Агент Хаоса (ЛП)

— Люди не хотят, чтобы их успокаивали. Они хотят обвинить кого-нибудь. Злость — прекрасное противоядие от страха, — я вытащила телефон, с разочарованием обнаружив, что Скарлетт до сих пор не ответила на мои звонки.
— Да, тут ты права, — он нахмурил лоб. — Что такое? Твои мысли бродят где-то далеко.
— Видимо, я сильно беспокоюсь о Скарлетт. Она до сих пор не связалась со мной.
— Телефоны всё ещё не работают нормально, верно? И ты сама сказала, что она может за себя постоять.
— Ага, — я подумала о том, как она легко разоружила головореза, а в заведении Лероя держала на прицеле более двадцати сердитых фейри. Она была одной из немногих людей в городе, которые действительно вооружены пистолетом.
— Хорошо. Наверное, она пошла в отель, и вы сумеете созвониться завтра. Где она остановилась?
— Она не сказала.
Он встретился со мной взглядом.
— Ты выглядишь умотавшейся. Поспи, ладно? К завтрашнему утру работа сотовой связи наверняка наладится, и ты сможешь с ней связаться.
Мой желудок заурчал, и этот звук был позорно громким. Я практически весь день ходила туда-сюда и не сумела поесть до того, как разразился тот бардак у Лероя.
Габриэль улыбнулся.
— Давай так. Ты иди в душ, а я соображу тебе что-нибудь поесть, ладно?
Я благодарно улыбнулась.
— Спасибо. Ты изумительный.
Я встала, направившись в гостевую комнату. Остальная часть квартиры Габриэля была безупречной, но я, к сожалению, трансформировала эту комнату. Всего за несколько дней я умудрилась погрузить её в то состояние хаоса, которое обычно окружало меня. Едва ли это можно назвать впечатляющим достижением, поскольку у меня изначально было не так уж много вещей. Почему-то вся моя одежда, и чистая, и грязная, валялась на кровати и полу вокруг. Россыпь магазинных пакетов усеивала комнату — последствия моего шопингового загула неделю назад и результат затянувшегося пребывания здесь. С дверной ручки свешивался лифчик — этот факт я даже не могла объяснить. Я чувствовала, что опрятный стиль Габриэля ещё пытается пробиться на поверхность, но шторм бедлама имени Кассандры Лидделл пересиливал всё. Завтра. Я наведу здесь порядок завтра.
Я направилась в ванную и включила душ на такой температуре, которая мне нравилась — достаточно горячо, чтобы моя кожа сделалась ярко-розовой. Когда пар заполнил комнату, я сняла платье и нижнее бельё. Встав под обжигающие струи воды, я упивалась ощущением того, как они бьют по моей обнажённой коже. Я нанесла на волосы шампунь с запахом яблока и принялась скрести тело, взбивая пену на краснеющей коже.
«Скарлетт, пусть с тобой всё будет в порядке, пожалуйста».
Когда моё тело уже не могло выносить жар, я выключила воду и вышла, завернувшись в чистое полотенце. Я подсушила волосы, отжимая воду. Когда я глянула на себя в зеркало, меня озарило. Конечно! Почему я до сих пор не подумала об этом? Я могла поискать Скарлетт через отражение. Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как отражение омывает мою кожу подобно холодной воде. Я попыталась найти Скарлетт, нащупать её присутствие, образ тёмно-рыжих волос.
Я ничего не нашла; на меня смотрело лишь собственное отражение, усталые глаза и розовые щёки. Полагаю, это неудивительно. Моя магия сработала бы только в том случае, если она находилась поблизости, и рядом имелось отражение.
Я вышла из заполнившейся паром ванной в спальню. Из кучи одежды на кровати я схватила чёрные джинсы-скинни, розовые трусики и полосатую футболку с воротником.
Мокрые волосы пропитывали влагой мою футболку, когда я присоединилась к Габриэлю на его уютной кухне. В воздухе пахло чесноком и луком. Мои глаза защипало — может, от лука, но скорее всего от заботы этого мужчины.
Я села за небольшим столом у окна, откуда открывался вид на улицу.
— Габриэль, ты слишком хорошо со мной обращаешься. Пахнет изумительно.
Он положил на мою тарелку спагетти, затем залил их сверху томатным соусом.
— Однажды ты будешь готовить еду для меня.
— Если ты какой-то мазохист, то мы можем организовать это в любой момент, когда захочешь.
 
