По велению сердца

Два оксфордских товарища Дункана вызвались сопроводить Финна в порт. Они думали конвоировать его день и ночь, чтобы негодяй не сбежал. Потом они посадят его на корабль, дождутся выхода корабля в море и отправятся назад в Лондон лишь тогда, когда корабль скроется за горизонтом.
Дункана переполняла благодарность — поразительно, как четверо его друзей загнали негодяя в угол! У него настоящие друзья — как подумаешь об этом, то на душе становится спокойно. Потому что Дункан знал, что брата он никогда больше не увидит.
Забавно, однако, как устроены наши чувства. Здесь, в гостиной, в кругу друзей и семьи, он понял, что в его сердце нет больше места для горя из-за Финна — после того что тот сделал с Джо.
Это была последняя соломинка.
Сидя в углу, держа за руку Маршу, он поклялся заполнить самые мрачные уголки своей души благодарностью людям, с которыми его свела судьба. Эти люди умели любить!
— Молодой человек, я восхищена вашей храбростью, — сказала Джо леди Джерси. — Скажите, когда же вы догадались, что он везет вас вовсе не к Эстли?
В душе у Дункана прозвенел тревожный звонок. Расспросы сделались слишком уж настойчивыми. Ни к чему, чтобы в угоду любопытным слушателям Джо припоминал все страшные подробности своего похищения.
— Полагаю, леди Джерси, Джо устал больше, чем ему кажется, — вмешался он. — Ему пора перекусить, Эйслин!
Эйслин тут же встала и сняла Джо со скамьи. Марша и леди Брэди посмотрели одобрительно. Леди Джерси слегка нахмурилась, но морщинка на ее лбу тотчас же разгладилась, когда она увидела, что Джо уронил голову на плечо Эйслин. Решительно, мальчик выбился из сил.
Вдруг он поднял голову и взглянул прямо на леди Джерси.
— Я знал, что карета едет не к Эстли, когда Финн сказал мне, что он — мой папа, и что отцы и сыновья всегда ездят смотреть лошадок вместе. Я сразу понял, что он меня обманывает. Ведь папа — это мой папа.
Марша тихо рассмеялась. Марша! Что она знала о происхождении Джо? Однако собравшиеся в гостиной застыли в гробовом молчании.
Джо уронил голову на плечо Эйслин, которая невозмутимо прошла сквозь толпу, задержавшись лишь в дверях.
— Я не вернусь в Ирландию, если вы не возражаете, милорд, — шепнула она Дункану, сияя от счастья, и вышла.
Взглянув на Дункана, Марша улыбнулась. «Я здесь, с вами», — говорил ее взгляд.
Большим пальцем он погладил тыльную сторону ее ладони, не в силах отвести взгляд от любимой.
Получасом позже почти все слуги разошлись — кто на кухню, кто в конюшню. Дженкинс снова встал у дверей парадного входа.
Гости собирались прощаться. Последние слова Джо повергли всех в изумление, так что они быстро затеяли легкую, вполне безобидную беседу, которую Марша могла бы назвать временным затишьем.
Похоже, даже взрослых впечатления наполнили доверху; настала пора перевести дух.
— Итак, юная леди, — сказал герцог, едва подавив зевок, — вы обдумали мое предложение возглавить Оук-Холл?
Все воззрились на Маршу. Любопытство охватило всех, кроме Дженис, которая кусала губы, и отца с матерью. Мать, обычно сама безмятежность, сейчас, казалось, была готова лезть из кожи вон. А отец мрачно сжал губы, глядя настороженно.
Марша почувствовала, как горит ее лицо.
— Мне казалось, она помолвлена с лордом Чедвиком, — многозначительно произнесла леди Джерси. — Она ездила в Ирландию, чтобы подготовить дом к бракосочетанию. Надеюсь, меня пригласят на свадьбу.
Марша боялась посмотреть на Дункана.
— Я…
Дункан взял ее за руку.
— Нам с леди Маршей предстоит многое обсудить, — сказал он любезно, но твердо. — И на этой ноте я хотел бы пожелать всем доброй ночи.
Леди Джерси сделала страшные глаза. Затем она встала, что означало — все, кому удалось найти, куда присесть, должны последовать ее примеру. Собрание двинулось к дверям.
И снова все хранили обманчивое спокойствие, обменивались ничего не значащими замечаниями, чтобы преодолеть неловкость, витающую в воздухе гостиной. Братья Марши, Питер и Роберт, сумели проскользнуть мимо нее в коридор.
 
