Противостояние эльфов (СИ)

— На Каэре ужасные пронизывающие ветра, вам стоит надеть это, — сообщил он, протягивая накидку.
— Вы снова дарите мне вещи? — с подозрением переспросила Рениса, хотя её глаза уже алчно пожирали новое одеяние, подмечая помимо застёжки мягкость дорогой ткани и блеск редкого пепельного оттенка меха. Ей не терпелось прикоснуться к прекрасной накидке, почувствовать на себе её тяжесть и полюбоваться отражением в зеркале. И пускай она сама будет блёклой тенью на фоне роскошного одеяния, мысль об обладании сводила с ума.
— Всего лишь забочусь о вашем здоровье, — с улыбкой возразил Данье, помогая одеться.
— И всё же, не могу не отметить, что ваша забота кажется мне слегка подозрительной, — кутаясь в мягкую тёплую ткань, произнесла Рениса.
— Возможно, ваше чутьё вас не подводит, — хитро подмигнул Филипп и тут же пояснил: — Всё же поездка на Каэр не праздная прогулка. Как-никак решается судьба целого королевства, а это всегда весьма опасное занятие.
Рениса ощутила как, несмотря на очень тёплую накидку, по спине прошёл холодок. Она и сама не могла взять в толк, что же именно в этих слова её так испугало. Возможно, дело было в предчувствиях приближения грядущей войны, или же просто её тело стало слишком чувствительным.
* * *
Каэр показался Ренисе довольно угрюмой и не слишком дружелюбной страной. От унылых пейзажей по дороге так и веяло тоской и безысходностью. Вероятно, отчасти в том был виноват молчаливый Данье, который за время всей дороги не проронил ни слова, а лишь задумчиво смотрел на мрачные горы. Напрасно Рениса пыталась разгадать мысли Филиппа, искоса поглядывая в его сторону. Он был так же холоден и неприступен, как и большинство местных пиков. Рениса чувствовала себя крайне неуютно, и как нарочно собственные переживания и сомнения то и дело овладевали ей. Она всё чаще ловила безумные мысли, что ей не хватает внимания от Данье, чтобы он как бы невзначай посмотрел на неё, или что-то спросил. Рениса каждый раз стыдилась подобных желаний, ругая себя и подавляя возникшие чувства, но они упорно возвращались и липли, словно назойливые мухи. Бесстыдные и абсолютно невозможные! Наги и эльфы никогда не смогут быть вместе. Измаявшись от внутренней борьбы, Рениса с облегчением вздохнула, когда вдали показались каменные стены города.
Столица Каэра поражала своей невыразительностью. Неказистые тёмные дома, серые улицы, блёклая растительность. Ренисе отчаянно не доставало красок, словно она угодила в чёрно-белый сон. Даже главный дворец и тот не отличался яркостью, а, скорее, напоминал хмурого нелюдимого старика. Собственно, приблизительно таким же показался Ренисе встречающий их канцлер. Мужчина был немолод, и его лицо уже носило отпечатки прожитых лет. Глубокие морщины избороздили высокий лоб, что придавало и без того суровому лицу выражение некоей досадливости, словно канцлер вечно был чем-то недоволен. Причём столь угрюмый вид не спасала ни натянутая широкая улыбка, ни изысканные приветливые речи. Рядом с канцлером послушной собачонкой крутился замотанный Дамиан. И, что было особенно неприятно, он узнал Ренису. Она почувствовала это в тот миг, когда их взгляды случайно встретились. Её испуганный и его удивлённый. Это вызвало нешуточную тревогу. Ренисе с трудом удавалось не поддаться панике и не начать действовать подозрительно, хотя всё её существо требовало немедленно сменить облик и уползти! Косясь то и дело на Дамиана, она всерьёз опасалась, что тот обратится к ней за разъяснениями или выскажет какое-нибудь жуткое предположение. Рениса даже попыталась представить себе, как сейчас выглядела со стороны. Что бы она подумала, увидев, как некая сэйлини идёт в паре с каким-то мужчиной? Будь рядом с ней наг, можно было предположить, что это брат, молодой дядя или какое-то важное доверенное лицо, но с Данье такое никак не вязалось. Рядом с ним она могла быть разве что тайной союзницей или же… У Ренисы даже участилось дыхание. Нет! Ни в коем случае нельзя, чтобы кому-то ещё пришла в голову подобная мысль! Она, всё ещё горя от страха и стыда, чуть отстранилась от Данье, желая увеличить между ними дистанцию. Тот словно ничего и не заметил, продолжив идти вслед за Дамианом. Лишь оказавшись у дверей, Филипп вдруг обратился к юноше:
 
— Леди понадобиться отдельная спальня.
