Агент Хаоса (ЛП)

— Как тебя зовут?
— Кассандра, — пролепетала я. — Я всё слышала. Что случилось? Я не была уверена, что мне стоит выходить... Моя мама в порядке?
— Мы поговорим об этом через минутку. Кассандра, сколько тебе лет?
— Тринадцать.
— Ладно, Кассандра, мы сейчас выйдем, так что я хочу, чтобы ты взяла меня за руку... и я хочу, чтобы ты закрыла глаза, хорошо? Только до тех пор, пока мы не выйдем и не обсудим кое-что.
Из-за всего этого страха, горевшего в моём организме, мои органы чувств чрезмерно обострились, но я послушалась. Похоже, этот мужчина контролировал ситуацию, а мне сейчас нужно, чтобы кто-то был за главного.
Я закрыла глаза, позволяя ему вести меня. Но в коридоре возле моей комнаты странный металлический запах (возможно, медный) донёсся из-за двери в спальню моих родителей. Запах внушал страх, как старое воспоминание, всплывшее на поверхность. Нечто, что когда-то питало меня, наполняло восторгом...
Запах завладел мною, и мне нужно было узнать, что это такое. Я вырвалась из хватки копа и распахнула дверь в комнату родителей. Когда я это сделала, мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, на что я смотрю. Багровое пятно на полу, красное на простынях. Моя мать, её открытые, но отсутствующие глаза. Я готова была поклясться, что она смотрит на меня, винит меня. Это моя вина. Я не маленькая девочка; мне было тринадцать. Я должна была выползти из-под кровати и не дать моему отцу сделать это... И почему страх моей матери так влиял на меня? Со мной что-то не так.
Коп дёрнул меня прочь от комнаты, но когда я повернулась, рядом с копом появились две новые фигуры: Роан и Габриэль. Они втроём возвышались надо мной.
Роан повернулся к копу.
— Это она?
— Это она, — коп скривил губы от отвращения. — Даже не попыталась помочь.
— Трусиха, — сказал Габриэль.
— И извращённая к тому же, — мрачно добавил Роан. — Она лич ужаса. Готов поспорить, она наслаждалась страхом своей матери.
Я пыталась сказать, что не наслаждалась этим. Я хотела закричать, что я сожалею, но звук, который сорвался с моих губ, не был ни словами, ни криком. Это тот ужасный звук, который я никогда не забуду.
Булькающий хрип с присвистом.
Я резко села на кровати, стискивая одеяла, и слёзы катились по моему лицу. Когда глаза привыкли к темноте, я осознала, что нахожусь в гостевой комнате Габриэля. Простыни вокруг меня скомкались, и я сшибла подушку на пол. Облизнув губы, я почувствовала горький привкус.
Дверь распахнулась, и ворвался Габриэль с пистолетом в руке, одетый лишь в боксёры и белую футболку.
Он быстро осмотрел комнату.
— Ты в порядке? Я слышал твой крик.
— Да, прости, — мой голос напоминал карканье. — Просто кошмар приснился.
Опустив оружие, он хмуро посмотрел на меня, затем быстро отвернулся. Я была одета лишь в откровенную маечку, а нижняя часть моего тела оставалась обнажённой, если не считать трусиков. Я натянула на себя одеяло.
Как только я прикрылась, он сказал:
— Ты вся дрожишь.
Я издала тихий натужный смешок.
— Это был особенно плохой сон. Время от времени у меня такое случается.
Он кивнул.
— У меня тоже.
— Да? Что тебе снится? — я не хотела, чтобы он уходил.
— Моя жена, — ответил он. — День, когда она... умерла.
— О, — почему-то я не удивилась. — Когда это случилось?
Он пересёк комнату, поколебался на мгновение, затем присел на край кровати.
— Два года назад.
— Что случилось?
Он посмотрел на меня, и я увидела в его взгляде понимание.
— Мы шли по улице. Она хотела купить мне подарок на день рождения, — его голос звучал пустым. — Рубашку. Я всегда так привередливо выбирал свои рубашки... да и до сих пор привередничаю. Так что это заняло больше времени, чем должно было. А может, я просто не хотел, чтобы то утро заканчивалось. Приятное, простое утро с женой, свободное от работы. День был солнечным.
— А потом в четвёртом магазине к нам подошёл мужчина... и на мгновение в его глазах появилось странное выражение. Он вытащил нож и пырнул её в живот. Так быстро — ты не поверишь, как быстро он это сделал. Он бормотал что-то себе под нос, но это была полная неразбериха, что-то вроде вымышленного языка, — полоса лунного света, падавшего в окно, купала половину его лица в серебристом свете.
 
