Больше, чем друзья (СИ)

Его ладонь теплая, тембр голоса мягкий и обволакивающий. Безотрывно глядя на дорогу, я послушно исполняю команды. Руль сжимаю до белых костяшек и не дышу, кажется. Стресс запредельный. Хочется съехать на обочину и поменяться с Костиком местами, но сдаваться — не в моем характере. Если я ввязалась, то всегда иду до конца.
— … Спокойно, Машуль. Едем уже на четвертой. Мы с тобой отличная команда! Поддай-ка еще газку — перейдем на мифическую пятую.
Джип набирает скорость, уровень гормонов стресса в моей крови неустанно растет. Поглаживая меня по бедру, Костя пытается успокоить и приободрить, но его прикосновения вызывают обратный эффект. В висках пульсирует, перед глазами плывет.
— Может, не надо пятую? — скорее прошу, чем спрашиваю.
— Надо. Жми! — давит он на колено. — Переключил, отпускай… Е-е-е… Мы справились! — постукивает и ведет рукой выше. — Слышишь, как тихонечко урчит мотор?
Я слышу только, как урчит его бархатный голос и как гулко стучит мое сердце. Мы мчим по трассе, адреналин шпарит и усиливает восприятие. Я вдруг остро чувствую запахи. От Кости пахнет цитрусами, виски и еще чем-то, что меня будоражит. Его рука по-прежнему на моем бедре, пальцы касаются внутренней поверхности, кожа в этом месте горит.
Мельком глянув вниз, я нервно сгладываю. Короткий сарафан, в который я переоделась в пляжном баре, неприлично задрался и смялся. Картинка выглядит пошло, я густо краснею. Стресс затапливает стыдом.
Я не должна так реагировать, а он не должен так меня трогать. У него есть девушка, мы друзья и вообще…
— Костик, убери руку, — сиплю не своим голосом. — Пожалуйста, — добавляю, боясь казаться грубой.
Он тут же убирает. И молчит. Сосредоточенно глядя на дорогу, я суетливо одергиваю подол сарафана и нервно прокашливаюсь. Очень хочется пить. В подстаканнике стоит бутылка с водой, но сама я не справлюсь, а просить помощи не хочу. Лучше потерплю.
Рассекая фарами темноту, джип несется, преодолевая километр за километром. В воздухе висит напряжение. Мы в Костей молчим. Я не могу придумать, что рассказать, чтобы разрядить обстановку. Он заговаривает первым:
— Через километр будет съезд на пляж. Давай там остановимся.
— Зачем? — напрягаюсь.
— Мне надо коня привязать, — поясняет Костик без всякого смущения. Думаю, что застенчивость ему в принципе незнакомо.
— Ты потерпеть не можешь? Меньше получаса осталось.
— Нереально, Маш. Это вы, девочки, терпеливые, а мужику если приспичило, то надо сразу. И так во всем. Мой конь крайне нетерпеливый и требовательный, — заявляет самодовольно.
Меня подрывает пошутить про непоседливого малыша пони из любимого мульта, но я вовремя прикусываю язычок. Щекотливые темы сейчас лучше обходить.
— Так и быть, уважим твоего жеребца, — ляпаю-таки, — то есть остановимся, — уточняю, поерзав на сиденье.
Мне не помешает размяться, а заодно и водички попить. Увидев указатель, я переключаюсь на нейтралку, плавно торможу и съезжаю с дороги.
На небольшой парковке у дикого пляжа темно и пусто. В такое время суток у океана делать нечего.
— Тут всякие твари по ночам ползают, далеко отходить не буду, — предупреждает Костя, отстегнув ремень. — Смотри не подглядывай, малая!
Ну вот. Опять малая.
— И в мыслях не было! — хмыкаю, откручивая крышечку бутылки.
Он выходит, я жадно пью воду. В салоне работает кондиционер, на панели светится двадцать два градуса, но по моим субъективным ощущениям здесь за пятьдесят. У меня все тело в испарине и такое чувство, что кровь вот-вот закипит.
Эмили говорит, что у меня фантастически стабильная психика и феноменальная стрессоустойчивость. Я тоже всегда так считала, но сейчас балансирую на грани паники. Костя по-прежнему мне нравится. Мало того, меня к нему влечет до физического дискомфорта. И я не знаю, как этому противостоять.
  
Глава 7
 
Маша
Выпив всю воду, вытираю губы и открываю зеркало на козырьке. Приглаживаю влажные после бассейна волосы и поправляю съехавшие лямки сарафана. Критически осматриваю лицо. В глазах бешенный блеск, на щеках румянец… Капец меня повело.
 
