По велению сердца

— Правда? — Марша была озадачена. — Я и не знала, что мама и папа дружны с герцогом.
— Они не были друзьями, миледи, пока вы не уехали. В тот самый день герцог Бошан нанес нам визит, чтобы принести вам свои поздравления, и узнал, что… — он поперхнулся, — что вы уехали в Ирландию, чтобы подготовиться к свадьбе.
— Ах да, — откликнулась она тихо, — к свадьбе. — Она поправила воротничок. — И эти приготовления… они все еще в разгаре?
— Разумеется, миледи, — ответил Бербанк недрогнувшим голосом.
— А как лорд Чедвик? Он приезжает сюда?
— О нет, миледи, мы его не видим. Ваши отец и матушка ездили к нему три раза, но его вечно не бывает дома. — В голосе Бербанка она слышала легкую досаду. — Хорошо, что лорд Уэстдейл видится с графом в клубе «Уайтс», а то бы мы и не знали, жив он или умер.
Это была самая цветистая фраза, которую Бербанк когда-либо произносил в ее присутствии.
— Чаю в гостиную, миледи?
— Нет, благодарю вас, — сказала она. — Я скоро ухожу. Сейчас пойду в свою спальню, чтобы привести себя в порядок. Отправьте чай туда, пожалуйста.
Бербанк не успел ответить. В дверь постучали.
Марша застыла на лестнице. Наверное, она забыла что-то в карете. Или это Дункан. По пути домой она высадила Эйслин возле его дома.
Марше ужасно хотелось ворваться к ним, увидеть Дункана и Джо. Однако Эйслин необходимо было увидеться с графом без свидетелей, поэтому Марша с неохотой оставила бывшую горничную возле дома, попросив передать лорду Чедвику, что она снова в Лондоне.
Но в дверях была Эйслин, и она дрожала с головы до пят.
— Что случилось? — Марша бегом бросилась вниз.
Эйслин схватила ее за руку.
— Джо! Только вы уехали, в дом ворвались двое мужчин с пистолетами и мистер Латтимор. Он оттолкнул Дженкинса. В руках у мистера Латтимора были какие-то бумаги — и он забрал Джо.
— Забрал Джо? — Марша пыталась сохранить спокойствие, но ее голос дрогнул.
Бербанк подозвал лакея:
— Пошлите за каретой. Немедленно.
По щекам Эйслин текли слезы.
— Он сказал, что у него все необходимые бумаги, чтобы его забрать. Что он его настоящий отец и никому его не остановить.
— Но кто-то попытался? Где был граф?
— Уехал, — едва сумела выговорить Эйслин. — Пил в «Уайтсе». Я была наверху с Уорреном, когда он услышал шум в передней. Дженкинс пытался их прогнать, но он стар. Только и мог, что стоять там и приговаривать: «Вас за это повесят»! Думал их напугать, бедняга! Они рассмеялись ему в лицо.
— Бедный Дженкинс. Что еще, Эйслин?
Эйслин торопливо заговорила:
— Я закрыла Джо вместе с Маргарет в его комнате. Со мной был Уоррен. Он велел мне держаться у него за спиной. Схватил свой мушкетон, встал на лестнице и нацелил его на негодяев, приказав им убираться. Но они приставили дуло пистолета к голове Дженкинса и сказали, что застрелят его, если Уоррен им помешает.
— О Боже! — воскликнула Марша.
— Поэтому Уоррену пришлось убрать мушкетон, и мистер Латтимор побежал наверх, перепрыгивая через две ступеньки, мимо него. Но Уоррен пытался его остановить.
— Где был Руперт?
— Очевидно, на конюшне, — всхлипнула Эйслин. — Мистер Латтимор столкнул Уоррена с лестницы, — тихо добавила она.
Марша схватилась за сердце.
— Он цел?
— Да, слава Богу. — Лицо Эйслин исказилось. — Потом мистер Латтимор заставил меня открыть дверь спальни Джо. Сказал, что мне лучше вести себя тихо и помогать ему, чтобы не испугать Джо.
— И он его забрал?
Девушка кивнула, и сердце Марши сжал ледяной ужас.
Эйслин с отвращением сказала:
— Он пообещал Джо, что повезет его к Эстли смотреть лошадок.
— Где они сейчас?
— Никто не знает. Когда Руперт оседлал лошадь, а Уоррена привели в чувство, их и след простыл.
— Они уехали в карете?
— Да. В простом черном наемном экипаже. Таких много разъезжает по всему Лондону.
