Замороженный Мир (СИ)

Выяснилась такая петрушка, что по Жёлтой, раз в месяц, курсирует речной корабль. Но, во-первых, пассажирский, а, во-вторых, он отошёл от Карасса неделю назад.
Далее, есть несколько речных катеров, в которые мы ни черта мобиль не загоним. Однако местные “транспортные перевозки” и не предполагали погрузки на катера. Аборигены использовали их как буксиры для вереницы соединённых плотов. А уже на плотах перевозились и человеки, и скраб этих человеков, вплоть до вполне весомого. То есть, с мобилем мы вполне попадаем в диапазон “транспортабельный груз”.
Оставалась проблемка: владельцы катеров люди, по местным меркам (да и вообще, если разобраться) толстые, уважаемые и жадные. Умеренно жадные, но всё же. И гонять свою речную движимость ради нас были готовы только с “полной оплатой”, а, предполагаю, с немалой “накруткой” относительно стандартного рейса.
При этом, некий “плотобус” собирался, но был готов лишь наполовину, а на вопрос о сроках отбытия владелец философски закатывал глаза и выдавал: “как только, так сразу”.
И вот тут вставал вопрос денег. Он до сих пор в путешествии не поднимался, да и не был мне особо интересен. Вот только на озвученные лодочником: "три сотни ауресов за полный фрахт”, Висс хмуро признал, что “не потянем”.
— Потянем, профессор, — отрезал я, поскольку торчать в городке до срока “так сразу” находил нецелесообразным. — Три сотни ауресов — вполне подъёмная для меня сумма, будем считать её моим вкладом в развитие археологии благословенного Анта.
— Вы уверены, Гемин… — начал было проф.
— Уверен, если вы вспомните, я вам говорил, что готов оплачивать своё участие самостоятельно.
— Да, да, припоминаю, — ответил Висс. — И я, и наука благословенного Анта будет перед вами в неоплатном долгу!
И прочую фигню нес проф, но я его подхватил под руку, потащив к плотогону, где занялись мы делом. Помимо непосредственно “аренды”, нужно было соорудить сам плот, подходящий для мобиля и оставляющий место для нас — катер для пассажиров не был рассчитан, вмещая лишь владельца и его сына, ведущих и обслуживающих средство передвижения.
Вдобавок, я задумался о вопросе одежды. Впрочем, для нас, как выяснилось, он был неактуальным: моё, изготовленное ещё в Терске шмотьё, качеством превосходило не только местные “готовые платья”, но и результаты трудов городских портных. Очень уж ткань была, прямо скажем, дерьмовая. С “мануфактур Готтии”, что “признаком качества” отнюдь не было.
У спутников подходящий гардероб тоже был. Единственное, что я купил, так это охотничий нож и шляпу — местный вариант головного убора подходил для местного же климата на порядок лучше “антского фетра”.
Вообще, задумался я было о “мачетах”, но, посмотрев на экипирующихся топориками спутников, напомнил сам себе, что я, пардон, не индиана джонсович, а маг. Точнее чародей, но непринципиально.
И, ежели через джунгли придётся “прорубаться”, то эфирным воздействием у меня выйдет быстрее и проще. Как и отбиваться от живности какой, двуногой и не очень. Собственно, Росси у меня выходил для охоты, если таковая понадобится, ну и для дальних перестрелок. По поводу последних у меня была некоторая надежда, что их не будет.
Переночевали, ну и с утра стали грузиться на “транспортный плот” сотворённый для нашей компании. Родственники припёрли продукты и дрова — немаленький плот содержал очаг, помимо всего прочего. Ну и поплыли мы потихоньку, даже вместительную палатку поставили, благо, место позволяло.
Река была действительно “жёлтая”, мутная и довольно широкая, метров восемьдесят плюс минус. Катер бодро шебуршал против течения, лёгкий ветер весьма способствовал борьбе с влажностью.
Ну и пейзажи прибрежные были вполне симпатичны и экзотичны, не без этого. Вполне себе джунгли, раздолье зелени, листы всякие гигантские, из лесного массива под разными углами торчащие. Занятное было зрелище, так что я на него с удовольствием пырился.
