Время для Шерлока Холмса

Я признался, что нет:
— Я полагал, что смогу остаться здесь и учиться по Интернету, просто подсоединяясь к университетскому серверу, а экзамены сдавать по мере готовности. Однако…
— Да уж. — Холмс кивнул. — Уверен, Лили предпочтёт, чтобы вы по-настоящему начали жизнь с чистого листа и как можно скорее. Я переговорю с Майкрофтом, если хотите. Наверняка он сможет уладить эту проблему.
— Правда? Это было бы очень любезно с вашей стороны!
Он отмахнулся.
— Пустяки. А теперь я хочу показать вам кое-что интересное, Уотсон.
Он повёл меня к компьютеру в библиотеку. Агрегат значительно вырос за счёт кучи подключённых к нему устройств. Многие книги исчезли с полок, уступив место дополнительному оборудованию. Это как нельзя более красноречиво свидетельствовало о том, насколько полно Шерлок Холмс сконцентрировал своё внимание на Мориарти, как он уже упомянул ранее. Он определённо с головой погрузился в самые современные технологии, из-за чего пришлось в прямом смысле слова проститься со старыми. Даже прежний маленький монитор, который своими размерами символизировал осторожность в экспериментах с компьютером, Холмс заменил новым, около полутора, а то и двух метров в ширину и более представительным. Монитор стал центральным элементом всей комнаты, которую теперь язык не поворачивался назвать библиотекой, и в этом мониторе мне чудилось что-то наглое, агрессивное, самонадеянное.
Холмс уселся за стол и быстро что-то набрал на клавиатуре, занимавшей теперь почётное место в центре. На экране стали одна за другой появляться точки, обведённые маленькими кружками, формируя направленную вверх дугу, которая поднималась из левого нижнего угла в середину экрана. Вдоль оси абсцисс появилась надпись «временной интервал по годам с 1991», а слева, вдоль оси ординат, компьютер написал «продолжительность пребывания в минутах». Через точки прошла кривая. Тем временем в библиотеку тихонько вошли Лили и миссис Хадсон, и обе смотрели теперь на экран так же зачарованно, как и я.
Холмс обернулся ко мне, увидел, что количество зрителей увеличилось до трёх человек, и довольно улыбнулся.
— Эти точки отображают данные, которые я обсуждал с вами некоторое время назад, — начал он объяснения, — а именно мои оценки длительности пребывания.
Мориарти в конечных пунктах его колебательных перемещений во времени. Вашу встречу с Мориарти на спутнике Либрация, Уотсон, я тоже учёл. Соотнеся данные с результатами моих исторических изысканий, получаем график.
В этот момент компьютер написал прямо посреди экрана заголовок «Похождения во времени ужасного профессора Мориарти». Мы с Лили разинули рты, миссис Хадсон хихикнула, а Холмс резко обернулся, чтобы посмотреть на нашу реакцию.
— Минутная слабость, — пробормотал он, нажал кнопку, и надпись исчезла. — Вы увидите, что время в каждом случае увеличивается по мере удаления от тысяча девятьсот девяносто первого года. Это мы вычислили ещё давным-давно.
— Заметно увеличивается, должен сказать, — добавил я, обратив внимание, как резко дуга стремится вверх.
Миссис Хадсон покачала головой и проворчала:
— Боже ж ты мой.
Побледневшая Лили промолчала.
— Предположив, что зависимость может быть экспонентной, — продолжал Холмс, — я опробовал догадку на практике.
Он снова что-то напечатал. Экран стал на мгновение белым, а потом на нём появилась новая координатная сетка. Оси назывались как и раньше, но теперь ось ординат определённо была логарифмической. Кривая превратилась в прямую, прочерченную из нижнего левого в верхний правый угол, а все точки либо находились рядом с прямой, либо лежали на ней.
— Значит, вы были правы в своей догадке! — воскликнул я.
— Видимо, да, — кивнул Холмс. — Не нужно забывать, что непосредственные измерения я провёл только для одной из этих точек. — Он показал на крайнюю слева точку на графике, которая обозначала момент через десять лет после 1991 года. — Эта точка одновременно обозначает убийства и Садата, и Пхитсанулока. Остальные получены либо из неполных наблюдений, например как в случае с убийством Джона Кеннеди или вашей недавней встречей на спутнике, Уотсон, либо высчитаны на основе исторических свидетельств, как в случае с убийством Ганди, или же методом экстраполяции. — Он ткнул в крайнюю правую и самую верхнюю из точек графика. — Спенсер Персиваль. Как и миссис Чалмерс, занимал пост премьер-министра. Погиб в восемьсот двенадцатом. Это соответствует ещё одной точке в две тысячи сто семидесятом году. Если зависимость действительно экспонентная и график хотя бы частично правильный, тогда продолжительность визита Мориарти в две тысячи сто семидесятом составит около трёх дней.
 
