Безудержная любовь (ЛП)

— Так все и должно быть, — сказал я. — Либо отец на полный день, либо ничего. Она не хотела детей.
Я тоже не хотел — во всяком случае, пока не хотел.
Я до сих пор помню панику, охватившую мое сердце, когда Санса — студентка художественного факультета, с которой я познакомился на каникулах в Санта-Крузе8 и провел несколько дней, наполненных текилой и сексом на пляже, — позвонила мне чтобы сообщить о своей беременности. Ей был всего двадцать один год, она все еще училась в колледже, по уши в студенческих кредитах, была до смерти напугана, не уверена, что вообще хочет детей, и определенно не готова быть родителем на том этапе своей жизни. По ее словам, она была готова родить ребенка, но потом планировала отдать его на усыновление.
Моя реакция была незамедлительной. — Я буду растить его, — сказал я ей, хотя был в ужасе. — Роди ребенка, и я буду его воспитывать.
Конечно, телефонный звонок две недели спустя стал еще большим шоком — она была беременна близнецами.
— Ты все еще хочешь их? — спросила она.
— Да, — ответил я, когда комната закружилась вокруг меня. — Я буду воспитывать их обоих.
После того как мы оба повесили трубку, я потерял сознание.
Я помог Мейбл погрузить ее вещи в машину.
— Береги себя, — грубовато произнес я, когда мы обнялись на прощание на подъездной дорожке. Я не был силен в проявлении привязанности. — Не проваливайся ни в какие ямы на раскопках.
— Не буду. — она крепко сжала меня — привязанность давалась ей легко. — Спасибо, что отпустил меня.
— Не стоит благодарности. Иди и покажи им всем, какая ты умная.
— Я так и сделаю. — понизив голос до шепота, она притянула меня к себе, чтобы прижаться губами к моему уху. — Послушай, если ты передумаешь насчет Вероники, она всегда может воспользоваться моей машиной этим летом. Я оставлю ключи у папы.
— Я не передумаю. — я попытался отпустить ее, но она цеплялась, как обезьяна.
— Она может быть полезна для тебя, Остин.
Я стряхнул ее с себя. — Проваливай.
— Ладно, ладно. Люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю. — у меня немного заболело сердце, пока я глядел, как моя сестра уходит. Когда она была здесь, то занималась моими делами, но я всегда скучал по ней, когда ее не было.
Она обняла близнецов. — Будьте послушными с отцом, хорошо? — она указала на каждого из них. — Присылайте мне фотографии своих еженедельных графиков для выполнения домашних заданий со всеми отмеченными галочками.
— Пришлем, — пообещали они.
— Я буду скучать по вам, ребята. — она раскрыла руки для объятий, чтобы они оба обняли ее в последний раз одновременно. — А теперь поднимайтесь и чистите зубы перед сном — две минуты, как сказал стоматолог!
Дети ушли в дом, а Мейбл повернулась к Веронике. — Что ж, удачи, — сказала она, быстро обняв высокую девушку. — У тебя ведь есть мой номер, верно? Напиши мне, когда доберешься до Восточного побережья. Может быть, мы сможем как-нибудь встретиться.
Вероника улыбнулась. — Мне бы этого очень хотелось. Ты была так добра ко мне.
Мне стало интересно, куда именно на Восточном побережье она направлялась. Обратно в Нью-Йорк? Домой в Нью-Джерси?
— Увидимся дома, — крикнула Мейбл Ксандеру, прежде чем сесть в машину и уехать.
— Думаю, я тоже отправлюсь домой, — сказал мой брат. Повернувшись к Веронике, он протянул ей руку. — Приятно было познакомиться. Если ты решишь остаться в городе, может быть, мы еще увидимся.
— Вообще-то, я думаю, что собираюсь вернуться в Нью-Йорк. — она засунула руки в задние карманы. — Только сначала мне нужно найти дорогу в Чикаго и надеяться, что мой бывший впустит меня в квартиру, чтобы я собрала вещи.
— Черт, этот парень и впрямь над тобой поработал. — Ксандер покачал головой. — Какой придурок.
— Я позволила ему это сделать, — быстро сказала Вероника. — Я была глупой.