— Кто-нибудь поехал искать лорда Чедвика?
— Уоррен.
Карета была уже у подъезда.
— Едем, — сказала Марша, увлекая за собой Эйслин.
— Очнитесь! — кричал кто-то Дункану прямо в ухо встревоженным голосом, отчаянно встревоженным.
 
Дункан застонал. Губа чертовски болела. И живот. И челюсть.
Кто-то резко хлопнул его по щеке:
— Лорд Чедвик! Джо в опасности. Очнитесь сейчас же!
Его веки поднялись сами собой. Он сел. Голова кружилась.
— Что случилось с Джо?
— Гляди-ка, кажется, восстал из мертвых, — услышал он голос официанта.
Уоррен поднял его на ноги.
— Его забрал ваш брат.
— Финн? Где они?
— Никто не знает. — Голос Уоррена дрожал. В нем звучал страх.
Попадись брат ему на глаза прямо сейчас, Дункан бы его убил.
Быстрыми шагами они направились по коридору мимо многочисленных комнат, откуда на них глазели любопытные. В дверях одного из залов Дункан остановился.
— Если кто-нибудь из вас, скудоумных дружков моего братца, товарищей по его грязным приключениям, хотя бы догадывается, где он сейчас может быть, скажите мне. Если позже выяснится, что вы знали, но промолчали, я сверну вам головы.
Он ждал. К нему вышел только лорд Грин, он-то скудоумием не страдал.
— Как вы знаете, он некоторое время жил у нас, — нерешительно произнес граф. — Нам пришлось просить его покинуть наш дом, после того, как он заявился — не раз и не два — совершенно пьяным, да еще вздумал заигрывать с горничной моей жены.
Ничего удивительного.
— Сочувствую, Грин. Вы пали очередной жертвой его обаяния, а я ведь вас предупреждал.
Лорд Грин почесал затылок.
— Век живи — век учись. Он сказал, у него есть пристанище, где-то в районе собора Святого Павла. Над лавкой галантерейщика.
— Спасибо, — сказал Дункан. — Я ваш должник, Грин. Уплачу постепенно, один бренди за раз.
Лорд Грин помахал ему рукой. Дункан в сопровождении Уоррена направился к выходу из клуба. Только сейчас Дункан заметил, в каком состоянии его камердинер.
— Что с вами случилось?
— Ерунда — по сравнению с тем, что досталось вам, — ответил Уоррен. — Я подрался с вашим братом. С ним были двое головорезов, вооруженных пистолетами. А еще он размахивал кипой бумаг. Сказал, что имеет право забрать Джо и чтоб ему не мешали.
— Мерзавец!
— Лорд Уэстдейл и его кузен отправились на поиски минут десять назад. Собрали целый отряд помощников — хотят проверить все постоялые дворы в окрестностях Лондона.
— Слава Богу! — Дункан взял у привратника свой плащ. Набросил на плечи и надел шляпу. Нужно затеряться в толпе. — Я должен сообразить, куда он мог бы отправиться, если все еще в городе. Несомненно, он захочет предложить мне сделку. Все это из-за денег. Возможна еще и месть. Страшно представить, что будет, если Финн хочет ему отомстить!
Джо. Дункан повторял это имя, как молитву.
За стенами клуба его ждало новое потрясение. Посреди привычного шума и суеты Лондона он увидел то, от чего не мог оторвать глаз — леди Марша Шервуд верхом на одной из его собственных лошадей.
— Какого черта вы здесь делаете?
— Ваша губа! — воскликнула она.
— Пустяки. И у меня нет времени на разговоры.
— Знаю. — Она вздернула подбородок. — Я еду с вами.
— Нет, — резко сказал он.
— Разумеется, еду, — не сдавалась она.
— Женщина в дамском седле, на оживленных лондонских улицах! Мы не сможем ехать быстро.
— Я вас не задержу, — сказала она. — И я все равно еду. Вместе мы его найдем.
Он вскочил на Самсона. Спорить было некогда.
— Держите оборону дома, — приказал он Уоррену.
— Простите, милорд. — Уоррен был смущен. — Руперт сказал, что миледи настояла, чтобы вас сопровождать. Она даже заставила его сбегать к соседям за дамским седлом.
— Ее не переупрямить, — сухо сказал Дункан. — Я извещу вас запиской, если вы мне понадобитесь.
— Хорошо, милорд. — Уоррен вскочил на гнедого жеребца.
Дункан направил коня на улицу, не оглядываясь на Маршу.