Уроки для двоих (СИ)
— Переживём, — Лев беспечно махнул рукой. — На моём прежнем месте работы тоже были такие кадры. У вас хотя бы завуч без психических отклонений, если я правильно понял.
— Да, Шустрова адекват, — подтвердила я.
— Это главное.
Мы просидели на кухне чуть дольше, чем я планировала — около сорока минут, — и Лев за это время слопал три больших куска пирога, не оставив от него почти ничего. Мне стало любопытно, готовит ли он себе или покупает еду, но я постеснялась спрашивать.
И ушла я от соседа в хорошем, светлом настроении, почти счастливая оттого, что мне удалось расслабиться и просто общаться, не думая ни о каких проблемах.
Когда я вернулась домой, вид у мамы был настолько торжественный, словно мне шестнадцать лет и я вернулась с первого свидания. Хотя я её понимала — всё же я примчалась не через пять и не через десять минут, теряя тапки, а спустя почти целый час. Прогресс в сводничестве!
— А ведь он тебе тоже нравится, — заключила родительница со вселенским ехидством, глядя на меня хитро прищуренными глазами. — Я же вижу.
Наверное, если бы у меня в жизни были отношения хоть с кем-то ещё, кроме Антона, я бы знала, что полагается отвечать в таких случаях. Но их у меня не было, поэтому придумать что-то, из-за чего мама перестала бы так откровенно радоваться, я не смогла.
— Лев хороший человек, с чего бы он мне не нравился? — постаралась я ответить как можно спокойнее. — Конечно, нравится.
— Ну да, ну да, — мама хмыкнула. — И поэтому ты на него порой пялишься, как влюблённая школьница. Наверное, думаешь, что это незаметно.
— Не выдумывай, — я махнула рукой, отворачиваясь к плите — нужно было готовить ужин. Заодно спрячу покрасневшие щёки. — Он, конечно, красивый мужчина, но…
— Он тебе нравится, — перебила меня мама. — И, Алёна, я давно хотела сказать — не так уж и сильно Лев похож на Антона, как тебе кажется. Да, у них внешность одного типа, но характеры совсем разные. Хотя Антон был очень молод, когда погиб, и не совсем справедливо сравнивать их со Львом, разница в возрасте-то целых пятнадцать лет, но…
— Ма-ма, — произнесла я по слогам. Жар с щёк давно схлынул, и теперь я ощущала себя вылепленной из снега Снегурочкой. — Не на-до об этом.
— Надо. Антон был хорошим парнем, но порой слишком уж беспечным. И его гибель…
— Мама! — Я развернулась и процедила, глядя ей в глаза: — Хватит! Я не желаю обсуждать своего мужа. Идеальных людей на свете не бывает, и я не хочу, чтобы ты очерняла его в моих глазах в угоду Льву и его безупречному характеру.
— Я не собиралась делать ничего подобного, дочка, — мама печально вздохнула. — Я просто хотела сказать, что тебе нужно перестать видеть в нашем соседе Антона. Иначе ты не сможешь построить с ним нормальные отношения.
— Я не буду ничего строить.
— Поживём — увидим, — ответила мама философски и вышла с кухни, оставив меня наконец в гордом одиночестве.
Этим разговором она изрядно испортила мне настроение, которое было немного приподнятым после визита ко Льву, но теперь вновь опустилось ниже фундамента.
Зачем она это всё мне говорила? «Тебе нужно перестать видеть в нашем соседе Антона». Можно подумать, я специально. Это само собой получается. Но я же не сумасшедшая, чтобы путать их или даже считать одним и тем же человеком. И не бесчестная, чтобы начинать отношения с мужчиной, который нравится мне по причине похожести на мужа. Да, Лев, прекрасный человек, но эта физиология — она ведь оттуда растёт. И от моих гормональных всплесков. Десять лет без секса мне на пользу явно не пошли.
Но заводить себе любовника только ради «пользы»… Это всё-таки человек, а не собачка.
Последние дни на работе я вертелась ужом на раскалённой сковородке, доделывая дела перед отпуском, и вечером просто падала от усталости, засыпая ещё на подлёте к подушке. Видимо, я выглядела настолько уставшей, что мама решила временно отстать от меня и перестала заводить разговоры на тему соседа.
