Туманная радуга (СИ)

Все трое переглянулись. В их лицей практически невозможно было попасть посреди учебного года. Директор лицея, колоритная и очень строгая женщина пятидесяти с лишним лет по имени Надежда Тарасовна Глушко, придерживалась строгих принципов. Для зачисления в лицей все кандидаты должны были в начале учебного года сдать специальные тесты по ППВ. Таким образом, они доказывали, что заслуживают здесь учиться. По словам Надежды Тарасовны, либо ты знаешь технические предметы на отлично, либо учишься где-нибудь подальше отсюда.
Сдать эти тесты после начала сентября было практически невозможно. Исключения составляли лишь особо ценные кандидаты, которые потенциально могли принести школе очередной трофей на олимпиаде и другие награды. Школа гордилась своими выпускниками, которые в большинстве своем умудрялись не только поступать в лучшие ВУЗы страны, но и выигрывали себе бюджетные места. Некоторые выпускники вообще получали гранты на обучение за границей. Что касалось текущих учеников, то они регулярно участвовали в престижных олимпиадах, завоевывая кучу наград. Благодаря этому, их лицей считался престижным, много лет уверенно держа марку.
Конечно, ребята из отстающих «Г» классов всегда были для Глушко больной темой, потому как полностью избавиться от «бесполезных» учеников не представлялось возможным. В частности, в десятом «Г» не было ни одного двоечника или того, кто еле-еле вытягивает себе «удовлетворительно» в семестре. Все ребята демонстрировали знания минимум на твердую тройку, поэтому исключать их было не за что. Поэтому, когда кто-то указывал на слабые звенья ее школы, Глушко любила повторять, что из-за жесткой конкурентной среды, ученики лицея из «Г» классов всегда будут сильнее, чем любые хорошисты из обычных среднеобразовательных школ. «Ваши хваленые хорошисты не смогли бы попасть ко мне даже в отстающие классы» — говаривала она.
Отчасти это было правдой. Чтобы попасть в отстающий класс, необходимо было сначала сдать все те же тесты по ППВ. Если кандидат показывал хорошие результаты, его отправляли к отстающим на временной основе. К концу семестра ученику предлагалось сдать очередные тестирования, благодаря чему он получал шанс попасть в «В» или в «Б» класс, в зависимости от результатов. А к «ашкам» возможно было попасть лишь спустя год после обучения, имея не более двух четверок по предметам, не входящим в число ППВ.
— Даже если его предки отгрохают тут ремонт, он все равно должен был сдать тесты на уровне ваших очконавтов, — хмыкнула Зинаида, кивая Ире. — Глушко не продается, она слишком помешанная для этого. Ни единой паршивой овцы в стаде! — продекларировала девушка, погрозив указательным пальцем в стиле директора. — Ни единой овцы!
Ира пожала плечами.
— Вот и я говорю: странно все это. По-моему, еще никого не брали в «А» класс посреди учебного года. Наши только об этом теперь и болтают.
— Ботаны, похоже, знатно напуганы, почуяли конкуренцию. Хорошо хоть нам с Палной по фигу на все это, мы вообще не напрягаемся.
— Да я тоже особо не напрягаюсь, скорее любопытствую, кто ж там такой, — отозвалась Ира.
— Ты-то понятно. У тебя четверки бывают раз в високосный год. Новенький очконавт тебе точно не помеха.
— Интересно, а какой толщины линзы на его очках? — задумчиво проговорила Вероника. — Я уверена, что он носит великолепные бифокальные очки, издалека напоминающие фасеточные глаза мухи, а еще он худой и картавый.
— Или наоборот жирный! — неожиданно для всех предположила Ира, которая обычно была более корректна, говоря о других.
— Я уверена, что у него еще нервный тик. Типа того… — Под всеобщий смех Зинаида изобразила бедолагу с дергающимся глазом.
Вдруг Вероника заметила Тимура, который направлялся к лестнице, разговаривая с кем-то по телефону. Стараясь изобразить равнодушие, она повернулась к лестничному пролету спиной.
Завидев Тимура, Зинаида закатила глаза и прошептала:
— Твой Ханин прет сюда, держись уверенно.
Учуяв запах знакомого парфюма, Вероника напряглась как струна. Сердце забилось чаще, ладони рук вспотели. Она обожала этот аромат и одновременно чувствовала неловкость, вдыхая его. В это время Тимур, не переставая разговаривать по телефону, прошел мимо, не обратив на троицу никакого внимания.
 
