В.А.М.П. (СИ)

Неожиданно у Германа скрутило желудок в жесточайшей судороге, и его вырвало прямо себе под ноги коричневатой массой только что съеденного батончика. Несколько минут боксер пытался прочистить горло от жгучей пленки желчи и выплюнуть все непереварившиеся куски, застрявшие в глотке. Он кашлял и плевался, пока его не вырвало второй раз. Желудок, окончательно опустевший и все еще сжимавшийся в болезненных сокращениях, казался тяжелым камнем.
«Все же с этим батончиком явно что-то было не так. Вот отсюда и этот гнилой вкус!»
За сеткой, со стороны дороги, раздался звук машины, ехавшей на высокой скорости. Черный вытянутый электромобиль промчался мимо, но вдруг в последнюю минуту затормозил. Дверь распахнулась и оттуда показался громила в костюме, который указывал кому-то на Германа, еще сидевшего на корточках возле железной дороги и приходившего в себя.
– Это он!
– Взять его немедленно! – послышался чей-то приказ с пассажирского сиденья.
Водитель бросился к сетке, схватив ее пальцами и пытаясь разорвать или сорвать с опор. А Герман, у которого дыхание перехватило от нахлынувшего волнения, скорее вскочил на ноги и побежал вдоль путей как можно дальше от места, где его заметили.
– Идиот! Он сейчас уйдет! – крикнул кто-то из машины. – Тарань забор!
Запрыгнув обратно в электромобиль, громила схватился за руль, так и не захлопнув водительскую дверь. Машина сдала назад и после с ревом свернула в сторону путей, въехав прямо в сетку и сбив несколько металлических столбов. Стекло на двери со звоном разбилось, да и сама она помялась, но электромобиль с сеткой на капоте лишь помчался дальше, не сбавляя скорость. Ослепительный белый свет фар мгновенно выхватил в темноте бегущую фигуру Германа. Он даже не мог нигде укрыться или перелезть обратно через забор, потому что потерял бы на это драгоценное время. И так и продолжал, как дикий зверь, гнаться вперед без надежды скрыться.
Стоило машине сравняться с боксером, как из окна высунулась рука с электрошоковым пистолетом.
– Ты же не думал, что тебе удастся улизнуть от меня? – громко прокричал Золтан, нацеливая оружие на грудь беглеца.
В последнюю секунду Герман отпрыгнул в сторону, и два шоковых картриджа пролетели мимо, не задев его. Электромобиль резко затормозил, перегородив рельсы. Из распахнувшихся дверей вылезло трое громил, совершенно одинаковых внешне, и неспешно выбрался Султан с зажатым в руке пистолетом.
Он с ленцой сделал несколько шагов вперед, оглядывая Германа, который уперся ладонями в колени и пытался отдышаться после погони.
– В этот раз я уже не промахнусь, – пригрозил Золтан, поигрывая пистолетом. – Ты так быстро сбежал с арены, что мы даже не попрощались толком, Медноголовый.
– Что тебе нужно? – в перерыве между вздохами спросил боксер, чувствуя, как его все еще продолжало мутить после батончика. – Я не хотел валить Лося. Так вышло.
– А должно было выйти так, как я сказал, – сурово припечатал Султан.
– Оставь меня. Я уйду и на ринге больше не появлюсь. Никаких проблем тебе больше не доставлю.
Золтан подошел к Герману вплотную, вглядываясь в его неприглядное разбитое и опухшее лицо. А после приставил пистолет ему к шее.
– Ты уже доставил мне проблем. А теперь хочешь свалить, не заплатив по счетам, значит?
– Я не… – начал было Герман, но Султан ударил его рукоятью пистолета по скуле.
– Молчать! – прикрикнул он. – Слушай меня сюда, Медноголовый! Ты выиграл бой, который не должен был выигрывать, и я потерял большие деньги. Формально, ты украл их у меня. А Султан очень и очень не любит, когда его обкрадывают. Тебе это ясно?
Герман мог лишь едва заметно кивнуть. Он просто отвратительно себя чувствовал из-за этого батончика, желудок все еще продолжал сжиматься, и голова почему-то кружилась, будто во сне. Наверное, после суматошного бега. Впрочем, последствия боя тоже имели место быть, и Герман необыкновенно четко осознавал, что от этих громил ему не убежать, кулаками их не раскидать, а подставляться под удары тоже казалось плохой затеей. Но состояние его совершенно не улучшалось с каждой минутой.
 
