В.А.М.П. (СИ)

– Нет, нет, – цокнул кто-то над самым ухом боксера. – Так не пойдет. Еще слишком рано просыпаться.
Новый укол. И пелена забвения накрыла разум Германа мягкой волной.
***
В следующий раз его пробуждение было уже не таким внезапным: он плавно приходил в себя, пока кто-то несильно похлопывал его по предплечью.
– Пора открывать глаза, – посоветовал чей-то голос.
Герман подчинился и приподнял свои веки, тяжелые и воспаленные. Сперва вокруг плавали лишь мутные пятна, но вскоре они замерли на своих местах и стали обретать четкость.
Он все еще лежал в неудобном медицинском кресле, но металлические фиксаторы больше не сдавливали его грудь и руки. Свет стал не таким ярким, лампы приглушили, и Герман мог хорошо разглядеть комнату, в которой оказался. Всюду стояли процедурные столики, медицинские аппараты и приспособления. Вытянувшиеся вдоль стен шкафы были заставлены ровными рядами ампул, подписанных канистр и склянок. В углу висела панель негатоскопа, к которой было прикреплено несколько рентгеновских снимков.
– Как самочувствие?
Рядом с креслом Германа стоял немолодой мужчина в распахнутом белом халате с голубой медицинской шапочкой на голове. Он держал руки в карманах, оттопырив большие пальцы, и не сводил с боксера свой холодный взгляд серовато-синих глаз, спрятанных за прозрачной пластиной увеличительных очков с откидной бинокулярной лупой. Его отвисшие щеки подчеркивали узкую полоску плотно сжатых губ и придавали всему лицу какое-то недовольное выражение.
– Кто ты?.. – медленно проговорил Герман, стараясь не напрягать пересохшее горло.
– Дантист.
– Дантист?..
Повисло неловкое молчание.
– Мое имя Борис, но здесь все называют меня просто Дантист, – не изменившись в лице, произнес наконец медик. – Я спросил, как твое самочувствие.
– Я не знаю. Тело как будто не мое, слабо его чувствую.
Герман попытался пошевелить рукой, но она подчинилась очень нехотя и каждое действие выполняла с задержкой в несколько секунд.
– Это еще не закончилось действие нейротропных средств, которые я тебе ввел. Скоро влияние на афферентную иннервацию завершится, и к тебе вернется боль и чувствительность, – сухо объяснил Дантист, все еще не двигаясь с места и не спуская глаз с Германа.
– Где я вообще? Что это за больница такая странная? – Боксер в который раз огляделся.
– Это не больница. Это штаб Вневедомственной ассоциации медицинской помощи.
На пороге медицинского кабинета практически бесшумно появился высокий человек в твидовом жилете и белоснежной рубашке с закатанными рукавами. Мужчине на вид было около тридцати лет и себя он держал с поистине невозмутимой грациозностью. Идеально выпрямленная спина, небрежно перекинутый через плечо хвост темных волос и узкое лицо придавали его облику аристократичные черты. Он окинул Германа быстрым взглядом и нахмурил брови.
– Док, почему не сообщил, что новичок уже очнулся? – приказным тоном спросил человек.
– Он пришел в себя только минуту назад. – Дантист сразу же демонстративно отвернулся и отошел в угол кабинета, принявшись копаться в каких-то медикаментах, расставленных на столах.
– Надо было позвать меня.
– Я не успел. Извини, – без какого-либо раскаяния в голосе ответил он.
Док вернулся к креслу с медицинским пистолетом в руках. Он вставил пару стеклянных ампул в патронник, грубо схватил Германа за запястье, вынуждая вытянуть руку и приставил дуло пистолета к локтевому сгибу. Нажав на курок несколько раз, медик внимательно взглянул на экран аппарата и после удовлетворенно кивнул сам себе.
– Я ввел тебе стимуляторы. – Он отложил пистолет на процедурный столик. – Через минуту станешь пободрее и даже сможешь уйти из моего кабинета на собственных ногах.
– Было бы куда идти, – пробормотал Герман, потирая кожу, где от уколов остались багровые точки. – Я даже не до конца понимаю, как тут оказался. И что это вообще за штаб такой.
– Что ты последнее помнишь? – поинтересовался у боксера высокий человек, подходя ближе. – Помнишь, откуда у тебя все эти травмы? Помнишь, что было на железной дороге?
 
