Инга (СИ)

— Фотографией увлекаешься? — кивнул на камеру Радосвет.
— Люблю снимать. Да и места здесь красивые, необычные! Будто из сказки!
— Необычного здесь очень много, — согласился маг и предложил: — Хочешь, пройдемся по горе, я тебе много интересного покажу?
— Конечно! — обрадовался Филипп.
Они допили чай и отправились на прогулку.
Радосвет показывал фотографу то одно место, то другое, с любопытством наблюдая за тем, как он снимает: как выбирает точку и ракурс, какие детали подмечает и на что обращает внимание. Закончив, они пошли в лагерь, по дороге обсуждая увиденное. Дина уже проснулась, крутилась возле костра и готовила что-то в котелке.
— Так! Еще раз бросишь меня в лесу одну, прощения не получишь, понятно? — бросилась она к Филиппу, держа на весу тяжелый черпак, который раскачивался в ее руке из стороны в сторону. — Ты же обещал, что будешь всегда рядом!
— Думаю, тебе лучше больше так не поступать, — осторожно заметил маг, наблюдая за черпаком.
— Вот! Послушай, что тебе умный человек говорит, — наставительно добавила Динка, накладывая пшенную кашу в тарелку Филиппа. — Держи! Приятного аппетита!
Он взял свою порцию и с издевательским одесским акцентом произнес:
— Дина, вы сеете в моем сердце сомнения: жениться мне или все-таки остаться счастливым?
— А что, есть такая несчастная, которая предоставит вам выбор? — в тон ему ответила Дина.
Наблюдал бы сейчас за этой сценой Митрич, точно ухмыльнулся бы в свои косматые усы. Но егерь этот момент не застал и появился лишь к концу завтрака.
— Ну, молодежь, рассказывайте, что у вас тут новенького? — спросил он, поздоровавшись и усаживаясь у костра.
Даже Динка радостно пожала ему руку и наложила полную тарелку каши. Пока Митрич ел, Филипп рассказал о вчерашней встрече с ребятами и Виктором Сергеевичем, благоразумно умолчав о том, о чем распространяться пока не стоило.
— Пойду-ка я им навстречу, што ли, — решил Митрич. — А вы уж здесь ждите, как договаривались.
— Я тебя провожу до реки, — поднялся Филипп и спросил у Дины: — Побудешь здесь?
— Хорошо, — послушно кивнула она, но все-таки спросила: — Ты надолго?
— Нет, — ответил он. — Скоро вернусь.
— Только далеко не уходи!
— Я же сказал, ненадолго.
— Вот так дела! Похоже, пропал ты, Филипп Андреич, — заметил наблюдательный Митрич, когда они удалились от лагеря. — Факт!
— Ничего я не пропал! Мы просто друзья.
— Ага, друзья. Я понимаю, — ухмыльнулся егерь и, ловко переиначив смысл слов Филиппа, сказал: — Ненадолго!
— Все, заканчивай! Глупости это, — отмахнулся тот. — Ты лучше мне ключи от машины оставь. Мало ли что!
— Это верно… — Митрич достал из кармана ключи от уазика: — Держи.
На берегу они разошлись в разные стороны: егерь отправился вдоль реки, а Филипп, убедившись, что за ним никто не наблюдает, пошел к машине. Он знал, что там у Митрича хранится инструмент, среди которого была и лопата. Захватив ее, Филипп вернулся на берег. Нашел место, где лежало прикрытое елками тело, снял ветровку и принялся копать.
Ему было не по себе: где-то изнутри накатывал холодок, и все время казалось, что его вот-вот застанут за этим занятием. Но больше всего напрягало, что он находился здесь один, — приходилось копать и постоянно оглядываться. Конечно, можно было бы дождаться, когда вернутся остальные: у того же Виктора Сергеевича нервы были явно покрепче, да и опыта, похоже, побольше. Только вот ждать их возвращения было неразумно: следовало покончить с этим как можно быстрее, пока какой-нибудь турист случайным образом не наткнулся на кое-как припрятанное тело.