У меня в горле встал ком. Так вот почему Габриэль готов был поверить в фейри.
— Он посмотрел на меня, и его глаза сверкнули, — продолжал Габриэль. — На одну секунду они сделались красными и пустыми. А потом снова стали обычными. Он выпустил нож и выбежал из магазина. Я был слишком занят, пытаясь помочь своей жене... я даже не попытался его остановить.
Моё горло сжалось, и я с трудом сглотнула.
— Они его поймали?
— Они нашли его тело в переулке неподалеку. Его голова превратилась в месиво из плоти и костей. Он раз за разом бился головой о стену. По крайней мере, таково официальное заключение.
— Ты в это не веришь?
Он пожал плечами.
— Я не знаю.
— А твоя жена?
— Она умерла прямо там, в магазине. От потери крови. Убийца рассёк её внутренние органы... — его голос сорвался, и он оставил предложение незаконченным.
Тяжёлое молчание повисло в комнате, и я прерывисто выдохнула.
— Когда я вижу сны, они всегда о смерти моей матери. Точнее, о смерти моих родителей. Это было убийство с суицидом. Мой отец убил мою мать, а потом убил себя. Когда это случилось, я находилась в соседней комнате, храбро прячась под кроватью. Я не сделала ничего, чтобы помочь. Я даже не вызвала копов, — слеза скатилась по моей щеке. — В моих кошмарах меня всегда кто-то обвиняет. И знаешь, со страхом...
В этот момент мои мысли сделались невнятными, и я остановилась. Я не могла сказать Габриэлю, что страх был для меня наркотиком — даже когда мою мать убивали. С таким даже Габриэль уже не сможет справиться.
— Сколько тебе было лет? — спросил он тихо.
— Тринадцать.
Он стёр слезу с моей щеки.
— Ты была просто ребёнком.
— Если бы я просто добралась до телефона и подняла трубку или вошла в комнату...
— Тебе было тринадцать, — сказал Габриэль. — Ты была просто девочкой.
Я шмыгнула носом.
— Да, — он не понимал. Я могла это остановить. Я знала, что могла. Мой отец всегда питал ко мне слабость, даже под конец, когда его поведение становилось неадекватным. И всё же я просто пряталась под кроватью и позволила этому случиться.
Тем не менее, успокаивающее присутствие Габриэля помогло мне почувствовать себя лучше. Он сидел так близко, что я видела щетину на его подбородке, и он пах изумительно. Его грустные глаза притягивали меня. Что бы он сделал, если бы я забралась к нему на колени и начала целовать, ощутила биение его сердца под своей ладонью?
— Это ужасный кошмар, Кассандра.
— Я всегда вижу мою маму, мёртвую в конце. Я всегда слышу её предсмертный хрип.
— В моих снах я всегда действую быстро и спасаю её, — он посмотрел в окно. — Кошмар начинается, когда я просыпаюсь.
Глава 7
 
Утром я стояла перед раковиной в ванной и чистила зубы. Я оделась в обычные чёрные джинсы и небесно-голубую футболку. Молочный утренний свет отражался от зеркала, освещая мои розовые волосы.
И всё же казалось, будто что-то не так, и волоски на моей шее сзади встали дыбом. Я сплюнула в раковину и сполоснула зубную щётку. Вновь посмотрев на себя в зеркало, я осознала, в чём проблема.
Я не могла почувствовать отражение.
Нервозность подкралась к моему сердцу, когда я попыталась нащупать отражение и соединиться с ним. Ничего. Что случилось с моей магией?
 
Я бросилась в спальню, где на стене висело большое зеркало. Его отражение я с легкостью почувствовала.
Ладно, то есть, с зеркалом в ванной что-то не так. Я вернулась к нему. К моему облегчению, в этот раз я вновь сумела его почувствовать. Может, это какой-то магический сбой. Я схватила свою косметичку и нанесла на лицо тонирующий увлажняющий крем, затем немного блестящих румян. Пока я стояла перед зеркалом, присутствие отражения вновь исчезло.