Хозяйка Меллина (Госпожа замка Меллин)

Официально Коннан признал Элвиан своей дочерью, но в душе так и не смог принять ее в качестве таковой. Элвиан это знает или, по крайней мере, чувствует, что в его отношении к ней что-то не так. Обожая его и восхищаясь им, она жаждет занять место в его сердце, добиться настоящей отцовской любви.
Ситуация, конечно, очень драматичная, думала я, но что толку постоянно размышлять о ней? Элис уже нет, но Коннан и Элвиан живы и должны забыть о прошлом и попытаться сделать друг друга счастливыми в будущем.
— Боже мой, — сказала бабушка Клара, — как же я разболталась! Я вас, наверное, утомила своими воспоминаниями. Я очень прошу вас, мисс Ли, сохранить в тайне все, что вы услышали.
— Вы можете положиться на меня, — заверила я ее.
— Я знала это с самого начала. Иначе я не стала бы откровенничать. Как бы то ни было, все это было очень давно. Но я все равно рада была облегчить душу, рассказав вам все. Ведь я до сих пор часто думаю обо всей этой истории. А вдруг все-таки ей нужно было выйти за Джеффри? Ведь недаром она решилась на побег с ним. Страшно подумать о том, что случилось с ними в этом поезде! Может, это была кара божья?
— Нет, — твердо сказала я. — В этом поезде погибли и другие люди. Что же, все они совершали побег от своих мужей или жен?
Она рассмеялась.
— А ведь вы правы! Я знала, что вы обладаете здравым смыслом. И вы правда не думаете, что я не взяла грех на душу, посоветовав ей выйти замуж за Коннана?
— Вы не должны винить себя, — ответила я. — Ведь вы советовали ей от чистого сердца, будучи уверены, что так для нее же будет лучше. К тому же советы советами, но в конечном итоге мы все сами выбираем свою судьбу. Я уверена в этом.
— Вы очень успокоили меня, мисс Ли. Я вам так благодарна! Я надеюсь, вы останетесь к чаю?
— Большое спасибо, но мне надо постараться вернуться домой до темноты. Сейчас рано темнеет.
— Да-да, конечно. Я не должна вас задерживать. Но обещайте мне, что, как только Элвиан совсем поправится, вы приедете с ней навестить меня.
— Непременно.
Она проводила меня до дверей, на прощанье снова попросив меня не разглашать ее откровения. Я опять заверила ее, что ей не о чем беспокоиться.
По дороге домой я думала только о том, что узнала от бабушки Клары в этот наш разговор, и вдруг, уже у самого Маунт Меллина, меня осенила мысль, что Джилли — сводная сестра Элвиан. Я тут же вспомнила рисунки в тетради Элвиан, изображавшие девочку, похожую на них обеих.
Значит, Элвиан знает. Или просто опасается того, чему не хочет поверить? Может, она старается убедить себя, что ее отец — не Джеффри Нанселлок, а Коннан? Или же, зная правду, жаждет того, чтобы Коннан принял ее в свое сердце как родную дочь?
Я почувствовала огромное желание помочь им всем, вывести их из этого трагического лабиринта, в который завело их неблагоразумие Элис. Я могу это сделать, убеждала я себя. Я сделаю это.
И тут я вспомнила о леди Треслин, и мое настроение сразу упало. Какими же нелепыми мечтами забиваю я себе голову! Разве я, гувернантка, могу претендовать на то, чтобы указать Коннану путь к счастливой и спокойной жизни?
* * *
Приближалось Рождество, а с ним пришло и то радостное возбуждение, которое всегда приносит этот праздник. Китти и Дейзи постоянно перешептывались, миссис Полгри жаловалась, что они сводят ее с ума своей бестолковостью, но при этом не могла скрыть своего собственного волнения по поводу предстоящего праздника.
Я начала думать о рождественских подарках и даже составила список тех, кому собиралась их дарить, чтобы никого не забыть. Надо было что-то придумать для Филлиды и ее семейства и, конечно, для тети Аделаиды. Но больше всего меня волновало то, что я подарю обитателям Маунт Меллина. За месяцы, проведенные здесь, я скопила немного денег и могла себе позволить потратить некоторую сумму на подарки.