Песчаный грунт поддавался легко, но все-таки Филиппу пришлось потрудиться, прежде чем он выкопал достаточно глубокую яму. Когда она была готова, он со страхом и отвращением подтащил к ней труп и сбросил вниз. Засыпав тело, он разровнял песок над безымянной могилкой и уложил сверху камень, затем быстро умылся в реке и отнес лопату обратно в машину. Дело было сделано, и вроде бы все осталось позади, но изнутри разъедало: сумеет ли он позабыть этот кошмар, сможет ли теперь спокойно жить? Успокаивало одно: бандиты чуть не убили Митрича, а потом еще гнались за Ингой и Марго. Получается, они сами вышли на тропу войны — а значит, сами и виноваты!
 
***
В отсутствие Филиппа Дина не теряла времени даром. У нее с самого начала была серьезная причина, из-за которой она решилась на этот поход и хотела попасть на Воттоваару. Все это время она помнила рассказы Митрича об удивительных сейдах горы, об их чудодейственной силе, способной исцелять. Верить или не верить в подобное — дело каждого, но родить ребенка мечтала любая женщина, и Дину интересовал тот сейд, который якобы помогал вылечиться от бесплодия: у красавицы-модели были основания стремиться именно к этому камню.
Два года назад Дина развелась. Ее брак, который продлился всего три года, закончился болезненным разрывом. Хотя все начиналось как в сказке…
В девятнадцать лет она вышла замуж за известного продюсера. Он был старше на пятнадцать лет, и у него было все, о чем могла мечтать глупенькая провинциальная девочка из Краснодара: шикарная квартира, загородный дом и дорогая машина. Теперь в его копилку добавилась еще и молоденькая смазливая жена.
Вот только Дина никак не могла забеременеть, чтобы подарить мужу будущего наследника, и для решения этой проблемы были приложены огромные усилия: сданы все необходимые анализы, проведены различные исследования, получены консультации наилучших специалистов. Все напрасно. Не помогло даже экстракорпоральное оплодотворение…
В конце концов врачебный консилиум, изучив результаты исследований, заявил Дине, что теперь надеяться можно только на чудо, после чего все планы на будущую беременность закончились. Вместе с ними закончились и деньги на карте, и дорогие шмотки, и поездки за границу. Она не смогла дать продюсеру то, что ему было нужно, и вскоре ненужной оказалась сама. На ее место под дверью кабинета ее мужа всегда толпилась очередь шикарных силиконовых куколок, и вскоре Дину сменила следующая.
Единственное, что у нее осталось от брака, — это знакомства и связи. Благодаря им Дина стала моделью, но тут надо отдать должное ее красоте, без которой не помогли бы даже знакомства. Дина Монастырева — так теперь ее звали! Разумеется, это был псевдоним, но он звучал куда лучше, чем «Дарья Галушко». Жизнь снова наладилась: съемки, встречи, поездки… Дина опять почувствовала себя счастливой, но тайная проблема никуда не исчезла…
И вот ничего не значащие, на первый взгляд, съемки для подарочного мужского календаря привели ее на Воттоваару. Проводник Митрич упомянул об исцеляющем сейде, и в памяти сразу всплыли слова врачей: «Теперь надеяться можно только на чудо»! Именно эта надежда повела Дину в трудный поход, и сейчас, пока никого из ребят не было рядом, пока все оказались заняты поисками, а Филипп отправился провожать Митрича, пришло время поговорить об этом с Радосветом.
Дина переживала, как он отнесется к ее просьбе, но лучшего момента могло не представиться, и она решилась: подсела к магу и напрямую спросила, слышал ли он о сейде, который помогает женщинам забеременеть. К ее радости, Радосвет воспринял вопрос совершенно спокойно и без лишних слов предложил:
— Собирайся, покажу!
Собираться Дине было нечего, и они сразу вышли.
— Лично я в это особо не верю, но, с другой стороны, с подобным вопросом я и не сталкивался. Главное, чтобы верил тот, кому это надо. Если сейд действительно помогает, так это только хорошо, — говорил Радосвет по дороге, а когда подошли, показал на камень и сказал: — Вот он! Ты не торопись, я в сторонке подожду. Делай свое дело.
— А как? — спросила Дина, растерянно бросая взгляд то на мага, то на камень.
— Инструкции никакой нет. Поэтому сначала подумай, поможет ли тебе сейд, если ты просто посидишь рядом с ним, «напитываясь его энергией», как утверждают некоторые дилетанты, считающие себя просвещенными и прочими бла-бла-бла.