Долг Лорда (СИ)

— Золан! Ты должен был лишь сформировать точную иллюзию человека, а не изменить форму! — Действительно. Чёрт с тем, что в ребёнка другой ребёнок кидается боевой магией. Смотрю — и понимаю, что кретины были, есть и будут всегда. — Кто тебя этому научил?!
В «классе» наблюдалось всего пятеро дракончиков помимо меня, устроившихся на небольших постаментах, расположенных кругом, а напротив на куда большем ложе восседал учитель — кажущийся огромным дракон с невнятной, бурого оттенка кожей. Передо мной тут же встал вопрос — раз уж нам нельзя превращаться в людей, то почему «мои» родители, да и няньки тоже имели такую форму?
— Я сам смог это сделать, учитель.
Гигант смерил «меня» презрительным взглядом, после чего прошипел:
— Прими нормальную форму и отправляйся в башню наказаний. Я найду тебя после того, как закончу учить твоих братьев и сестёр.
«Я» покорно, — чему их тут вообще учат? — обратился драконом и, поклонившись чуть ли не до пола, покинул зал. А провожали «меня» насмешливые, злобные взгляды, которые сложно было назвать детскими.
Было бы у меня хоть какое-то влияние на происходящее — и всё бы пошло совсем по другому. Но, к сожалению, я мог лишь наблюдать за развитием истории, создатели которой явно хотели указать на то, что этого конкретного дракончика не слишком-то любили.
Едва «я» вышел в коридор, как пред глазами замельтешили расплывчатые, но вполне понятные образы. Всё новые и новые наказания и упрёки, вызванные тем, что «я» слишком сильно отличался от других юных драконов. Безуспешные попытки измениться, которым не было видно ни конца, ни края. Всеобщее презрение…
И вот его они осмелились назвать предателем? Того, кого ещё в детстве разве что в собачью будку не поселили…?
Вскоре описывающие общую картину события начали замедляться, и время вернулось к своему нормальному течению. С «моего» рождения прошло, навскидку, чуть больше сорока лет, и это был тот возраст, когда дракон начинал считаться взрослым. Читай — нести ответственность за каждый свой поступок, но и распоряжаться своим временем и силой так, как сам считает нужным.
Стоит ли говорить, что «я» с головой ушёл в исследования?
Магия для драконов не была тем же, чем магия — для людей или, скажем, демонов. В то время как мы считали её полезным инструментом, который можно в совершенстве освоить и тем самым избавиться от необходимости лишний раз концентрироваться, то летающие магические ящеры себя от магии не отделяли. Совсем. Есть магия — есть дракон. Есть дракон — есть и магия. Нет магии… Что ж, это называют смертью.
Откуда я это узнал? Образы, друзья мои, способны передать не только общую картину, но и самую её суть. Было видно, что древние драконы старались очистить этот слепок памяти от лишних деталей, но при желании всё равно можно было отыскать недочёты, уцепившись за них и впитав якобы лишнюю информацию. Для меня избыточным не было ни одно слово, так что я жадно хватал новые знания, параллельно сочувствуя изгою в собственной семье. Мне было крайне неприятно видеть, как ко «мне» относилась Кларисса и Волан, как кривился Амстер с Дигоном на пару, как задирала нос Гесса, чей образ позаимствовала та дракониха, в которую «я» был влюблён.
А ещё постоянное ментальное давление, явно заложенное в отпечаток лишь затем, чтобы зрители чувствовали себя как можно хуже, со временем становилось всё сложнее блокировать. Медленно, даже неспешно я стал слышать эмоции «себя», в которых оказалось столь мало света, что впору было начинать беспокоиться.
И в тот момент, когда «я» уже не мог сдерживать в себе всё это зло, длительные, изнурительные исследования дали свои плоды. Смешно, но именно Предок-Предатель стал тем, кто раскрыл одну из сокрытых черт драконьего рода, научившись самостоятельно и обучив других тому, что я бы назвал ментальной магией. Телепатия, запись образов и их длительное хранение, крайне эффективная передача знаний — благодаря ему всё это стало доступно всей их расе, и драконы окончательно уверовали в то, что они — избранные. На тот момент не было ни Альцев, которые могли транслировать друг другу эмоции, ни пришельцев, освоивших вход в Пространство Души, что тоже чем-то напоминало ментальные способности.
 
