Тонкие грани (СИ)

Я бы даже не смог сказать, что было самым удивительным зрелищем. Она создавала метели, устраивала дождь, заставляла траву цвести быстрее и распускаться цветки. Или наоборот, могла заставляла растения завять. Играла с огнём, пускала огненные шары, управляла молнией, словно лентой на палочке. Я даже не мог сказать иногда, в чём разница от импульса, так как и там, и там было всё похоже. Но как бы то ни было, Соня продвигалась в своём обучении очень быстро, как я понимал. То, чему у других обучиться занимало время, у неё происходило едва ли не по щелчку пальцев. Почти всегда.
Но когда я уже уходил, отпросив Соню с занятий, Нинг добавила кое-что странное.
— Положительные эмоции куда лучше злобы.
— Прости? — не понял я.
— Когда человек использует ненависть для силы, он не способен контролировать её, потому что не способен думать. Когда человек делает что-то ради кого-то, он становится сильнее, но не грозит натворить неприятностей.
— Ты всё о том случае? — вспомнил я неприятный момент, который был ещё в июне.
— Я хочу, чтоб ты знал кое-что о Софии, Томас, — понизила она голос. — Нас всех создавали как убийц, и она не была исключением. И София может быть очень жестокой, если сработает триггер. Если такое произойдёт, сразу, сразу же сообщай мне.
— Это из-за того, что вложили в неё?
— Да. Как и в нас всех, в принципе. Разве в тебе не просыпалась жажда крови?
— Изредка. Я обычно всегда держу себя под контролем, — я пытался припомнить вспышки ярости, но прямо каких-то аномальных, если честно, не мог.
— Ты взрослее, можешь держать себя в руках. Но София ещё ребёнок. Помни об этом.
— А ты была жестокой? — полюбопытствовал я, обрабатывая информацию.
— Да. Когда была маленькой и на меня всё это свалилось, я пытала животных, — спокойно ответила Нинг.
— Не вижу раскаяния.
— Его нет. Я была ребёнком. Одна, с собственными тараканами, не знающая жизни и слишком маленькая, чтоб полностью оценить свои поступки. А сейчас я стараюсь уберечь от этого других детей, которым не повезло. Когда София подрастёт, она сможет сама контролировать себя, как делаешь это ты. Но до тех пор за ней надо присматривать.
Я примерно понял, о чём она. В ярости все иногда перестают контролировать себя, из-за чего в состоянии наломать дров. Или наоборот, когда ты делаешь что-то, сохраняя сознание чистым, чётко разделяя, где необходимость, а где ненужная жесткость.
— Я буду присматривать за ней.
Так я ей ответил, и…
И нет, моё отношение к Соне ни капельки не изменилось. Для меня она до сих пор была всё той же стеснительной, временами непоседливой и хитрой девчонкой, которая любила всех, кто к ней относился тепло и по-доброму, словно цветок, тянущийся к солнцу. Смысл опасаться её после того, как я узнал это? Разве до этого Соня впадала в ярость? Или причиняла кому-то вред? А если нет, то что должно измениться теперь? Просто я буду чуток внимательнее к её эмоциональному фону, вот и всё.
Мы принялись готовиться к сегодняшнему дню.
Хочу сказать, что иметь квартиру в огромном доме с огромными комнатами и окнами очень приятно. Особенно после небольшой квартирки, где даже окон не было. Когда комнаты заливает солнечный свет, и ты смотришь на большой красивый просыпающийся город, в душе словно что-то меняется. Не зря же говорят, что окружение формирует нас самих.
Даже Нижний город выглядел вполне себе неплохо с такой высоты, так как было не видно, какая же всё-таки там грязь.
Забавно, оглядываю город сверху, будто король, осматривающий свои владения.
Да и ладно.
Всё равно очень приятно готовить на кухне, когда перед глазами у тебя огромный город. И когда Соня тебе помогает, иногда даже своими способностями, как я понимаю, совмещая магию и импульс.
Вместе мы накрошили салатов, я приготовил гарнир, запёк курицу и вытащил вино. Сам я не пил, не понимал, как может нравиться вино, когда там всё перебивает привкус алкоголя, однако другим нравилось. Позже мы дружным строем прошлись по залу, где будем кушать, вычищая все углы от грязи и пыли. Вот здесь способности Сони пригодились, особенно её вода, которой она очень неплохо управлялась. Никакой пылесос и швабра не нужна, когда есть та, кто всё может помыть с помощью импульса. Или магии. Я не знаю, что она конкретно в тот или иной момент использует, так как со стороны одно от другого не отличишь.
