Инкуб с трамвайной остановки
Я рассмеялась:
– Я поняла! Ведьмы у вас тут – типа программистов. У нас сейчас тоже на грамотных айтишниках любая структура держится.
– Не только. Они же и лекари, и швеи, и исполнители мелких поручений. Хорошая раса, самая многочисленная, но все равно их не хватает. Будет здорово, если ты окажешься сильной ведьмой. Но нам в рейде даже слабенькая ведьма не помешала бы. Я не давлю!
– Давишь, Ланда, давишь, – улыбнулась я ей. – А феникс – это кто? Я даже не поняла: имя это или раса.
– Раса, – ответил мне уже Ион. – И имя заодно, потому что других фениксов большинство из нас никогда не видело, и нет никакой необходимости их различать. Их-то как раз единицы. Именно они всегда во главе любой магической цивилизации.
– Почему же? – полюбопытствовала я.
– Потому что бессмертны. Умирают – и возрождаются снова. Кто может быть мудрее, чем правитель, который уже все на свете повидал? Кто меньше заинтересован в продвижении своих интересов, если у него даже родни нет? Кто потенциально объективнее?
– Звучит логично, – признала я. – Как здорово у вас тут устроено. А вот и дверь – теперь я ее вижу!
– Стой, это в село Южная Моховка, – предупредил Ион. – Случайно туда портал пробили, но почему-то желающих посещать это дивное место, где уже даже люди не живут, не находится. Москва – чуть дальше и поменьше.
– Ясно, – усмехнулась я и тотчас разглядела другую дверь, слегка скромнее. Видимо, даже ведьмы иногда задают неправильные программные коды. – Еще один вопрос напоследок! Совет Вахарны влиятелен, как я поняла, но последнее слово за Фениксом?
– Да, правитель намного выше любого управителя, иначе в чем признание его власти? – пожал плечами Ион. – Каждая раса избирает представителя в Совет Вахарны – все, кроме троллей, конечно. С тех на заседаниях было бы толку ноль, а троллинга – завались. Феникс сегодня практически случайно оказался в столице, он ненадолго приехал из своей резиденции, и, боюсь, без него сегодняшнее судилище могло закончиться иначе. Вот так и получается, что чаще они правят без правителя, хотя весь Совет целиком не обладает его властью. Ничего, разберешься, если захочешь вернуться, – берсерк мне подмигнул и добавил: – Я не давлю.
Но я попрощалась и решительно пошла в «свою дверь», чтобы снаружи ее захлопнуть.
Огляделась, с огромным удовольствием вдохнула прохладный воздух с родным запахом дыма и автомобильных выбросов. У меня здесь вся жизнь, родители, подруга, универ. Никто в здравом уме не меняет жизнь на нечто непонятное и неизведанное. Я от всей души наслаждалась поездкой домой на трамвае, будто не была на родине много лет и успела заскучать. Столько интересной информации – надо будет обязательно обсудить ее с Маринкой и самой как-то переварить. Например, налажена ли из Вахарны сотовая связь? Мой смартфон там работал, но сеть я проверить не догадалась, а теперь сгорала от любопытства. Или тролли – это же интереснейший феномен! Мы своих интернет-троллей в честь их назвали, или они – в честь наших? А что появилось раньше: яйцо или феникс? Столько вопросов, а задать их в трамвае некому!
Но чем дальше отступало восторженное волнение, тем чаще вспоминался взгляд инкуба Диминика, который точно не сулил ничего хорошего: он в своей беде винил меня и только меня, а кого еще ему винить? Честно говоря, мое нежелание возвращаться в Вахарну по большей части было связано с тем самым взглядом. Ему-то теперь путь в Москву закрыт по решению Совета, и только здесь я могу чувствовать себя в безопасности. А к нему поближе для осуществления мести – нет-нет, ищите другую дуру!
Глава 5
Маринка предсказуемо обалдела. Я вместе с Маринкой обалдела повторно, когда пыталась для нее припомнить каждую деталь своего приключения. Но притом и ощущала радость: и от того, что прикоснулась к чуду, и, в большей степени, от того, что могла разделить свое удивление с кем-то еще. Не представляю, как смогла бы все принять, не будь у меня русла выплеска эмоций в виде благодарных ушей.
