Мятежный (ЛП)

В очередной раз вижу уважение в его глазах и расслабляюсь, и он кивает мне, не выдавая никакой реакции. Тогда я выпрямляюсь и бросаю взгляд на Эрика.
— Я уеду на несколько дней. Возьму с собой одного или двух из команды, не больше. Если понадобится, то вызову подкрепление. — Я смотрю на медсестру, вводящую иглу в его вену, потом снова на Эрика. — Спасибо.
Возвращаюсь в свою комнату и чувствую азарт, какой бывает, когда охотишься. Или убиваешь. Или чего-то очень сильно хочешь.
Не позавидую тому, кто решит связаться со мной сегодня вечером. Стоит лишь представить слова Мелани, умоляющей «Андеграунд» об отсрочке. «Пожалуйста, дайте мне ещё немного времени, и я всё заплачу».
Всё это меня крайне напрягает.
Во мне растёт яростное желание защитить принцессу, которое никогда раньше не испытывал, и это стимулирует мощный, как никогда, выброс в кровь адреналина.
Хватаю пару новых телефонов, микросхемы для них, затем бронирую билет онлайн и пакую вещи. Азарт превращается во что-то опасное… не смертельное, но опасное не только для меня, но и для неё.
Наблюдая за Мелани последние месяцы, я понял, что со мной что-то случилось. Я слишком сильно хочу тебя, милая принцесса.
Она проникла в меня, под мою кожу, забралась в мою голову, и как будто просочилась в мою чёртову кровь.
Мне нельзя быть с ней.
Она заслуживает лучшего.
Лучшего, чем любой парень, которого я знаю, и определённо лучшего, чем я.
Но как позволить принцессе свободно разгуливать, одинокой и доступной? Когда я могу постараться, чтобы чёртова кровать, в которой она спит, была моей. Когда я могу держать её лицо в своих руках, смотреть в эти глаза и, чёрт возьми, знать, — быть уверенным на все сто, — что она тоже хочет меня.
Я начинаю отрабатывать список снизу вверх, а не обычным путём, сверху вниз. Тяну время, потому что не хочу брать с неё деньги. Тяну время, потому что она как яркая вспышка, и мне не хочется врываться в её жизнь как апокалипсис, окутывая своей тьмой.
Не хочу вспоминать, что в прошлом месяце увидел, как она пролила кофе, когда шла в офис. Какой выглядела опустошённой, потому что испачкала свой шарф, и весь её наряд был испорчен. С противоположной стороны улицы, где я прятался за газетой, были слышны возмущённые возгласы принцессы, что она скорее уволится, чем отправится на работу в одежде, в которой присутствуют только два цвета! Которая выглядит так уныло! И как можно в таком виде встречаться с клиентом!
Боже, я так смеялся. Смеялся и когда летел обратно к месту, где разместилась моя команда, а потом ещё долго улыбался тому, какой страстной маленькой штучкой она оказалась, и прятал улыбку под ладонью, смотря в иллюминатор.
С того момента, как обнаружил принцессу в своём списке, а затем положил на неё глаз, я стал за ней следить.
Я следил за Мелани, притворяясь, что выясняю её привычки, её слабости, чтобы подготовится к решающему удару. Но правда заключается в том, что я следил за ней, потому что я больной грёбаный мудак, одержимый, как кобель, тем, как принцесса ходит, какую яркую одежду носит, тем, как она жизнерадостно и мило улыбается. Я одержим всей принцессой.
До встречи с ней в моей душе было только два чувства: гнев и отрешённость.
Но принцесса разбудила ещё с десяток. Страсть, разочарование, беспокойство… даже радость. Никогда в жизни мне так сильно не хотелось, чтобы эти зелёные глаза запомнили меня. Потому что я это сделал своей религией.
Беру рюкзак, сумку на молнии, телефоны и документы. Прошу Дерека отвезти меня в аэропорт, и пока еду вставляю микрочип в телефон и включаю его.
Он оживает в моей руке, и чувствуя, как внутри разгорается настоящий огонь, я, наконец, начинаю печатать ей сообщение:
Будь сегодня вечером дома.
  
