Разреши тебя любить (СИ)
— Малыш? — тихий стук в дверь отвлекает меня от моего весьма занятного времяпрепровождения.
— Отстань, предатель! — злобно шиплю, поднимаясь и включая воду, чтобы умыться. Потом все же решаю, что я хочу принять душ и забираюсь в кабину.
Включив нужный мне напор воды и отрегулировав температуру, встаю под теплые струи воды. Прикрываю глаза и пытаюсь не заплакать. Сколько я так простояла? Минуту? Пять минут? Десять? Не знаю. Но в какой-то момент я чувствую на себе крепкие руки, что прижимают меня спиной к мокрой обнаженной груди. Большие теплые ладони ложатся на живот, полностью прикрывая его будто в защитном жесте, и меня снова прорывает. Слезы катятся по щекам, но Яр ловит их языком и губами, не позволяя воде растворить и смыть их с моей кожи.
— Так что там за тема с предателем? Когда я успел им стать? — Ярослав спрашивает так тихо, но я слышу даже сквозь шум падающих на нас струй воды.
— Ты собрал мои вещи и собираешься меня увезтитуда! — заявляю обиженно, но при это все же подставляю шею под жалящие поцелуи. Ну, а зачем я буду отказываться от ласки? Я же девочка! Я хочу.
— Я не собирал, — теряется на мгновение, но потом продолжает. И вот почему-то мне кажется, что теперь он улыбается.
— Я видела сумку!
— Какая ты наблюдательная! И как она тебе? Понравилась?
— Ты издеваешься? — разворачиваюсь в его объятиях и заглядываю в его хитрющие глаза, в которых уже вовсю пляшут смешинки. Смешно ему!
— Ни в коем разе! Как я могу издеваться над своей любимой девочкой?! — притворное изумление отражается на его красивом лице, покрытом капельками воды. Боже, он прекрасен! Такой большой… Сильный… Красивый… А кожа?! Хочется провести по ней языком, чтобы взорвать свои рецепторы его неповторимым вкусом! Так, стоп! Куда меня понесло?! Нимфоманкой какой-то становлюсь, честное слово… — Земля вызывает Кострову…
— Я еще не Кострова и с учетом того, что ты натворил, могу и не стать ею! — специально его бешу, — передумаю и все!
— Кто бы тебе позволил “передумать и все”! — кривляется и коряво пародирует мой голос и мне почему-то так смешно становится, что я даже забываю из-за чего дуюсь на него. — Нет у тебя больше возможности передумать. Это понятно?
— Посмотрим…
— Я тебе “посмотрю”… Коза вредная! — вроде, кричит на меня и старается выглядеть суровым, но вижу, как он едва сдерживается, чтобы не засмеяться. Самого торкает наша маленькая перепалка. Вот только одного не пойме, чего он так спокоен-то? Он же виноват! Или так уверен в своей правоте? — Так что там с сумкой?
— Ты собрал мои вещи…
— Не собирал.
— А чьи тогда там вещи? — непонимающе смотрю на него.
— Мои.
— Твои? Серьезно?
Я просила его пока перебраться сюда, пока не будет завершен ремонт в доме, который строит Яр для нас. Он рассказывал мне о нем в самом начале, когда мы решили быть вместе. Говорил, что строит его для нашей семьи. Там, конечно, работы еще много, но месяцев за пять-семь он будет закончен. До рождения малыша мы уже сможем туда переехать. Я понимаю, что Яру неудобно каждый день ездить в управление в город из этой небольшой деревеньки. Неудобно проводить лишний час в дороге, когда этот час он мог бы поспать, но все же просила его об этом, потому что мой организм всеми силами сопротивлялся решению вернуться в квартиру.
Этот разговор состоялся позавчера, когда мы нежились в постели, а уже сегодня он съездил за своими вещами. Ну какой же он лапочка!
— Ты снова плачешь? — улыбаясь, спрашивает Ярослав, когда я прячу лицо у него на груди.
— Угу…
— Почему?
— Потому что ты у меня самый лучший и я просто рада, что ты услышал меня и решил остаться тут со мной.
— Это же было очевидно! Я без тебя не могу, малыш.
— И я без тебя не могу.
— Сильно надо поплакать?
— Угу.
— Точно только от счастья?
— Угу…
— Ну тогда поплачь немножко, а я тебя пока пообнимаю. Мне тоже очень это надо…
И он обнимает. Так крепко и нежно одновременно, словно я самое драгоценное, что есть в его жизни. Хотя, наверное, так и есть. Ведь он много раз говорил мне об этом.