Герман поднес к своему лицу ладони и оглядел сбитые костяшки.
– Я был на арене, выиграл бой. После, кажется, куда-то шел. Тогда… Да, тогда меня нагнали и избили люди Султана. А потом только темнота. Ничего больше не помню, будто в голове туман.
– Не знаю, кто такой этот Султан и за что тебе от него так досталось, но выглядишь ты прескверно, – усмехнувшись, франт взял с одной из тумбочек прямоугольное зеркальце без рамки и отдал его Герману. – Хотя ночью выглядел еще хуже, поверь. Сейчас Док немного тебя преобразил… А вообще, это я и мои друзья нашли тебя там, у железной дороги. И привели сюда, чтобы помочь.
– Спасибо, конечно…
Забрав зеркало, Герман вгляделся в собственное отражение. Оно показало ему широкое лицо, сплошь покрытое синяками и припухлостями, воспаленные красные глаза и взлохмаченные белокурые волосы, облепившие лоб короткими грязными прядями.
– Боюсь, тебе разбили в той драке голосмартфон, – констатировал Дантист. – Я извлек все осколки из яремной впадины, но титановый ободок трогать не стал. Это не моя специализация.
Герман опустил зеркало чуть ниже, чтобы разглядеть основание собственного горла. Вместо привычной кнопки голосмартфона в яремной впадине зияла черная неглубокая дыра в металлической оправе.
– Тебе надо будет обзавестись новым устройством. Старый уже не восстановить, – добавил медик. – И твои костные наушники без голосмартфона теперь бесполезны.
– Это недешево, – проворчал Герман. – Боюсь, таких денег у меня сейчас нет. Да и вообще никаких денег нет.
Франт и Дантист мельком переглянулись.
– О деньгах и проживании тебе теперь беспокоиться не стоит.
– Это еще почему? – боксер оторвал взгляд от зеркала.
– Потому что ты теперь являешься членом нашей ассоциации. Мы обеспечим тебя койкой, пищей и работой…
Герман раздраженно перебил высокого человека:
– С чего бы это еще? Я что, успел вступить в какую-то вашу секту, пока был без сознания?
– Вневедомственная ассоциация медицинской помощи – это не секта, – хмуро проговорил Дантист. – Мы – организация, которая помогает людям, инфицированным вирусом железодефицитной анемии.
– Но я ничем таким не болен! Никакого вируса у меня нет! – Герман стукнул кулаком по подлокотнику кресла.
– Вообще-то, есть, – спокойно ответил франт и склонился к боксеру. – Ты заражен, и это подтверждают все взятые у тебя анализы. Именно поэтому ты сейчас здесь, в лоне нашей ассоциации. Потому что мы обнаружили у тебя все симптомы начальной формы заболевания и вовремя оказали необходимую помощь. Тебе очень повезло, что там, у железной дороги, тебя нашел именно я и мои ребята. Если бы тебя забрали в обычную больницу, то уже давно отправили бы на утилизацию.
Герман неосознанно сглотнул и вгляделся в темно-карие, почти черные, глаза франта.
– На какую еще утилизацию?..
Незнакомец молчал, будто не расслышав вопрос. Или же он не желал на него отвечать.
Дантист снял свои очки с лупой, сунув их в нагрудный карман халата, и сел на лабораторный табурет. Подкатившись поближе к боксеру, он нехотя заговорил, нарушив тишину:
– Это информация, о которой стараются умалчивать многие в Старой и Новой Москве, а за пределами столицы о ней и вовсе почти никто не знает. Вирус железодефицитной анемии появился относительно недавно, это одно из радикально мутировавших заболеваний, лекарства от которого на данный момент не существует. Вирус проникает в кровь, изменяя метаболизм, влияя на усвояемость всей поступающей в организм пищи. Твое тело больше не способно потреблять обыкновенную человеческую еду: любые попытки съесть что-то или выпить, кроме простой воды, приведут к рвоте и слабости.
 
Перед внутренним взором Германа неожиданно ярко замелькали эпизоды прошлого дня. Он вспомнил, как нехорошо ему было перед боем, и как он грешил на вокзальную шаурму, а после питательного батончика его ведь и вовсе вырвало уже через минуту.