Хотя Фред и Джордж мне по-прежнему рассказывали про Льва. Они стабильно гуляли с ним и Ремом в парке каждое утро пару часов, страшно страдая от отсутствия скутеров, и вечером сверкали на меня жалобными глазами ангелочков, но я была непреклонна.
— Нет уж. Пока не научитесь вести себя прилично — никаких движущихся поверхностей.
— Мы умеем вести себя прилично!
— Умеем, да!
— Я другого мнения, — отрезала я, поставив точку в вопросе передвижения не на своих двоих.
Так что близнецам приходилось ходить пешком или бегать, что, конечно, было безопаснее, но всё же не уберегло их от разбитых коленок в последний день перед отъездом. Причём упал только Фред, но Джордж не смог остаться в стороне и грохнулся специально. А как же иначе? Они ведь во всём должны быть одинаковыми! А тут получается — у Фреда есть разбитые коленки, а у него нет. Непорядок!
И даже ссадины у них каким-то мистическим образом оказались похожи. Уму непостижимо…
— На улице свалились? И как вы умудрились? — поинтересовалась я, обнаружив их зелёные коленки. — За белками скакали, споткнулись и упали? А может, от пиратов пытались убежать?
— Это пираты от них убегать должны, — пробормотала мама, пока близнецы дулись на меня за насмешливый стишок. — И прятаться поглубже в какой-нибудь трюм.
— Мы с Ремом бегали! — не выдержал Фред.
— Наперегонки! — добавил Джордж.
— До конца аллеи и обратно! Дядя Лёва разрешил!
— Там просто ямка на асфальте!
— Я её не заметил и упал!
И тут они запнулись, потому что Джорджу надо было сказать что-то вроде «а я упал за компанию», но он постеснялся. Скромный чертёнок.
— Хорошо, что не сломали себе ничего, — заключила я со смирением великомученицы. — А то было бы весело — нам завтра улетать, а вы со сломанными конечностями. Всё! Сидим дома до самолёта.
— Ла-а-адно…
Рано утром на следующий день я отнесла Фиму Льву, и сосед, приняв из моих рук переноску с котом, сразу сказал:
— Давайте-ка я провожу вас в аэропорт.
Я на мгновение растерялась.
— Да мы на такси…
— Я бы не доверил нашим таксистам даже Рема, не то, что женщин и детей. Так что лучше я сам вас отвезу. Да и от стоянки до регистрации тоже идти надо, а у вас наверняка с собой много вещей. Так что не спорьте.
Лев был прав — у нас в наличии были три тяжёлых чемодана, и это не считая ручной клади — рюкзаков близнецов и наших с мамой сумок через плечо. Так что помощь нам пригодилась бы, но… сколько можно его эксплуатировать?
— Мы сами справимся, да и вам с Ремом ещё гулять, а нам выходить через пятнадцать минут, — попыталась возразить я, но тщетно — Лев лишь рукой махнул.
— Я уже с ним погулял, встал просто пораньше. — Господи, куда уж раньше, и так полседьмого! — Значит, через пятнадцать минут? Отлично, подойду тогда к вам, и поедем.
Видимо, на моём лице было написано желание как-то отговорить соседа, потому что он, тепло мне улыбнувшись, произнёс:
— Кац предлагает сдаться. [3]
— Русские не сдаются, — вздохнула я, и он фыркнул.
Чуть позже я, убедившись, что мы вроде бы взяли всё включённое в список, торжественно вывела своих рыжих демонят и маму на лестничную площадку и закрыла квартиру. Лев уже ждал нас и, увидев чемоданы, поднял брови и кивнул.
— Солидно.
— Мама даже скейты не разрешила взя-я-ять, — протянули близнецы, и у меня от такой наглости возникло жуткое желание дать им синхронные подзатыльники. Или даже поджопники.
— Вам только скейтов на море и не хватает, — отреагировала бабушка прежде, чем я успела выдать гневную тираду. — Чтобы вы на них со скалы вниз и в воду.
Судя по лицам моих бандитов — они такой перспективой заинтересовались.
— Я уже говорила — никаких движущихся поверхностей. — В этот момент открылись двери лифта. — Всё, марш. Нас самолёт ждёт.