Ой дура-а-а…
— Так, Мария! Взяла себя в руки, — требую тихо, но твердо. — Что растеклась тут лужицей по сиденью? Он тебе друг — уясни это раз и навсегда. И чтобы без глупостей. Давай. Я в тебя верю!
Сама себе киваю, плечи расправляю. Дыхание выравнивается, жар отпускает. Вот так строго поговорить с собой всегда помогает. Характер у меня волевой, настырный. И у брата тоже, потому мы и не сходимся.
Размяв шею, начинаю выглядывать Костю. Как-то долго он со своим конем возится. В окнах его силуэта не нахожу, в боковых зеркалах тоже. Странно. Сказал, что далеко не пойдет и пропал.
— Коть! — зову, приспустив стекло.
В ответ слышу отдаленный шум прибоя и пение цикад. Опускаю пассажирское и зову громче:
— Костик! Ты еще долго?
Не отзывается.
Мне не по себе становится. Мысли лезут дурацкие. Может, его ядовитая змея в кустах ужалила или паук какой напал? По ночам эти гады выходят на охоту и становятся агрессивными.
Отстегнув ремень, включаю в телефоне фонарик и открываю дверцу. Я знаю, как вести себя в условиях дикой природы, и умею оказывать первую помощь — в австралийских школах этому учат. Убедившись, что поблизости с машиной никто не ползает, выхожу. Место здесь тихое, пустынное и оттого жутковатое. Темно, повсюду кусты. Они низкие и довольно редкие, но кажутся зловещими.
— Костя! Ты в порядке? Ответь мне! — блею перепуганно.
Начинаю обходить машину, успеваю сделать два шага и слышу шорох справа…
Я и не знала, что умею так орать. Громко, высоко, протяжно. Очень похоже на ультразвук, который разные гады на дух не переносят. И Баринов в том числе.
— Тихо, Маш! Чего верезжишь⁈ — пытается перекричать мой вопль, стремительно приближаясь со стороны океана.
Я бросаюсь навстречу, толкаю его в грудь:
— Ты придурок⁈ Я тебя зову, зову… Ответить не мог⁈
— Эй, ты что? Я не слышал, как ты звала! — взмахивает он руками.
Я продолжаю наезжать. Сбивчиво тараторю, как сильно испугалась, навыдумывала ужасов, вышла на поиски…
Костя смеется, обнимает. Я с облегченьем выдыхаю и чувствую, как тело расслабляется. Беззвучно хихикнув, признаюсь:
— Тряхнуло меня из-за тебя.
— Приятно слышать, — улыбается этот гад. Я хмурюсь, он тут же отправдывается: — Правда не слышал, Мах. Я на пляж вышел, а там волны шумят, а на небе что-то нереальное. Идем покажу…
Костя берет меня за руку, тянет за собой. Мы пробираемся по узкой тропке через кустарник и выходим на широченный пустынный пляж. Впереди виднеется темный и тяжело дышащий океан, а над ним невероятное небо, усыпанное мириадами звезд.
— Смотри, какая красота. Никогда не видел столько звезд! Вся галактика перед нами! — восторгается Баринов, вглядываясь в бесконечность.
— Вот это да… — шепчу я, очарованная зрелищным небом. — Они так близко…
Звезды действительно кажутся близкими, почти ощутимыми. Я неосознанно делаю несколько шагов вперед, навстречу им. Мягкий прохладный песок скользит под ногами, морской ветер играет моими волосами, в воздухе пахнет солью и как будто счастьем.
Костя подходит, приобнимает меня сзади, я чувствую его тепло и невольно задерживаю дыхание, боясь спугнуть момент.
— Помнишь крымский звездопад? Мы ели шаурму на пляже, ты загадывала желания…
Его руки сжимают меня теснее, дыхание невесомо касается кожи за ухом. Но он не поцелует меня, как тем далеким вечером. Еще раз не переступит черту. Я это чувствую и не жду ничего большего, чем эти обнимашки.
— Разве можно такое забыть? — улыбаюсь. — Наивная Маха и ее глупые желания. Я тогда ужасно не хотела улетать, а ты уверял, что Австралия мне зайдет. Ты оказался прав, Коть.
— Ты счастлива? — серьезно спрашивает он, опустив голову на мое плечо.
— Наверное. У меня все классно, веселая студенческая жизнь, новые увлечения, друзья… Но я скучала по тебе, — признаюсь.