Молчание (СИ)

Груша перевел взгляд на Даньку. Тот кивнул и улыбнулся.
— Правильно, Иванович!
Груша лег на свою кровать, протянул руку к тумбочке, взял с нее книжку и сделал вид, что ее читает.
— Неужели, Груша, ты думаешь, что я не знаю, зачем ты вернулся? — неожиданно произнес Федор Иванович.
Груша несколько секунд испуганно смотрел на страницы книжки. Затем проглотил ком, подступивший к горлу. Медленно, ожидая что-то очень неприятное, он закрыл книжку, повернулся к Федору Ивановичу и наигранно-безразличным взглядом посмотрел на него.
— Ну и зачем?
10
Сергей оглядывал людей, столпившихся около тела Артемовича. Игоревич, надежно связанный ремнями, ворочался в углу, рычал и бился головой о стену. Люди с явным трудом воспринимали то, что происходило на их глазах. А Сергей чувствовал, что это только начало чего-то большого, ужасного. Необъяснимого.
Мозг парня сверлила назойливая мысль. Не может же просто так среди бела дня без особой на то причины один человек убить другого. Или все-таки может?
— Кто-нибудь объяснит мне, из-за чего они подрались? — спросил Сергей Ветров и взглянул на убитого.
Тот стеклянными безжизненными глазами уставился в пол. В его взгляде читался немой вопрос: за что?
Сразу же откликнулась пожилая женщина:
— Это сосед мой, — заявила она, показывая на Игоревича. — Сколько лет его знаю… Всегда смирный был. Голоса даже не повышал. Культурный мужчина.
— Вот поэтому я и спрашиваю, что тут происходит?
Ответа на его вопрос не последовало. Люди молча смотрели на Артемовича и Игоревича.
К Сергею подошли его друзья — Оля, Полина и Артем.
— Сережа, ну ты вообще… Если б не ты… Спасибо, Сережа, — произнесла Оля. Губы у нее были белые, руки тряслись.
Сергей кивнул.
— Все в порядке… Я своих в беде не бросаю.
В этот же момент со стороны лестницы, ведущей в подвал, раздались странные звуки: «вжи-жи-жить… вжижить… вжи-жи-жить… вжижить»….
Сергей обернулся.
— Спасибо, Сережа… Я этого никогда не забуду, — продолжала благодарить Оля.
На лице Сергея появилось озадаченное выражение. Неприятные, повторяющиеся звуки не смолкали, а становились все громче и громче: «вжи-жи-жить… вжижить… вжи-жи-жить… вжижить»…
Сергей поднял кверху указательный палец левой руки.
— А ну тихо все! — закричал он. — Что это за звуки такие?
— Не понял… о чем ты? — встревожился Артем.
«Вжи-жи-жить… вжи-жи-жить», — раздались звуки вновь. На лице Сергея появился испуг.
Преодолев последнюю ступеньку, в вестибюль из подвала выползли серые нечто размером с небольших черепашек, по форме чем-то напоминающие божьих коровок. Одиннадцать штук. Они остановились в боевом порядке: шестеро впереди и пятеро позади.
«Вжи-жи-жить… вжи-жижи-жить», — заревели нечто, раздвинув крылья и обнажив свои острые пилы.
— Бежим! — заорал Сергей и схватил за руку Олю.
Серые нечто, словно по команде, сорвались с места и с немыслимой скоростью ринулись в сторону толпы. Сергей устремился к скамейкам и потянул Олю за собой, но девушка, растерявшись, затормозила его движение. Сергей резко развернулся, поднял ее на руки и с разбегу запрыгнул на ближайшую скамейку.
Нечто проскочили мимо Полины и Артема и влетели в толпу. Раздались отчаянные вопли. Люди стали подпрыгивать на одном месте, толкая друг друга. Часть толпы бросилась врассыпную. А восемь человек повалились. И остались, кто — сидеть, а кто — лежать на полу в вестибюле на том месте, где их застали ревущие нечто. Пол вокруг несчастных был залит кровью. А их отпиленные по щиколотку ступни валялись рядом.
— Дерьмо! — закричал Артем. — Что это за ногогрызы такие?
Перепуганные люди залезли, кто куда смог. На подоконник, на столы, на скамейки и стулья… У трех мужчин, что забрались на подоконник, с ног потекла кровь. По-видимому, им тоже досталось.
Ногогрызы развернулись в пяти метрах от несчастных людей, лежащих в вестибюле с отпиленными по щиколотку ногами. «Вжи-жи-жить… вжи-жи-жить», — заревели они и бросились вновь на пострадавших.
11
В тот момент, когда на первом этаже происходила эта трагедия, Магамединов находился на втором этаже в лаборатории биохимии и гистологии. Он стоял за одним из столов и смотрел то в большой микроскоп, то на монитор компьютера, который показывал все то же, что и микроскоп.
 