— Погодите! — крикнула она им.
Все остановились, как по команде.
— Вернитесь! — тихо позвала она братьев.
В гостиной Марша посмотрела на герцога и объяснила:
— Ваша светлость, я вынуждена смиренно отказаться от предложения вернуться в Оук-Холл и занять должность директрисы. Видите ли, я выхожу за лорда Чедвика. Я очень люблю школу, но его люблю еще больше. Его и Джо.
Дункан слушал, почти не дыша, затем повернулся к Марше:
— Вы меня любите?
— Да, — ответила она, и его глаза засияли. — Люблю.
— Как жаль, что вы не вернетесь в школу, леди Марша, — сказал герцог. — Для работы в школе я нанял мастера на все руки, которого вы, я думаю, просто обожали бы. Он любит литературу. Думает, что может играть на сцене. Играет на пианино. Разбирается в шахматах. У него есть маленький друг, которого я пытался взять трубочистом, да он не позволил.
Марша смотрела во все глаза.
— Не слушайте герцога, — сказал Дункан. — Он всего лишь член попечительского совета. Как и ваша матушка. Если леди Джерси будет так любезна, — он взглянул на почтенную даму, — она тоже будет в совете. Нам нет нужды искать учениц из знатных семей, хотя приезд внучки герцога — это настоящая удача.
Герцог одобрительно хмыкнул.
— Но, право же, дорогая, — сказал Дункан своей любимой, — все, в чем нуждается Оук-Холл, — это люди, которые любят школу, а также ученицы и их родители, которые приедут к нам.
— К нам?
Он почесал макушку.
— Пока вы уезжали, чтобы, гм, подготовиться к бракосочетанию, я выкупил школу у Лизандры. Она предложила мне ее вообще без денег при условии, что я на ней женюсь. Но… — он улыбнулся, — она не мой тип! Хотя она остается в Оук-Холле, как знаток моды и этикета и эта перспектива ее очень радует. Помните, я говорил вам, что Лизандра немного одинока? Думаю, она, возможно, имеет виды на герцога.
Марша открыла рот.
— Я вас люблю. — Дункан ничего не мог с собой поделать, схватил ее за талию и поцеловал, несмотря на боль в разбитой губе, будь она проклята.
И слава Богу, она поцеловала его в ответ.
— Браво! — крикнула леди Джерси.
Кто-то — скорее всего сестры Марши — начали аплодировать. Их примеру последовали все остальные.
— Мы так и не добрались до версальского зеркала, — шепнула Марша графу.
— Мы туда вернемся, — шепнул он в ответ. — И очень скоро.
Торопливо вошла Эйслин и принесла Джо, который таращил счастливые глаза. Поставила его на пол. Мальчик бросился к отцу, и Дункан подхватил сына на руки. А затем взял руку Марши, и они втроем сели на скамью перед пианино: Марша с одного бока, Джо — с другого. Он обнял их обоих и начал наигрывать веселую мелодию.
Разумеется, получалось не очень хорошо. Под руку попались двое, кого он любил больше всех на свете. И все равно вышло так, что лучше некуда.
  
Эпилог
 
Чудесным ирландским утром Марша вышла замуж за Дункана Латтимора, графа Чедвика. Дом в Бэллибруке не мог вместить всех гостей — так их было много. Свадьба сезона, что и говорить. Получить приглашение считалось большой удачей.
Хотя одному любимцу семьи вся эта затея совсем не нравилась — Тигру пришлось прятаться в покоях Алисы, и все торжества он проспал на своем любимом одеяле.
Венчание состоялось в церкви в деревне. Никогда еще Марша не была так счастлива, как в тот миг, когда Дункан взял ее руки в свои и произнес клятву любви и верности. Ей пришлось прятать слезы радости. Когда она услышала, что в первом ряду скамей всхлипывает мать, она задержала дыхание, чтобы не разрыдаться.
Ей помог брат Роберт, который состроил ей гримасу отвращения. Да еще Джо посмотрел на отца так радостно, что готовые прорваться наружу рыдания сменились широкой, счастливой улыбкой.
Дженис помогала ей с платьем, а Синтия взяла на себя составление ее букета. Марша купалась в их любви и заботе и поклялась, что никогда не позволит себе пренебречь священными узами, которые связали их, трех сестер, навеки.