Таким образом «мой» статус разом взлетел до небес, и дальнейшие исследования «я» проводил уже будучи одним из старейшин. Вот только избранная «мною» тема так понравилась окружающим, что чем дольше «я» её исследовал, тем стремительнее всё возвращалось на круги своя. На «моей» стороне осталась партнёрша, — института женитьбы у драконов не существовало, но сильнейшие могли претендовать на избранную самку без компании из других самцов, — и пара друзей. Отвернулись даже дети, коими признанный единожды и дважды отвергнутый дракон успел обзавестись.
Неудивительно, учитывая тот факт, что «мной» овладело стремление обрести ещё большую магическую мощь, жажда которой среди представителей этой расы попросту порицалась.
Они уже идеальны — зачем желать большего и меняться?
Впрочем, успех хоть и заставил себя подождать, но всё-таки пришёл. «Я» обрёл мощь столь огромную, что одолеть «меня» было бы непросто и для десятка самых сильных драконов из ныне живущих.
И тогда драконами овладел даже не страх, а первобытный ужас перед первым за всю историю существом, что превзошло их в силе. Да, они сразу перестали считать «меня» драконом, так как произошедшие со «мной» метаморфозы выходили за рамки разумного. Знать бы, как именно я-дракон смог столь сильно измениться…
Но, увы — отпечаток как таковой не принадлежал Дракону-предателю, и все эмоции, все картины от его лица были или искусными подделками, или адаптациями воспоминаний непосредственных участников этих событий. Даже если драконы и узнали, что и как делал предатель, то передавать эти знания потомкам явно не спешили.
Образ чёрного дракона, внушающего страх одним лишь своим видом задрожал — и сменился другой, куда как более мрачной картиной. Теперь «я», приняв образ вобравшего в себя все наихудшие черты, — пока только внешние, — человека восседал на троне, а вокруг находились склонившие голову драконы. Кто-то «мне» подражал, сменив форму на гуманоидную и тем самым обозначив своё присоединение к «моей» стороне, а кто-то демонстративно держался за оригинальную форму, тем самым как бы противостоя мне-тирану. И назначение у этой сцены, на создание которой ушло немало времени и сил, было лишь одно — показать, что «я» предатель, установивший тиранию и пытающийся изменить устоявшиеся за века драконьи устои. При этом сами драконы не стеснялись демонстрировать то, насколько жалко они выглядели в те времена. Так и хотелось повернуться к кому-то из этих разумных ящеров и спросить — вы точно те самые драконы? Хранители мироздания и баланса? Высшая раса?
Всевышний, да их поработил ОДИН дракон! ОДИН! И он не обладает абсолютной силой — даже десятой доли склонивших перед ним головы хватило бы, чтобы лишить предателя жизни. Сказалось ли то, что у драконов никогда не было достойный врагов, или виной стали какие-то их порядки я, к сожалению, не знал. Зато имел хорошую возможность взять максимум от тех образов, что мне демонстрировал Марек.
И вновь перед глазами пронеслись многие года, на протяжении которых «я» пытался вернуть драконам то, чего у них никогда не было: собственную, чистую и не замутнённую предназначением волю. Благородная цель, но методы, которые «я» использовал были далеки от идеальных. Угрозы и насилие были в порядке вещей, а спонтанные приступы гнева, как, впрочем, и желание убивать, с годами приходили всё чаще, а контролировать их было сложнее. Среди «моего» окружения появились первые трупы…
 
А следующая сцена, вставшая перед глазами, погрузила в ярость уже меня. На этот раз я наблюдал за всем с точки зрения стороннего наблюдателя, но даже так видеть, как некто в моём обличье с особой жестокостью убивает свою жену и ребёнка, которые выглядят и говорят точь-в-точь как мои было попросту невозможно. И я чуть было не разрушил само видение, сумев сдержаться лишь сильным волевым порывом.