Поэтому как-то раз я выбрала время и поехала верхом в Плимут. Оставив лошадь под присмотром конюха известной мне гостиницы, я отправилась по магазинам. Подарки родственникам я выбрала быстро — книги для Филлиды и теплый шарф для тети Аделаиды. Прямо в магазине я оплатила доставку, чтобы уже не думать о том, как переслать им подарки. Гораздо больше времени ушло у меня на то, чтобы решить, что купить для каждого из жителей Маунт Меллина. В конце концов я остановилась на шарфах для Дейзи и Китти — зеленом и красном — и на голубом шарфе для Джилли. Для миссис Полгри я купила бутылку виски, думая, что она обрадует ее больше любого другого подарка, а для Элвиан выбрала набор разноцветных носовых платков с вышитой на них буквой «Э».
 
В сочельник я вызвалась помочь миссис Полгри и горничным украсить центральный холл. Накануне мистер Полгри и Тэпперти уже принесли туда с улицы побеги плюща, ветки остролиста, самшита и лавра и украсили ими колонны. Китти и Дейзи показали мне, как делаются рождественские кусты. Мое невежество в этом вопросе их приятно поразило, так как дало им некоторое превосходство надо мной в их собственных глазах. Надо же, мисс не знает, что такое рождественский куст! А это оказалось вот что: пара деревянных обручей вкладывалась один в другой, образуя условную сферу. Обручи затем украшались зелеными ветками, и на них подвешивались апельсины и яблоки. Должна признать, это выглядело очень красиво. Мы сделали несколько таких «кустов» и подвесили их в проемах окон.
После большого зала точно таким же манером был украшен малый — на половине слуг.
— У нас здесь бывает свой бал одновременно с хозяйским, — гордо сообщила мне Дейзи, и я задумалась над тем, на какой из этих балов должна буду пойти я. Может быть, ни на тот, ни на другой. Положение гувернантки где-то между положением слуг и хозяев, подумала я.
— Господи, — воскликнула Дейзи, — скорей бы завтра! Прошлое Рождество было не таким, как всегда, потому что в доме был траур. Хотя у нас на половине слуг было не так уж плохо. Мы и наелись, и напились вволю, и повеселились.
Весь сочельник из кухни по дому разносились удивительные ароматы. Тэпперти и несколько конюхов даже пришли к черному входу только для того, чтобы всласть надышаться ими. Миссис Тэпперти была призвана в помощницы и весь день провела на кухне, работая под началом миссис Полгри. Последнюю трудно было узнать. От ее степенности не осталось и следа — раскрасневшаяся, запыхавшаяся, она сновала по кухне, помешивая тесто, заглядывая в духовку и без умолку говоря о разных рождественских пирогах с мудреными корнуэлльскими названиями, которые я слышала впервые в жизни.
Я же оказалась в кухне, потому что меня тоже призвали на помощь.
— Смотрите за этой кастрюлей, мисс, — наставляла меня миссис Полгри. — Как только закипит, зовите меня.
Я любовалась на только что вытащенные из духовки румяные пирожки, источавшие пряные запахи мясной и луковой начинки, когда в кухню влетела Китти и закричала:
— Мэм, скорее, певчие пришли!
— Ну так зови же их в дом! — воскликнула миссис Полгри, вытирая ладонью вспотевший лоб. — Чего ты ждешь? Разве ты не знаешь, дорогуша, что если заставить рождественских певчих ждать, можно накликать беду?
Я пошла вслед за миссис Полгри в холл, где собралась группа деревенских парней и девушек. Когда мы пришли, они уже пели, и мы присоединились к хору. Когда они спели несколько традиционных рождественских гимнов, в холле появились Китти и Дейзи, неся подносы с непременным угощением — разнообразными пирожками, домашним медом и вином из ежевики. Когда же с угощением было покончено, старший певчий торжественно протянул миссис Полгри украшенную зеленью и красными лентами чашу, в которую та с достоинством опустила несколько монет.
Когда певчие ушли, Дейзи вдруг воскликнула, обращаясь ко мне:
— Ой, мисс, я совсем забыла! Вам посылка пришла. Я отнесла ее в вашу комнату и хотела вам сказать, но тут певчие пришли, я и позабыла.
Я медлила, и Дейзи удивилась:
— Разве вам не хочется узнать, что в посылке, мисс? Большой такой сверток, а в нем вроде коробка.