Да вот только следующий же учебный день поубавил радости. Я впервые прямо посередине лекции ощутила сомнение. Просто не могла не задавать себе вопроса: разве это интересно – изучать право одной страны одной цивилизации, когда можно было бы погрузиться в то же самое, но для всех цивилизаций разом? Я себе уже в общих чертах представляла процедуру защиты человека в суде. Фи, любой дурак справится! А вот попробуй представить дело вампира, который высосал целый подмосковный городок средних размеров! В таком даже разбираться в сто раз интереснее: он типа следовал своей природе, или кошмар какой преступник, которого надо на тысячу лет заморозить? Я отложила тетрадь, перестала слушать преподавателя, а потом позвала шепотом подругу:
– Марин, это нормально, что мне хочется вернуться в Вахарну и узнать там хоть что-нибудь еще любопытное?
– Ненормально, – однозначно выбрала она. – Разумный человек выбирает разумный мир.
– Знаешь, а глава их правительства показался мне весьма разумным, – зачем-то начала спорить я.
– С перьями из башки? Окей, один разумный индивид на сто тыщ населения. А остальные тебя будут насиловать, пить твою кровь, троллить и стирать память. Ты в каком порядке предпочитаешь?
Она почти меня убедила. Но остался последний аргумент:
– А вдруг там эльфы есть? Я б тогда замуж за эльфа вышла.
– За эльфа и я бы вышла. – Она деловито кивнула. – Но боюсь, до него тебе придется пройти десять кругов более мерзких тварей. А потом то, что от тебя останется, ни один приличный эльф замуж не возьмет.
Теперь доказательств стало достаточно. Я пододвинула тетрадь и продолжила записывать лекцию. Наверное, с любым бы случилось то же самое: прикоснулся к чему-то невероятному – и теперь необходимо время, чтобы вернуть мысли в привычную реальность, кажущуюся в сравнении серой.
* * *Но этого времени я не получила. Через несколько дней поздним вечером в дверь моей квартиры постучали. Посмотрев в глазок, я сразу догадалась, откуда заявился гость, и открыла, хоть этого молодого человека до сих пор не встречала. Он был худ, очень высок и бледен, какой-то почти прозрачный. Узкие нос и губы, мутно-серые безразличные глаза делали его внешность гротескной, но не привлекательной, а скорее мистически-пугающей. Теперь я окончательно убедилась в верности первой догадки: на его груди сияла эмблема магикопа. Парень несколько монотонно прогнусавил:
– Сверхполиция, девятый отряд. Меня Ион прислал. Лорд Влад Двести Семнадцатый.
Я сразу сумела свести два и два:
– Это твоего отца в Совете называли лордом Двести Пятнадцатым? Что за странная нумерация?
– Самая обычная нумерация, – равнодушно отрезал он. – Фамилия Дракулы звучит пошлостью уже лет пятьдесят, а его прямых потомков по традиции называют Владами. Как прикажешь отличать меня от моего старшего брата, если не нумеровать?
– Чьих потомков?! – ужаснулась я.
– Может, хватит уже сотрудника болтовней отвлекать? – он слабо поморщился. – Пригласи меня – раньше начнем, раньше кончим, как говорят инкубы.
– Пригласить?
Я произнесла этот вопрос и сразу осеклась. Теперь в уме уже сложилась цельная картинка. Передо мной не кто иной, как самый настоящий вампир! Причем наследник древнейшего и самого известного рода – настолько известного, что о его пращуре кинематограф задолбался фильмы снимать. И, видимо, в чем-то фильмы не врут: вампир ждет, когда его пригласят. Но и искажений предостаточно – к примеру, вампирами, похоже, рождаются, а не становятся. Отец и сын были очень похожи внешне, хотя и разными по возрасту, то есть они растут, взрослеют и стареют, как самые обычные люди!
– Чего пялишься, Талья? – гость напомнил о себе устало. – Я здесь для работы, а не в гляделки играть. Вот мое удостоверение. – Ткнул под нос блестящей карточкой. – Могу дернуть с рейда весь свой отряд, тогда тебе просто вынесут дверь, но в любом случае дело сделают. Или обойдемся без шума, ведь ты не нарушительница?