– И теперь ты должен вернуть мне украденные деньги. А эта хорошенькая такая сумма! Пятьдесят тысяч мультивалютных долларов! Ты четко ее запомнил, Медноголовый, а?
Не сдерживая силу, Золтан пнул Германа по голени. Боксер зашатался, как пьяный, и через миг рухнул на землю.
– Ты должен вернуть мне всю сумму до последнего доллара! И срок я тебе даю неделю! Вертись, как хочешь. Но деньги должны быть у меня через семь дней. Иначе тебе очень не понравятся методы, которыми я выбиваю долги из таких, как ты!
Султан выудил из кармана брюк стопку пластиковых визиток и брезгливо бросил одну из них на землю возле бессильно распластавшегося Германа.
– Свяжешься со мной, как соберешь сумму… И чтобы тебе лучше запомнилась наша сегодняшняя беседа, я вобью ее тебе в память, Медноголовый!
Он отступил на шаг и обратился к своим охранникам.
– Давайте.
Трое амбалов под два метра ростом каждый обступили боксера, угрожающе нависнув над ним. Один снял свой пиджак, другой лишь деловито закатал рукава, а третий, схватив Германа за волосы, приподнял его голову над землей.
И после этого посыпались удары. Лицо ему трогали меньше всего, оно и так было уже до крайности изувечено в бою с Лосем. Били в основном по корпусу и ногам. Печень, почки, ребра, солнечное сплетение, яйца и так по кругу много раз. Один за другим болезненные и сильные удары обрушивались на тело Германа, вбивая его в землю. Сначала он пытался брыкаться, старался руками прикрывать наиболее уязвимые точки, но вскоре один из людей Золтана схватил его запястья и не позволял больше уходить от ударов.
Это было похоже на чудовищную агонию. Боль. Боль. И ничего кроме боли.
Там, на ринге, все всегда было в пределах правил. И он привык к этому. Но здесь, в жизни, запреты растворялись в звериной жестокости, границы человечности рушились, и на их место приходила бритвенно-острая злоба. И Герман чувствовал ее в каждом ударе.
Потерял сознание он уже через несколько минут, хотя даже в отключке продолжал где-то на грани восприятия чувствовать толчки, пинки и слышать тяжелое дыхание своих мучителей. В какой-то момент раздался звук треснувшего стекла, но Герман даже не понял, что это было.
Тело напоминало единую гематому, болезненно-разбухшую, налитую кровью. Казалось, внутренние органы были смяты и перемолоты, а на месте лица осталась лишь стягивавшая кожу короста. И Герман не сразу осознал, что удары прекратились, что люди Султана уже сели в машину и выезжали обратно на дорогу. Он остался наедине со своей болью и слабостью. Остался лежать в разорванной одежде на земле без сил пошевелиться или хотя бы сесть.
Сознание то возвращалось, то вновь уплывало. Но в какой-то момент он услышал рядом голоса.
– Где-то здесь…
– Обыщите все тщательно, – произнес кто-то властно.
– Помогите… – едва слышно одними губами прошептал Герман.
– Там кто-то лежит!
Перед глазами боксера замелькали неясные пятна. Чьи-то лица, руки, одежда.
– Это он.
Разум вновь медленно стал отключаться, но в последний миг Герман разглядел перед собой чей-то черный силуэт. И этот цвет заполнил все его сознание.
 
Глава третья.
 
Золотозубый главарь вампов
 
Чьи-то холодные пальцы в тонких латексных перчатках проворно ощупывали лицо Германа. Они сдавливали шишки, дотрагивались до синяков и очищали от мусора края ссадин. А после в районе локтевого сгиба что-то резко и больно кольнуло кожу.
 
Герман распахнул глаза и вздохнул. Свет лампы врезался в глаза и выжег на сетчатке несколько белесых кругов.
– Что… – хриплый каркающий звук вырвался из его рта.
Он попытался дернуть рукой, но ее мгновенно прострелила боль, а еще Герман почувствовал, что все его тело стягивали ледяные металлические полосы, державшие его крепко пристегнутым к жесткому медицинскому креслу.