Подождите, она брала на себя вину за то, как он так с ней обошелся? По какой-то причине меня это действительно обеспокоило. — Это была не твоя вина, — сказал я.
 
И Вероника, и Ксандер удивленно посмотрели на меня.
— Может быть, не совсем, — уклонилась она. — Но я определенно не сделала себе ничего хорошего, став настолько зависимой от него.
— Если бы мой бар работал, я бы нанял тебя, — сказал Ксандер. — Но это займет еще пару месяцев.
Она улыбнулась. — Я ценю это. Но со мной все будет впорядке.
Ранее сегодня она сказала мне, что у нее есть мужество и стойкость, но я почувствовал, насколько она напугана. Я услышал дрожь в ее голосе. У меня включились защитные инстинкты, и мне пришлось прикусить язык, чтобы не сделать что-то нелепое, например, нанять ее.
— Если передумаешь, дай мне знать. — Ксандер достал из бумажника визитную карточку и протянул ей. — Мое заведение должно открыться через пару месяцев.
— Ксандер Бакли, "Коул Секьюрити", — прочитала она. — Вирджиния-Бич.
— Я больше не занимаюсь частной охраной и не работаю в Вирджиния-Бич, но номер телефона все еще рабочий. — он одарил ее кокетливой ухмылкой, что меня насторожило.
— Частная охрана, что-то вроде телохранителя? — Вероника казалась впечатленной.
— Да. — мой брат пожал плечами, как будто был скромным. — Всего пару лет, после того как я ушел из Военно-морского флота.
По крайней мере, он не упомянул о том, что был "морским котиком", что меня удивило, поскольку обычно это было первое, что слетало с его губ, когда рядом оказывалась симпатичная девушка.
— Я был "морским котиком", — добавил он, выпятив грудь.
Иииии вот оно.
— Мне нужно идти, — сказал я. Возможно, эти двое хотели побыть наедине.
— Вообще-то, мне тоже. — Вероника провела ногтем по краю карточки Ксандера. У нее были длинные изящные пальцы, и когда я подумал о том, как она гладила деревянный стол ранее, мое тело потеплело. — Еще раз спасибо, что позволил мне остаться на ночь.
Я скрестил руки на груди. — Без проблем.
Она посмотрела на Ксандера, потом на меня, ее глаза задержались на моих. — Ну… спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — сказал Ксандер.
Мы смотрели, как она исчезает на подъездной дорожке и за домом.
Затем мой брат повернулся ко мне и ткнул указательным пальцем в лицо. — Ты гребанный идиот.
Я всегда спал крепко — любой шум в доме разбудит меня, а при открытых окнах — и шум во дворе. Поэтому, услышав, как открывается и закрывается дверь квартиры в гараже, а затем шаги по наружной лестнице, я встал с кровати.
Выглянув из тени, я увидел, как Вероника, похожая на привидение в белой рубашке, едва прикрывающей ее задницу, спустилась по ступенькам и босиком направилась через лужайку во внутренний дворик. Присев на край одного из кресел “Адирондак”, она достала свой телефон. Она, казалось, собиралась отправить сообщение, затем положила телефон на край кострища и закрыла лицо руками. Мгновение спустя ее плечи начали вздрагивать, и я услышал тихие, жалобные всхлипывания.
— Бляяяять, — тихо простонал я. Нахмурившись, я потер больное плечо и перечислил все причины, по которым мне не следовало бы туда спускаться.
Она была не моей проблемой. Я не мог решить ее. Она была совершенно незнакомой. Я хорошо справлялся с плачущими детьми, но не со взрослыми. Ей было бы неловко, если бы она узнала, что я ее видел. Я буду сконфужен.
Но даже по мере того, как список увеличился, я обнаружил, что натягиваю футболку через голову и серые спортивные штаны. Взглянув на свои волосы в зеркало над комодом, я увидел, что они довольно сильно торчат с одной стороны, поэтому, выйдя из комнаты, я схватил кепку и надел ее.
По пути во двор я вытащил горсть салфеток из коробки на кухонном столе. Когда я открыл заднюю дверь, она испуганно обернулась.
— О! — сказала она, лихорадочно вытирая слезы. — Мне очень жаль. Я тебя разбудила?