Ира положила руку на плечо Вероники, таким образом подбадривая ее.
— Вот видишь, Верон, первый шаг сделан! — сказала она.
— Да ни хрена пока не сделано, — не согласилась Зинаида. — Думаешь, этот придурок не заметил, что она вся тряслась, как осина, когда он проходил мимо? Но ты не ссы, Каспраныч, — подруга с чувством похлопала Веронику по другому плечу, от чего та слегка пошатнулась, — мы с Приходько будем тебя тренировать.
— Зин, ну она, по крайней мере, отвернулась от него, а раньше у нее даже рот открывался, когда Медок всплывал на горизонте, — развела руками Ира. — Нужно поддерживать эти ее маленькие шаги, иначе она совсем упадет духом. Нас вот она всегда поддерживала во всех наших проблемах. Теперь наша очередь.
— Девчонки, давайте мы просто сделаем вид, что Медка вообще не существует, — вздохнув, сказала Вероника. — Если вы постоянно будете говорить о нем, я не смогу сконцентрироваться и провалю всю миссию.
— Какую миссию, Каспраныч? Совсем уже обезумела?
— Миссию по освобождению от медовой зависимости. Но для этого мне сначала нужно закрыть гештальт. А чтобы его закрыть, мне нужно провстречаться с Медком хотя бы пару недель. — Увидев, как Иркины брови медленно сдвигаются к переносице, а Зинаида начинает закатывать глаза, Вероника тут же поспешила успокоить подруг: — Спокойно! Ритка говорит, что это основное условие для моего освобождения от зависимости. Если я не добьюсь своего, и он не предложит мне встречаться, я буду думать о нем до окончания школы. Или, что еще хуже, всю свою жизнь. Мне нужно логически завершить свою школьную любовь, расставить все точки, прийти к завершению этой истории. Иначе самыми яркими воспоминаниями о молодости станут унизительные и провальные попытки завоевать школьного красавчика. Я выйду замуж и возможно рожу детей, но время от времени все равно продолжу раз за разом прокручивать в голове ситуацию с Ха… с Медком. Размышлять, что все могло бы быть иначе, если бы я сделала так или эдак. Фантазировать, что он влюбился в меня без памяти, а я его бросила, и он рыдал, ползая за мной на коленях по всей школе. И этот процесс невозможно остановить, он всегда цикличен. Почитайте об этом в инете, там полно статей, в которых подробно объясняется, почему обязательно нужно закрывать гештальты. Вон у Ритки на работе есть женщина, которая вовремя не сделала этого, и теперь у нее едет крыша. Каждую ночь она поет колыбельную своим кошкам и выкладывает это в интернет! Мне бы не хотелось для себя такой участи!
На одном дыхании выпалив эту тираду, Вероника стала наблюдать за подругами. Интересно, догадаются ли они, что закрытие гештальта — далеко не главная причина ее желания стать девушкой Тимура?
— У меня, кажется, такое было, — сказала Зинаида. — Когда я по ошибке пикнула не того персонажа и позорно проиграла игру. Все бы ничего, но в противоположной команде была одна дура, которая потом везде выкладывала скрины с игры и хвалилась, какая она крутая. Я целых полгода копила в себе ярость, пока однажды она не попалась мне в одном онлайновом женском чемпионате. Я просто в нулину уничтожила ее на харде, и только после этого меня попустило.
Девушки терпеливо дослушали историю Зинаиды и понимающе кивнули, хотя из всего повествования уловили лишь общий смысл. Но своего Вероника определенно добилась — подруги поняли, что она пыталась до них донести, и обещали поддерживать ее.
 
После седьмого урока Ира отправилась на дополнительные занятия по алгебре, Зинаида — домой, а Вероника — на школьную парковку, где ее уже ждала Ритка. По дороге она столкнулась с одиннадцатиклассником Костей Селоустьевым, которого считала самым мерзким парнем в школе, а, возможно, и на всей планете.