8
 
СООБЩЕНИЕ
 
Мелани
Субботним утром, как и предписывает наш привычный, давно заведённый распорядок дня, я нахожу своих безупречно выглядящих и улыбающихся родителей завтракающими. Мария, их кухарка, готовит лучше всех в городе, и завтрак у мамы с папой делает меня счастливой, потому что стол всегда накрыт льняной скатертью, сервирован столовым серебром, а еда расставлена таким идеальным образом, что сначала ты наслаждаешься глазами, и только потом тянешься к предложенным блюдам.
 
— Лэйни! — восклицает мама, когда я вхожу. — Мы с твоим отцом только что обсуждали свадьбу Брук. Когда, ты говорила, она состоится?
— Меньше, чем через месяц. — Я целую маму в щеку, а потом обнимаю своего высокого и красивого отца. — Привет, пап, ты классно выглядишь.
— Видишь? Она, в отличие от тебя, заметила, что я подстригся, — обращается папа к маме, указывая пустой вилкой в её сторону.
— У тебя почти нет волос, как я могу это заметить? Итак, Мелани, расскажи нам о свадьбе. Я всё никак не могу поверить, что Брук выходит замуж раньше тебя. Ты всегда была красивее и намного интереснее, — говорит мама, стиснув мою ладонь, когда я села.
— Уверена, её жених с тобой не согласится, — возражаю я. Ненавижу, что моя мама всегда принижает Брук только лишь ради того, чтобы меня подбодрить. Но мне не становилось от этого лучше — это она успокаивала сама себя, находя оправдания, почему хорошие парни меня не хотят. Иногда мне кажется, что её собственное отчаянное желание увидеть меня в счастливом браке заставляет старину Мёрфи10 высунуть голову и сформулировать закон: чем больше она этого хочет, тем меньше вероятности, что это произойдёт. О, горе мне, горе.
— И всё же это не оправдывает приличных мужчин вокруг, почему они не могут увидеть, что моя малышка так же хороша. Ты замечательно выглядишь, у тебя красивая улыбка, и ты такая же милая, как твоя мама.
— Спасибо, папочка. Уверена, то, что я до сих пор не замужем, связано с тем, что все мужчины, кроме тебя, — придурки.
— Лэйни! — с укором говорит мама, но на самом деле она не упрекает, а тихонько посмеивается.
— Ну, а сын Улисс, он баллотируется в сенаторы и всё время спрашивает о тебе. Он не блещет умом, но хорош собой и…
— Он гей. Ему нужно прикрытие, папа. Фиктивный брак, чтобы обмануть своих избирателей. Я достойна лучшего.
— Когда мне было двадцать пять… — начинает мама.
— Ты была замужем, и у тебя уже была я, да, да, знаю. Но у меня карьера. И… очень насыщенная личная жизнь. По правде говоря, я встречаюсь с таким количеством парней, что даже не знаю, кого взять на свадьбу Брук, — немного привираю я.
Ну, что сказать, это мои мама и папа. Я люблю их. Мне нравится угождать им. Они любят меня всю мою жизнь. Окружают любовью. Они не только любят меня, но и хотят, чтобы я нашла такую же любовь, как у них. Не хочу, чтобы они когда-нибудь заподозрили то, в чём сама я уже не сомневаюсь, — просто по какой-то причине этого со мной не происходит.
— Ты только помни, что я тебе говорила, кузнечик, — говорит мама. — Выбирай мужчину, который будет относиться к тебе лучше всех. Того, кто не разобьёт тебе сердце, кто станет твоим другом, с кем можно поговорить.
Я ковыряю французский тост.
— Ты так говоришь, потому что папа был твоим лучшим другом. Но у меня есть лучшая подруга, и я никогда не выйду замуж за своего самого близкого друга Кайла. Никогда, — содрогаюсь я, когда представляю себя и моего сексуального лучшего друга, как две капли воды похожего на Джастина Тимберлейка, целующимися. Продолжая ковыряться в еде, я смягчаю тон и добавляю: — Не думаю, что можно планировать такие вещи, мама. Мне кажется, они просто случаются, и вдруг ты стоишь около ринга, где встречаешь мужчину, он тебе подмигивает, и вот ты уже собираешься выйти за него замуж. Или обнаруживаешь, что стоишь под дождём, и всё, о чём молишься, — чтобы то чувство, которое только что пронзило тебя, поразило и человека перед тобой…