Спутники же мои затеяли научный диспут, на тему: “а кто енто такой развалины-то оставил?”
 
Вообще, выходила довольно любопытная картина. Некий то ли купец, то ли профессиональный грабитель гробниц (а последнее немалое время было вполне востребованной и уважаемой профессией на севере Воресена), направлялся, как не удивительно, грабить гробницу. Осуществлял он это деяние почти тысячу лет назад, кстати.
Так вот, данный джентльмен, перед отправкой схоронил в тайнике некое количество денежки и даже оставил записку, жене и наследнику. К которой приложил карту, от руки, ну и наказ, что мол косточки его будут там, если что, пусть подросший наследник их прикопает.
Ироничность момента, в которой гробокоп беспокоится о сохранности своих гипотетических дохлых мощей повеселила, похоже, только меня, ну да не суть.
Суть в том, что “наследство” запаянное смолой в калебасе какой-то, жена и сынулька гробокопа не получили. А, судя по всему, пали жертвой песчаной бури, которая и скрыла немаленький населённый пункт от мира на почти тыщу лет.
И вот, производились раскопки, причём не только антцами — раскапывали совместно со сволочами импортными. И вот, наёмный рабочий, в ночи глухой, припирает профу калебас. На тему контрабанда, “купить-купить”.
Проф, конечно, “повёлся”, что и сам признавал. В таких калебасинах хранили и растительное масло, и сыпучие продукты. Как выяснилось, добычливый абориген пробежался перед этим по ряду профессуры импортного разлива, ну и был послан в пустыню.
А проф взял, да и купил калебасину. И холил её, лелеял и оберегал до Анта, где с кучей предосторожностей, не без помощи чародея (проф признался, что стыдился заранее, ожидая разливы прогорклого масла или труху зерна), калебас был вскрыт и обретены денежки тысячелетнего разлива и разваливающиеся от сухости и времени листки папируса.
Впрочем, чародей был “именно для того”, ну и наследства сквозь века нашло адресата. Не того, которого ожидал наследодатель, но всё же.
При этом, в то что наследное послание — утка, проф закономерно не верил. Было чёткое географическое указание: на реку, расстояние по солнцу и прочую географщину тысячелетнего разлива. А если бы гробокоп столь не любил сынульку, так мог денежку зажилить, которой было немало и по теперешнем временам, а тогда — богатства немалые.
Начальство же отреагировало на открытие довольно типично: “никогда такого не было!”, но и “вроде что-то может быть”. В итоге экспедиция получилась “половинчатой”, символизируя победное торжество бюрократии над здравым смыслом.
И эта преамбула вела к амбуле теперешнего диспута. Проф утверждал, что “неизвестная гробница” высоковероятно — строение неких “раскольников”, изгоев одной из двух протоцивилизаций. И, в целом, было это довольно логично и правдоподобно.
А вот Сафосы, на два голоса, били себя пятками в грудь, на тему, что это “самая протоцивилизация, из которой вылезли все остальные”. Аргументация у них была бледная, как у воинствующего верующего, пытающегося доказать существование мистической сущности с помощью логики. То есть, тот момент, что объект спора базово и системно, в рамках логической модели, НЕ доказуем и НЕ опровержим и гипотетический миссионер, и родственники, изящно игнорировали.
То есть, сказать что гробница (да и не факт что она, гробокоп мог и ошибаться, скажем так — развалины в джунглях) принадлежит некой додревней цивилизации, безусловно, можно. И опровергнуть это, до прибытия на место, нельзя. Вот только вероятность такого расклада была порядково меньше варианта “изгоев-раскольников”.
Но спор продолжался, причём по моему, просто для коротания времени — ни логичные доводы профа, ни “жопом чуем” дядюшки с племянником, на диспутантов влияния не оказывали, перебрасывались они аргументами и контраргументами из любви к искусству.
Асини, поглядывая по сторонам, начала возиться с обедом, ну а я логично задумался о религии Стегаса.
Отличие от мне известных фантазий землян, ну и вполне объективно реальных божков земнокрая, заключалось в том, что монотеизм в Замороженном Мире был изначальным и базовым.