— Три дня! — в ужасе повторил я. Для Мориарти такой срок — всё равно что целая вечность. Невозможно представить, сколько преступлений успеет совершить такой человек за три дня!
Холмс кивнул:
— Теперь вы понимаете, наверное, Уотсон, почему я говорю, что профессор Мориарти в достаточной мере занимает меня. Мне не нужно ни перебираться в космос, ни заново начинать карьеру. Его деяния ставят под угрозу саму цивилизацию. И только я один в целом мире могу остановить его.
— Но его определённо невозможно остановить, — пессимистично заметил я. — Даже если ваш график правильный, — я махнул рукой в сторону экрана, — он показывает лишь дату, когда Мориарти может появиться, и срок его пребывания здесь, но не место. А теперь мы знаем, что это даже не обязательно Земля. Холмс, в любую эпоху есть слишком много великих людей.
— Да, чётко подмечено. — На лице Холмса проступила печаль, смешанная с разочарованием.
Лили быстро сказала с долей сочувствия в голосе, которое меня удивило:
— Уверена, вы придумаете что-нибудь, Шерлок. Вы же придумали тогда, в Юте, в девяносто первом году.
Холмс улыбнулся с благодарностью:
— Тогда Магомет сам отправился к горе, не так ли? Более того, предварительно замаскировавшись. Что ж, поживём — увидим. А теперь, — Холмс резко сменил тему, — расскажите мне поподробнее о движении Запредельных. Я нахожу его очень интригующим. Вы понимаете, насколько я здесь далёк от политики, работая над самым длинным делом в истории, с каким только сталкивался детектив. Лили, разве вы не высказывали мнение, что движение Запредельных рухнет без выступлений Джуниора Рекса?
— Да, конечно, если только кто-то другой не займёт его место.
Они углубились в пространную дискуссию о политике запредельщиков в частности и об освоении космоса в целом. Я знал, что Лили очень интересует данная тема, поэтому её желание обсуждать её в деталях я понимал. Однако Холмс всегда был нацелен только на поимку преступников и криминологию, и меня столь пристальное его внимание к движению Запредельных сильно озадачило. Не он ли в своё время утверждал, что плевать хотел, крутится ли Земля вокруг Солнца или наоборот, если только этот факт не пригодится ему в расследовании? А теперь он серьёзно разглагольствует на весьма сходную тему.
Несмотря на удивление, я мог лишь поаплодировать широте знаний Холмса, особенно если в результате его одержимость Мориарти отойдёт на второй план, хотя бы ненадолго. Я знал, что как только мы с Лили переедем, Шерлок Холмс снова с головой погрузится в работу.
ОТСТУПЛЕНИЕ
Отныне толчок становился всё сильнее с каждым колебанием. И Мориарти всё отчётливее чувствовал — понимал — общую схему человеческих деяний, на которые реагировал.
Жалкие людишки думали, что осваивают космос, но он-то знал. Он знал, что на самом деле речь идёт о побеге, побеге от ограничений и тревог Земли, а это побег от него.
Он беззвучно засмеялся в серой пустоте межвременья. Несмотря на сильнейшую боль в спине, давление, которое воздействовало на каждый сантиметр кожи, и ужасный слепящий свет, который его преследовал, сейчас Мориарти смеялся. Сбежать от него? Не выйдет!
  
Глава восемнадцатая СМЕРТЬ В ВЕНЕЦИИ И ЕЩЁ ГДЕ-ТО
 
В 2018 году я закончил учёбу в медицинском колледже. Предсказание Лили, что во второй раз учиться будет легко, сбылось лишь отчасти. В конце концов, слишком многое изменилось со времён моей юности, так что я почти не отличался от обычного студента-новичка. Однако мои интеллектуальные способности, чему я был приятно удивлён, заметно выросли, и я получил на выпускном экзамене один из самых высоких баллов, какой только видела комиссия. Тем не менее, когда работодатели со спутника Либрация предложили мне работу (как и любому другому новоиспечённому медику), я прыгал от счастья. Короткий отпуск на спутнике, как я полагаю, открыл мне глаза, и следующие четыре года меня беспокоили рост загрязнений и плотности населения, а также ещё более гнетущее чувство, что у Земли нет будущего. Я понимал, что, когда наступит время уезжать, мы сделаем это с превеликим облегчением.