— Я люблю вас, малышка, — хрипло шепчет мне на ушко, обнимая одной рукой, а второй поглаживая низ живота в том месте, где сейчас находится наш ребенок, — и сделаю все, чтобы вы были счастливы.
— Я знаю, — шепчу в ответ, не сомневаясь в его словах. Знаю, что так и будет.
Глава 29
Яр
Вот же коза непоседливая! Иногда моя женушка любимая меня бесит так сильно, что хочется отшлепать ее по ее шикарной заднице, но я держусь, креплюсь из последних сил. Ничего, осталось совсем немного и наш Сережка появится на свет. И вот тогда…
На самом деле беременность Насти проходила достаточно гладко в плане ее здоровья и самочувствия. Сын тоже развивался в пределах нормы. И все бы ничего, но вот характер нашей мамочки проявился, так сказать, во всей своей изощренной красе. Особенно в последние два месяца. И нет, у нас не было бесконечных скандалов и ссор. Настя просто обижалась по каждому поводу и даже без него. Например, она проплакала и не разговаривала со мной почти двое суток из-за того, что я уснул раньше нее вечером, когда мы вместе легли спать. А еще раз я успокаивал ее истерику на протяжении пары часов, когда мы проезжали мимо зоомагазина и она там увидела маленького милого щенка и, конечно же, она захотела, чтобы он жил с нами. Как сейчас помню ее ультиматум: “Либо он живет с нами, либо я переезжаю к нему сюда!”, заявила тогда сквозь слезы и рыдания моя кругленькая красавица. Дабы исключить ее переезд в зоомагазин, да-да, именно в зоомагазин, пришлось идти и покупать щенка. Теперь с нами уже три месяца живет Боцман — черный лабрадор. Клевый чувак, кстати. Мы с ним вместе стойко переносим все тяготы “беременного” характера Насти.
Но все это меркнет на фоне мысли о том, что совсем скоро, уже через две недели, на свет появится наш сын. И этот факт греет душу настолько, что я готов снова и снова переживать все капризы и выкрутасы Насти, лишь бы она потом подарила мне еще и маленькую копию себя. Но об этом я пока даже не заговариваю, чтобы не быть испепеленным взглядом. Настя может, ага.
Сейчас же Настя меня выбесила тем, что ей бы дома сидеть и дохаживать последние недели беременности, но нет, мы нашли в интернете информацию об оленьем питомнике и нам приспичило поехать к черту на рога, чтобы посмотреть на северных оленей, блядь! Говоря “к черту на рога”, я, нахрен, ни разу не преувеличиваю. Мы уже четыре часа едем на каком-то арендованном вездеходе по глухим лесным тропам, заметеным сугробами. На дворе двадцать девятое декабря, за окном минус тридцать два градуса и темень хоть глаз выколи, нихера не видно. Еду тупо по навигатору. Трясет так, будто в зону турбулентности попали. Сзади сидит опешивший Боцман с видом “какого хрена тут вообще происходит?”, а рядом со мной довольная, как объевшаяся сметаны кошка, моя беременная жена. Зашибись! Интересно, ребята доехали уже? И ведь не позвонить, потому что, вишенка на торте, связи тут нет!
И как я так попал…
Ведь почти удалось уговорить Настю не ехать. Ага, почти… Телевидение — зло! Почему? А потому что после всех моих разумных аргументов почему нам не стоит ехать за две недели до родов в какую-то глушь смотреть каких-то там оленей и, да поможет мне Бог пережить все это, покормить их морковкой, кстати, морковку мы тоже ездили покупать не какую-то там “обычную”, а особенную, чтобы оленям, сука, понравилась. Так вот после всех моих аргументов моя малышка, о чудо, согласилась, что поездку стоит отложить на момент, когда Сережка наш подрастет и съездить в этот питомник вместе с ним, но в этот почти счастливый момент на гребанном экране гребанного телевизора запустилась, сука, гребанная новогодняя реклама всем известного напитка. И кого Настя увидела в рекламе? Правильно! Гребаных, сука, оленей!
Итог — мы едем кормить оленей.
— Ну чего ты такой злой? — сбоку раздается нежный голосок моей жены. Поворачиваю голову, смотрю на нее, всем своим видом давая понять, что меня сейчас лучше не трогать, а она там мило и невинно хлопает глазками, будто не из-за нее мы тут. Решено! Быть ее заднице отшлепанной!