной, как я недавно с Гжее, но на ноги также встал, а потом, увидев всю картину маслом, уточнил: — а их и правду двое!
 
— Может и двое, может и больше, — сказал я ему, — не бойся, они сами нас боятся. Пойдем!
Неспешно и лениво внешне и очень напряженно внутри я подошел к мужикам к сторожке. Те как встали, так и остались стоять, не понимая, где они и что с ними может быть. Или не быть?
Да, я на первые сутки был не лучше. Дурак — дураком, все рвался в родное село. Боюсь и с ними для начала придется также о селе говорить. Вернее, о невозможности прорыва в него.
Я прошел почти половину пути, чудодейственно пребывая в невидимости, пока они меня увидели.
— Стой, ты кто! — завопил один мужик, вроде бы незнакомец, а, вроде бы, вблизи и знакомец, — близко не подходи!
Вика они как бы не видели. Действительно маленький мальчуган, что им с того? Кстати, надо бы нам сговорится с ним, хотя бы для начала, и молчать про «чудеса» острова. Как они еще к ним отнесутся, а, особенно, к тем, кто о них заговорит? Они и без того на нервах, а нам надо бы держать какие-то козыри в рукавах.
— Да вы, что, мужики, не узнали? — «удивился» я, — это же я, Серега Логинов. Васька, вместе же в школе учились, ты просто младше был!
Остановился в пяти метрах, чтобы совсем не занервничали, но меня бы увидели. Я-то их хорошо видел. Точно Васька Филатов, и рядом с ним вроде бы морда знакомая. Кажется классом меньше учился того же Васьки в моей же школе.
Оно, разумеется, будет хорошо видеться, что я помолодел. С другой стороны, они же меня с детства не видели. Пусть-ка определят, как я старею!
Стоял, ожидаючи, Вика на всякий случай взял за руку. Нет, они мне ничего не сделают и
без магии. А уж с моей темной магией я их и мизинцем задавлю. Только ведь люди, да еще ребята знакомые.
— Серега! — узнал, наконец, Васька, — салага зеленая! Что-то вдруг ты такой молодой, а так ничего. Ты-то что здесь делаешь, заблудился, что ли?
Гости заржали, довольные примитивной шуткой. Я же не обиделся. Это все обычно в пацаньем кругу, пусть и уже на уровне почти стариков.
И заговорили, пацаны, это хорошо. А заболтать я всех могу, не зря я кандидуб исторических наук и доцент с большим стажем!
— Так же как вы, — бодро отрапортовал я, — шел, забылся, очнулся, гипс! — заржал для них, потом уже серьезно пояснил: — за грибами я шел, а оказался на острове, неведомо как и неведомо где. Только было это уже дней десять. Тоже поначалу обалдевал, а потом вот начал жить. Деваться-то некуда.
— Ребятенка как-то прижил, — ядовито подколол Васька, — видимо, хорошо живешь, бродяга!
Ха, Васька он такой весельчак, хоть стой, хоть падай. Однако, пришел видать в себя, коли прикалываться начал.
— Попаданец, как и вы, — пояснил я, — поговорим, мужики, перетереться надо.
Гости одновременно кивнули. Молодцы, мужчины, понимают, что информация в новом месте, прежде всего.
— Только отойдем в тень, на острове днем жарко, — предложил я.
Собственно, они и сами это понимали, мало что обливались обильным потом. Снова кивнули, отошли в день домика. Он хотя и был невысоким, но тень давал хорошую. Если бы еще ветер был! Увы, но морское дыхание сюда не доставало.
Я стащил с себя рубашку, оголив торс. Предложил:
— Раздевайтесь, мужики, а то испечетесь днем. Тут тропики, солнце палит, только держись! В тени ни черта не будет.
— Ни черта себе! — сильно удивился Васька Филатов. Сказал он, конечно, нечто другое, матерщинное, но я уж поскромничаю, — что-нибудь знаешь?
— Немного, но вы все равно крепчайте. Во-первых, из нашей Удмуртии мы оказались на тропическом острове где-нибудь в Тихом океане. И уж, понятно дело, не в России! А у вас, как пить дать, загранпаспорта нет.
Мои гости от неожиданности эмоционально удивились. Матерщинно-деревенски, понятно, поэтому я подробности передавать не буду.
— Но это еще не все, — предупредил я, — во-вторых, и, наверное, самое главное, перед вами на остров попали две женщины и их постреленок — кивнул я на Вика, молясь Христу или Аллаху, хоть кому, что бы он не проболтался о своем возрасте, — так вот они примерно здешние и утверждают, что Россия — это империя и почти никогда, за исключением нескольких лет, не была республикой!