Рениса готова была вздохнуть от облегчения, но вид Дамиана заставил её замереть. Тот с трудом скрывал раздражение, и это ещё больше настораживало и вызывало стыд. Так значит, Дамиан пришёл к тому самому выводу, раз просьба об ещё одной комнате стала для него неожиданностью. В совершенно растрёпанных чувствах Рениса согласилась подождать пока подготовят её покои в комнате предназначенной Данье.
— Вы не важно выглядите, что-то случилось? Вас утомила дорога? — помогая ей присесть на мягкую кушетку возле большого окна, любезно спросил Филипп.
— Мне не стоило показываться! — в сердцах воскликнула она, чувствуя, как слёзы подступают к глазам: — Лучше бы я спряталась в вашем кармане!
— Если бы вы спрятались в моём кармане, вам пришлось бы делить одну комнату со мной. Не думаю, что это было бы уместно, — заметил Данье. — Что вас так взволновало?
Рениса почувствовала, как краска приливает к лицу. Она была не в силах поделиться с Филиппом своими тревогами, а от мысли, что они и вовсе могли делить одну комнату, ей стало особенно не по себе. Что, если слухи уже сегодня достигнут ушей отца? Рениса даже не представляла, как с ней поступят. Содрогнувшись от ужаса, она было совсем упала духом, но в следующий миг в её сознании забрезжила надежда. Демоны же всемогущи, не может быть, чтобы Аулус не предусмотрел такой мелочи.
— Меня узнал эйр Дамиан, — произнесла Рениса, не поднимая взгляда. — Боюсь, он мог неправильно понять, почему мы с вами оказались вместе!
— О, — протянул понимающе Филипп, но почти тут же сменил тон на более мягкий и утешающий: — Не думаю, что об этом стоит беспокоиться. Юный протеже короля нынче слишком занят, чтобы распространять домыслы и придумывать сплетни, да и едва на это в ближайшем будущем у него появится время.
— Но…
— Эйр Дамиан — человек чести, он никогда не станет позорить девушку, даже если от того будет зависеть его собственная жизнь! — бескомпромиссно заявил Данье. И словно в подтверждении сказанного, в дверь постучали, и на пороге появился уже не Дамиан, а миловидная служанка, которая и отвела Ренису в её личную комнату. Та была заметно меньше, но при этом в ней чувствовался некий уют. Возможно именно благодаря этому ощущению уюта, Рениса немного успокоилась и прилегла на кровать. Дорога, бессонная ночь и тревоги совсем вымотали её, так что не прошло и пары минут, как глаза её начали слипаться. Вот только уснуть ей не удалось. Едва сознание скользнуло в манящую темноту, в дверь постучали. На пороге оказалась всё та же девушка-служанка, которая сообщила, что её ждут.
К удивлению Ренисы, ужин был подан в комнату Данье. Расставив все приборы и блюда, слуги спешно удалились, оставив их наедине. Рениса настороженно осмотрела предложенный ужин и чуть заметно поморщилась. На столе обнаружился лишь лёгкий салат и что-то типа овощного рагу, несколько сомнительного вида кексов и пара яблок. Всё это выглядело как ужин бедняка, и уж точно не походило на королевский приём важных гостей.
— Каэр небогатая страна, и хорошие овощи и фрукты тут на вес золота, — начал беседу Данье, придвигая к себе тарелку с рагу. На его лице не было ни капли отвращения или даже разочарования.
— Вы в самом деле собираетесь это есть? — удивилась Рениса. Она никак не ожидала от помощника демонов, привыкшего к роскоши, подобной терпимости.
— Не вижу причин отказываться, — ответил он. — Тем более что тут явно старались ради меня, учли, что я, как и все эльфы, не ем мяса.
«Но совершенно не подумали обо мне, ведь наги именно мясо и предпочитают!» — с сожалением подумала Рениса. Только из вежливости и нежелания показывать дурные манеры Данье, она с неохотой взялась за вилку. Немного поковыряв рагу, Рениса оставила эту затею. Вкус был настолько паршивый, что притворяться оказалось невозможно. В конце концов, покуда в подвалах дворцов не переведутся мыши или какие-нибудь ещё грызуны, нагам не о чем беспокоиться. Рениса уже мысленно прикидывала, в какой час ночи ей стоит выбраться на охоту, как Филипп вновь заговорил: