Противостояние эльфов (СИ)

— Так у тебя уже кто-то есть! — Рене не удалось скрыть своего разочарования. Она, конечно, понимала, что брат имел полное право влюбиться в кого-то ещё. Законы нагов позволяли ему взять ещё трёх жён, но за бедняжку Кайару было очень обидно. Она ведь действительно любила Рэла настолько, что проигнорировала семейный долг. А брат упорно не хотел видеть её подвигов!
— Почему тебя это расстроило? — удивился Рэл. — Я же сказал, что моя возлюбленная не желает выходить за меня, так что у Кайары нет причин для ревности и обид!
— Конечно, у Кайары есть повод для ревности и обид! — Рена осуждающе покачала головой. — Она мечтала завоевать твоё сердце, а оно оказалось занято кем-то другим! Может, тебя раздражает её поведение, потому что они с твоей возлюбленной совсем не похожи?
Рэл на секунду замер, а потом резко сдвинул брови.
— Ты права. Она никогда бы не стала так унижаться, как Кайара! И это делает её ещё более прекрасной!
— Она не хочет выходить за тебя, потому что ей претит быть второй женой? — решила поддеть брата Рена.
— Увы, это тот случай, когда нужно быть единственной.
— Надо же, не думала, что мой брат окажется втянут в историю, достойную эльфийского романа! — рассмеялась Рена, но Рэл как-то разом помрачнел и стал удивительно серьёзен. — Я сказала что-то не то? — забеспокоилась она.
— Нет, сестричка, — Голос Рэла окрасился глухой печалью. — Ты оказалась на удивление проницательна. Моя история действительно достойна эльфийского романа!
— Что ты хочешь этим сказать? — Реной внезапно овладело очень нехорошее предчувствие. Она настороженно взглянула на брата, искренне опасаясь новых признаний, а они не заставили себя ждать.
— Я влюблён в эльфийскую принцессу! — выдал Рэл и, желая показать правдивость своих слов, не стал отводить взгляда.
Это был шок. Рена на несколько минут потеряла дар речи. Она смотрела на брата и никак не могла уразуметь, как подобное могло случиться! Наги генетически не переносили эльфов! А потом в памяти всплыл жаркий поцелуй Этьена, и Рена, смутившись, опустила глаза. Кто она такая, чтобы осуждать Рэла, когда сама некогда испытывала сомнительные чувства к эльфу? Конечно, их отношения, по сути, и закончились тем самым поцелуем, но был момент, когда Рена восприняла возникшие чувства всерьёз. И потому у Дарка на самом деле были все основания для ненависти.
— Я осознаю, что это грандиозный скандал, поэтому рассказал только тебе. Знал, что ты меня поймёшь, — едва слышно проговорил Рэл.
— Это ведь тайна? — настороженно поинтересовалась Рена.
— Разумеется, — буркнул брат. — Если Император Вальен узнает, боюсь, твой Танец Мира его не остановит!
— Будь очень внимателен и осторожен, Рэл, — поспешила предупредить Рена. В её памяти так некстати встрепенулись утренние видения, и страх вновь окатил её волной. — Я понимаю, мои слова могут показаться странными, и на самом деле я могу ошибаться, но у меня есть опасения, что вскоре и в самом деле начнётся война…
— Ты хочешь сказать, что наш секрет раскроют? — В голосе брата зазвучала тревога.
— Я не знаю, — тихо ответила Рена, ощущая, как по телу, расползаются холодные щупальца ужаса. — Возможно, я не должна этого говорить, но ты мой брат, и ты можешь быть в опасности! Потому просто послушай, и лишь потом делай выводы. Семья твоей жены очень необычна. Они служат тёмному культу и давно готовят что-то совершенно жуткое. Все эти годы Килара учила меня тёмным танцам и музыке, а сегодня она сказала, что скоро эти знания пригодятся…
— Ну… возможно всё не так ужасно, — задумчиво объявил Рэл. — Перед моим отъездом Рениса принесла откуда-то новость отцу, что Бэрлок планирует с кем-то воевать, а ещё до этого она заявила, что на Каэре умирает король! Думаешь, это совпадения?
— Нет, — прошептала Рена, и перед её глазами вновь возникла картинка с окровавленным снегом. Чудовищный паззл вдруг начал складываться сам по себе.
  
