Феникс. Начало (СИ)
— Садись за стол. — мама поставила на подставку большую тарелку с жаренной картошкой и двумя яйцами: — Наедайся. Саша?
— Да мама. Только сейчас я понял, насколько проголодался, поэтому с трудом оторвался от еды, чтобы ответить маме.
— Ты не видел, магазины открылись?
— Я мимо «Мошны» проходил. Сам магазин уже закрыт был, водитель их же фуры стучал в дверь, наверное, продукты в магазин привез.
— Володя, отвлекись на минуту. — мамин голос стал необычно властным:
— Завтра надо будет в магазин попасть, холодильник пустой.
— Аня, я тебя услышал, завтра будем вопрос решать. — отец оторвался от экрана, примирительно подмигнул жене, дождался ответной улыбки и снова уткнулся в ноутбук.
Поев и помыв посуду я отправился в свою комнату, решив поболтаться по новостным каналам, повпитывать последние новости и сплетни.
'- Привет! — сообщение от Тани пришло одновременно с моим падением на диван: — Стоим на мосту в пробке. На ту сторону не пускают, вернее пускают только своих, они по отдельному коридору идут.
Народ разобрал несколько метров ограждений на противоположную сторону дороги, многие разворачиваются и возвращаются назад в Город. '
«Привет Таня! — пальцы забегали по виртуальным клавишам клавиатуры: — Рад что вы нормально до моста доехали. Тут все по-прежнему. Будут проблемы — пиши.»
Я отложил смартфон, смежил веки, надеясь немного подремать, когда мое средство связи вновь завибрировало.
«Извини, Саша. Сейчас написала жена того парня, что стрелял утром в нашем дворе, они с мамой подруги. Она сказала, что завтра мужа повезут в суд и сто процентов, арестуют до суда. А там, ему уже сказали, он умрет через пару дней, ждут его уже. У тебя папа полицейский, хотя и бывший, может быть он сможет хоть что-то посоветовать?»
Разговор с отцом оптимизма мне не прибавил, о чем я и отписался своей новой — старой подруге:
«Таня, отец не сказал ничего хорошего. Скажи, а какой телефон у жены этого парня и как ее зовут? Пы.Сы. Как пробка?»
Из ответа Татьяны следовало что пробка не сдвинулась, но становится не такой плотной — многие не выдерживают и разворачиваются. Мама Тани ходила общаться с людьми, ей сказали, что сепаратисты временно закрыли границу на въезд, запускаю только своих. Запрет обещали снять два часа назад, но не сняли и уже не обещали. Жену стрелявшего парня зовут Дарья, телефон прилагается'.
Разговор с Дарьей не заладился. Узнав, что я никто, жаждущей ей помочь, молодая женщина сбросила вызов и заблокировала меня. Пришлось жаловаться Тане, которая пожаловалась Таниной маме — Елене Викторовне которая маялась бездельем в пробке на мосту.
Дарья позвонила мне сама ровно через пять минут:
— Здравствуйте, Саша! Извините меня, я готова ответить на ваши вопросы — Лена Белохвостикова сказала, что вы хотите мне помочь, правда, я не понимаю, как вы хотите это сделать. Если я правильно поняла, вы же школьник?
Здравствуйте, Дарья. Скажите, какая сейчас у вас ситуация?
— Саша, я очень надеюсь, что вы не журналист, если вы меня обманывает, пусть вам будет стыдно, хотя, о чем это я…
Даша Козлова уже пять лет жила в счастливом браке за Мишей, соответственно Козловым. Первое время их знакомство и совместной жизни, никто не понимал, что связывает высокую, стройную, общительную красавицу Дашу, специалиста по прямым продажам и пухлого, стеснительного, в очках, программиста Мишу. Но любовь зла. Сначала пара, к удивлению, многих, год встречалась, затем Миша отвел Дашу во дворец Любви, после чего молодые супруги въехали в новый дом у Моста. Прошел год, три года, отведенные психологами на семейные кризисы, но молодая пара все еще была вместе и все у них было хорошо, вот только стать родителями у молодых Козловых не получалось. Не получалось вплоть до одного дня, примерно четыре месяца назад, когда программист козлов не получил от менеджера Козловой фотографии с некой узкой картонкой, на которой выделялись две узкие розовые полоски.