Он поставил тарелку передо мной вместе с вилкой и ложкой. У меня выступили слюнки, и я взяла столовые приборы, принявшись накручивать пасту на вилку. Первая же проба подтвердила, что Габриэль — посланник небес: изрядное количество чеснока, совсем капелька чили и вкус спелых томатов. Я проглотила то, что было во рту, практически готовая признаться Габриэлю в любви. Вместо этого я сказала:
— Чёрт возьми. Ты офигительно хороший повар.
Габриэль улыбнулся, включая электрический чайник.
— Итак, я не спросила, как прошёл твой день, — сказала я, говоря совсем как жена. Я едва не добавила в конце «как дела, дорогой», но прикусила язык. Жена Габриэля умерла несколько лет назад, и я сомневалась, что это покажется ему забавным.
Он покачал головой.
— Я посетил четыре места теракта. Мы пытаемся найти улики, подтверждающие связь терактов с какой-то конкретной группировкой. Мэр хочет услышать имена.
— Ну, это может оказаться непростой задачей, учитывая, что виновники — фейри.
— Если честно, я понятия не имею, как с этим разбираться, — он бросил в две чашки по пакетику чая и залил их горячей водой. — Я никому не могу рассказать правду.
— Как по-твоему можно с этим справиться?
После убийства Рикса, который также был старшим инспектором полиции Лондонского Сити, Габриэля назначили временным старшим инспектором. Теперь Габриэль оказался в затруднительном положении. Он должен был поймать виновников, прекрасно понимая, что это невозможно.
— Я не знаю, — он подвинул мне кружку чая, затем тоже сел за стол. — Возможно, мне придётся поймать каких-нибудь фейри и «доказать», что это сделали они, надеясь, что они останутся замаскированными чарами. И я... эмм... надеялся, что ты сумеешь помочь с этим.
Я проглотила очередную порцию пасты.
— Конечно, я помогу, — я задавалась вопросом, не будет ли антифейри-подразделение ЦРУ заинтересовано в работе с Габриэлем, представителем лондонской полиции, который знал о существовании фейри. Как только найду Скарлетт, спрошу её об этом.
— Пока что, — сказал Габриэль, — полиции нужно сосредоточиться на том, чтобы общественность не поубивала друг друга.
— Удачи вам с этим, — пробормотала я.
 
***
 
Темнота окружала меня, и пространство под кроватью было достаточно высоким лишь для того, чтобы я лежала там на животе. Страх царапал своими когтями моё сердце. Я не была уверена, что изначально заставило меня спрятаться под кроватью, но нутром знала — в спальне моих родителей вот-вот случится нечто ужасное.
Я слышала, как моя мать плачет, умоляет, её слова звучали неразборчиво. Её страх волнами проходил сквозь стены, обостряя мои ощущения, придавая мне сил и в то же время ужасая. Мой отец орал, и его голос окрашивался гневом. Я никогда не слышала, чтобы он был настолько разъярённым, и от паники у меня перехватило дыхание. Каким-то образом мой собственный страх курсировал по венам как наркотик.
А потом резкий звук: крик моей матери.
— Хорас, не надо!
Затем звук, который я никогда не забуду. Люди не кричат, когда их лёгкие оказываются пронзёнными. Они давятся с булькающими и присвистывающими хрипами.
Я заскулила под кроватью. Я тоже не могла кричать. Или пошевелиться. Страх парализовал меня, мой разум пытался сообразить, что мой отец сделал с моей матерью. Я рыдала, закрыв глаза, дожидаясь, когда моя мама придёт ко мне, когда утешающие объятия окружат меня.
Этого так и не случилось.
Должно быть, прошёл час, когда я услышала тот хриплый голос, и лицо незнакомца появилось под кроватью.
 
— Тут девочка! — крикнул он назад, затем обратился ко мне: — Не бойся, выходи. Теперь тебе ничего не грозит.
Я выползла из-под кровати, дрожа, и поднялась на трясущихся ногах.
Он посмотрел на меня поверх оправы очков, и я постаралась сосредоточиться на его голубых глазах.