На мониторе было видно несколько поврежденных клеток печени человека. А в них — движение каких — то маленьких точек и коротеньких палочек, они свободно перемещались из одной поврежденной клетки в другие.
— Да не может быть такого! — воскликнул Магамединов.
В лабораторию вошли Круглова, Весюткина и Хонкин — младший (у них на лицах были белые маски). Выглядели они уставшими. Весюткина и Круглова поставили на лабораторный стол два железных контейнера и открыли их. В контейнерах стояли пробирки с кровью. Магамединов бросил на вошедших отсутствующий взгляд. Взял в руки лупу и стал рассматривать через нее человеческую печень, кишащую красновато-беловатыми червячками и другими мелкими серого цвета паразитами, похожими на божьих коровок.
— Ну, рассказывайте, с чем пришли, — сказал он.
— Мы взяли кровь на анализ у всех больных нашего отделения, — доложила Весюткина.
Магамединов кивнул.
— Молодцы.
— Почти у всех, — добавила Круглова. — Кто был на месте, у тех и взяли.
Магамединов еще раз кивнул.
— Хорошо… обойдемся тем, что удалось добыть.
— Визуально, людей нашего отделения можно разделить на условно зараженных и условно не зараженных, — сказала Круглова.
— Ну, и какие первичные выводы? — спросил Магамединов, рассматривая печень через лупу.
— Выводы не утешают, условно зараженных не меньше двадцати процентов.
Максим Викторович присвистнул.
— Ничего себе!
Весюткина бросила мрачный взгляд на Магамединова.
— Скажи, Максим, а есть хоть какой-то смысл в наших действиях?
Магамединов вздрогнул.
— Ты это о чем?
— Мы сейчас все боремся за жизни людей. За то, чтобы они не погибли из-за этой новой неизвестной болезни… А нужно ли это кому-то? Есть ли смысл нам искать лекарство от одной беды, если другая скоро вынесет нам окончательный приговор?
Магамединов выпрямился и отложил лупу в сторону.
— Так, давай, сложим руки на груди, — предложила Круглова. — И будем ждать, когда за нами придет старуха с косою?
— Просто, друзья, мне кажется, что наши действия напрасны, — вздохнула Инга Вацлавовна.
Магамединов покачал головой.
— Нет, Инга, это не так. Нельзя сдаваться раньше времени. Поверь мне, существует вероятность того, что все наладится.
— Я в это слабо верю.
— Ну, хорошо, представь на пару минут, что через какое-то время к нам придет помощь, не важно, откуда, но придет — а мы тут, оказывается, раньше времени опустили руки.
— Одними представлениями я долго не продержусь, — возразила Магамединову Весюткина. — Жить сказками — это не по мне.
— Я тебя очень хорошо знаю, дорогая Инга. Из-за банального приступа отчаяния ты нас не бросишь. Но если тебе важно знать, что твои действия не бессмысленны, то я тебя лично заверяю в том, что они не бессмысленны.
Весюткина кисло улыбнулась.
— В таком случае я вам заявляю, что у нас в отделении эпидемия, число зараженных достигло около двадцати процентов. А мы с вами до сих пор ничего не предприняли для того, чтобы эта эпидемия не распространялась.
— И какие будут предложения? — поинтересовался Магамединов.
— Закрываем терапию. И отделяем больных от здоровых. С первой по пятую палату кладем условно больных, а условно здоровых помещаем в оставшиеся палаты.
 
— Ну что ж, Инга, чтоб тебя больше не одолевали приступы отчаяния, тебе и поручим организацию карантина в отделении, — решил Магамединов. Бросил взгляд на Хонкина-младшего и улыбнулся. — Вижу, и серьезный помощник у тебя уже имеется.
12