Глава 3
 
Ход 3. Внезапное препятствие. Этьен
Этьен:
До рассвета было ещё довольно далеко, и потому, покинув императорские покои, Этьен направился к лучшему другу и кузену. Спать всё равно не хотелось, а вот свидеться с Гаспьеном и поделиться амбициозными планами дядюшки так и подмывало. Что-то подсказывало Этьену, что со своим сыном — образцом праведности и манер — Император предстоящую заварушку ещё не обсуждал. Хотя бы по тому, что Вальен не терпел возражений и предпочитал отдавать приказы, а не совещаться с кем-то. А обязательная роль в грядущей войне Гаспьену, по-видимому, пока ещё не была выбрана. Тихо пробираясь по полутёмным коридорам эльфийского дворца, Этьен гадал, доверит ли Император сыну воздушный флот или же оставит присматривать за дворцом. Всё-таки Гаспьен талантами в военном деле не блистал, зато прекрасно умел наладить производство и привести к процветанию любое дело.
 
Пройдя защитный барьер, Этьен бесшумно отворил дверь и тенью проскользнул в тёмную гостиную кузена. Он, крадучись, подбирался к спальне, когда за его спиной раздалось тихое покашливание. Этьен резко обернулся и сразу же заметил высокую светловолосую фигуру Гаспьена, поднимающуюся из кресла с высокой спинкой. Едва слышный щелчок пальцами заставил ближайший кристалл озарить просторное помещение приглушённым голубоватым светом.
— Доброй ночи, Тьен! — На лице Гаспьена расплылась приветственная улыбка. — Как я рад, что ты всё-таки смог меня навестить!
— Я думал, ты меня встретишь ещё у Врат! — заметил Этьен, подходя к кузену. Они обнялись и, как это водилось у них давно, дружелюбно похлопали друг друга по плечам.
— Увы! — отстраняясь, произнёс Гаспьен. — О твоём появлении мне удалось узнать только после того, как ты уже прибыл во дворец. И я, честно говоря, боялся, что Император вышлет тебя так же поспешно, как и вызвал!
— Это, как бы, предполагалось, — хмыкнул Этьен и плюхнулся в ближайшее кресло. — Вот только меня как-то не сильно прельщает перспектива бродить по ночному Каэру! Всё-таки с освещением у них беда. До сих пор используют доморощенные факелы!
— Каэр, значит, — задумчиво повторил Гаспьен. — А Император упоминал о недавней встрече с демоницей? Знаешь, её жуткий лик напомнил мне ту проклятую гадалку…
— Эй! — поспешил оборвать кузена Этьена, так как уже понял, куда тот клонит. — Вот только не надо опять вспоминать о том глупом пророчестве! Сколько можно тебе уже говорить, что демоны и драконы нарочно выдумывают эти сказочки, чтобы потом ими запугивать!
— И всё же, — настойчиво возразил Гаспьен. — Она предрекла множество женщин в твоей жизни. И разве всё сложилось не так?
— Хорошо-хорошо! — поспешил согласиться Этьен, так как знал, что кузен порой становился невероятно упрямым, особенно если дело касалось давнего пророчества, в котором Императору эльфов предвещалась смерть в огне. — Допустим, та гадина действительно что-то нам предрекла, но начни уже рассуждать логически! Твой отец обладает величайшей силой, неужели он не сможет погасить пожар или противостоять пламени разъярённого дракона?
Гаспьен поджал тонкие губы. В эльфийской Империи ни для кого не оставалось секретом, что могущество Императора Вальена с каждым годом только росло. Постоянные практики и эксперименты с артефактами приносили невероятные плоды, и Этьен не преминул напомнить кузену о последнем приобретении:
— Теперь у него есть даже защита от демонов! Зная это, ты всё ещё сомневаешься? Да я представить себе не могу, что это должен быть за огонь, если наш Император не сможет с ним справиться!
Однако, несмотря на столь убедительные слова, Гаспьен всё равно был мрачен и не спешил переменить тему.
— Ты прав, но… я не могу оставить без внимания собственные предчувствия! Мне на самом деле неспокойно. И всё чаще кажется, что подлые демоны нарочно толкают отца в эту бойню, словно хотят сделать всю грязную работу нашими руками!
— Надо же, и когда это ты стал рассуждать, как Император? — Этьен не смог удержаться от насмешливого тона, однако отметил, что Гаспьен стал куда проницательней, чем прежде. Кузен на выпад не отреагировал, и его выразительное бледное лицо сохранило серьёзность. Кривая улыбка сползла с губ Этьена, признавая неуместность недавнего ребячества. — Но… даже если всё так, как ты говоришь, — начал он, и в его голосе зазвучала неизбежность: — Разве сможет кто-то или что-то переубедить Его Императорское Величество?