 
Вскоре я выпустил Эйко на свободу и встретил первую гостью.
— Здравствуй, Томас, — улыбнулась Мария, после чего подошла ближе, охватила меня за шею и… поцеловала в щёку. Но я успел поймать её взгляд, который на мгновение дёрнулся за моё плечо. Не стала при Соне целовать. Ну и правильно, маленькая она ещё. — С днём рождения тебя. Желаю, чтоб ты обрёл своё счастье, не отпускал его и шёл только по пути истинного света.
— Я уже обрёл своё счастье, — улыбнулся я, при этом хорошенько схватив её за пятую точку. Мария хихикнула и стукнула любя меня по лбу пальцами.
— Тьма в тебе говорит, юноша.
— А мне кажется, это свет подталкивает меня к богоугодным делам.
— Но не при детях же. Это уже происки тьмы. Точно тебе говорю, — после чего достала из кармана небольшую шкатулку. Из красного дерева, маленькую, аккуратно вырезанную. Она помещалась у меня на ладони.
— Это… — я заметил с обратной стороны, покрутив, небольшое крутящееся колёсико, — музыкальная шкатулка?
— Ты слишком умный, — вздохнула Мария с улыбкой. — Вместо того, чтоб открыть, сразу начал отгадывать, что это. Тебе разве не интересно сначала удивиться?
— Интересно. Но боюсь, что такова моя натура, сразу отгадывать. Так я угадал?
— Да, — кивнула она. — Откроешь?
Стоило верхней крышке открыться, как сразу заиграла немного грустная приятная мелодия. Тихая, но тем не менее очень чистая по звучанию, что говорило о хорошем механизме внутри. То, что я держал в руке, однозначно было шкатулкой, в которую можно было положить что-то очень маленькое, типа колечка, камушка или ещё чего-то.
— Вау.
— Боюсь, впечатление не будет уже тем, как если бы ты открыл её сразу, — после чего вновь чмокнула меня в щёку. — С днём рождения. Люблю тебя.
После этого она посмотрела на внимательно следящую за нами Соню. Выскользнула из моих объятий, подошла к ней, присела и обняла. — Здравствуй, София.
— Здравствуйте, тётя Мария.
— Рада тебя видеть в добром здравии, — улыбнулась Мария.
Мария неплохо вписалась к нам. Надо сказать, что из-за своей правильности и нежности, которая, видимо, являлась прямой причиной её веры, она вызывала абсолютную симпатию со стороны Сони. Может даже больше, чем Фея, с которой она познакомилась раньше. Соня вообще вызывала у обоих абсолютную симпатию. Милая, красивая, вежливая и находчивая, пусть иногда ещё и та хулиганка, она была, наверное, по характеру идеалом правильного ребёнка. Всё в ней было, и всё в меру.
— Итак, — огляделась Мария. — Вам стоит помочь чем-нибудь?
— Да, — тут же обрадовалась Соня. — Пол помыть.
— Нет, пол моет наша ответственная Соня, которая не перекладывает свою работу на других, — сразу пресёк я попытку дезертирства.
— Но… я хочу резать картошку на тёрке… — грустно пробормотала мелочь.
— Успеешь. Давай, используй свои силы, как сказала бы Мария, в богоугодных делах.
— Да… — вздохнула она.
— Может мне стоит помочь ей? — спросила Мария, глядя на то, как та создаёт водные потоки из ведра.
— Нет, ей будет это полезно. И уберётся, и потренируется. А ты, раз горишь желанием помочь, иди к Эйко. Кажется, она только что превратилась в химическое оружие.
— Не говори так о ребёнке, — тут же возмутилась святая дева и направилась к Эйко.
— И смотри, чтоб она тебя, как в прошлый раз, не описала! — предупредил я её.
Мы управились к обеду. К тому моменту как раз подошли Джек с Феей, которые тоже поздравили меня прямо с порога.
— С днём рождения, Томас, — чмокнула меня в щёку Фея. — Поверить не могу, что тебе восемнадцать исполнилось.