Сегодня утром Даша встала рано — у нее была назначена встреча с руководством фирмы и иностранными поставщиками, прилетевшими на ночном лайнере из Стамбула. Проговаривая про себя основные тезисы предстоящих переговоров, Даша подошла к своей машине, стоящей на плотно забитой автостоянке у дома, не обратив внимание, что она не одна. Она даже не поняла, что происходит, когда чужие руки схватили ее сзади, а кто-то стал выкручивать брелок с ключами от машины из сжатой в испуге кисти.
Миша проснулся от хлопка двери убегавшей на раннюю встречу жены, перевернулся на другой бок, счастливо улыбнулся, с мыслями, насколько он счастлив, закрыл глаза, чтобы через пару минут испуганно вскочить. Через открытые двери лоджии с улицы доносился какой-то неясный шум, как будто там пытался кричать человек. По остановившемуся на мгновение сердцу, Миша, каким-то шестым чувством понял, что его зовет на помощь единственная и любимая женщина. Миша выскочил на лоджию, увидел неясные тени, мечущиеся на автостоянке. Мужчина не помнил, куда вчера он сунул свои очки, без которых он не мог разглядеть, что происходит возле их машины в полумраке зарождающегося утра, но он помнил, где хранился травматический пистолет, который был куплен после свадьбы, так как Миша никогда не чувствовал себя героем.
Миша распахнул дверцу шкафа, сбросил со своей полки пару свитеров и сунул руку в картонную коробку с черным силуэтом оружия на сером фоне. Рука обхватила обрезиненную рукоять, и Миша, в чем был, бросился в подъезд.
У бегемота плохое зрение, но это проблемы не бегемота. Миша выскочил из подъезда и бросился, среди бесконечного ряда машин, в сторону, где над разноцветными крышами малолитражек торчало несколько голов. К Мише кто-то бросился наперерез, но этого человека Миша даже не заметил, снеся его на бегу, только чуть удивился, что чуть не упал, запнувшись на ровном месте. Перед глазами появилась чья-то темная спина, и Миша ударил в эту спину, так как впереди коротко вскрикнула Даша и Миша испугался, что не успевает. Сделав еще два шага, Миша разглядел Дашу, наклонившуюся вперед и зажимающей живот, живот, где жил его ребенок. В человека, который копался в Дашиной сумочек Миша выстрелил два раза, прямо в его ненавистное лицо, и человек упал. Дальше Миша стал стрелять в спину человека, который до этого уже сидел в их с Дашей, машине, а после того, как Миша выстрелил в первый раз, выпал из салона через противоположную дверь и петляя, бросился на утек. В него, кажется, Миша не попал, хотя убегавший два раза болезненно вскрикнул. После того, как Миша понял, что пистолет больше не стреляет, он бросил его на водительское сидение машины и опустившись на колени, стал шарить под машиной, в поисках Дашиного телефона, который издавал тревожные трели из-под днища машины. Найдя телефон, Миша, стараясь не смотреть на тело мужчины, что хрипел и сучил ногами на асфальте, вызвал «скорую помощь».
«Скорая» все не ехала. Миша, склонившись над скрючившейся женой, пытался узнать, что с ней, когда его несколько раз ударили сзади по спине и голове. Миша попытался встать, но на него навалилось несколько человек, нанося частые, но слабые и бестолковые удары. А Миша пытался пошире развернуть плечи, чтобы закрыть от беснующейся толпы сидящую на земле жену. Потом их кто-то потащил в сторону, потому что машина Миши и Даши загорелась, и сбежавшиеся жильцы стали отгонять скученные машины подальше от жаркого пламени пожара.
— Меня сейчас держат в больнице, сказали, что мне повезло, и, не смотря на кровотечение, вроде бы, с ребенком все в порядке. Нож, который я видела у парня, которого Миша убил, не нашли, а может не искали. А может быть он сгорел под машиной. Я не знаю. — Даша говорила устало и механически, как автоинформатор: — Мишу завтра повезут в суд, сказали, что будут арестовывать. Адвокат сказал, что если я дам денег, то Мишу, скорее всего, выпустят, но не завтра, а в течении недели. Еще позвонило шесть человек, все представляются хорошими адвокатами и просят денег, обещают, что Мишу скоро выпустят. Мне с работы подруга позвонила, сказала, что на фирме разговоры ходят, что Миша фашист и расист, убил человека из расовой ненависти. Вот, если кратко, то это все, я рассказала, что знала.